Это спецназ, детка

Глава 7 — "Всем оставаться на местах. Работает спецназ"

МАША

До позднего вечера хожу и посматриваю на шикарную корзину цветов. Украдкой любуюсь, потому что мне таких уж точно не дарили никогда в жизни.

Даже больше, я не особо вообще задумывалась над этим, возможно, и не просила, и видом не показывала, что мне хочется.

Скорее мне даже не хотелось никогда, пока я внезапно не получила этот роскошный букет.

Наклоняюсь и втягиваю неописуемый аромат. Аж глаза закрываются от наслаждения.

В ушах набатом стоят слова адресата этой корзины.

«А со спецназовцами? Макс Шолохов, группа специального назначения «А». Альфач на службе и по жизни».

Не знакомлюсь я со стриптизерами. И усмехаюсь. Интересно, почему он участвовал во всем этом безобразии? То, что проспорил, это наиболее вероятный вариант.

А может подработка?

Ага, а с чаевых он купил тебе эту корзину.

Но цветы красивые, очень. И вообще плевать на источник происхождения средств. Делаю пару фото на память, потом глажу браслет. Мне его подарил очень близкий человек, и я была бы практически убита, не верни мне его Макс.

Аж сердце сжимается всякий раз, когда я опускаю взгляд на пышные бутоны, приковывающие к себе внимание.

Приятно до мурашек на коже, приходится насильно стереть улыбку с лица, чтобы не видеть это выражение в зеркале напротив.

Обманываться нельзя, Маша!

Но приятно получать настолько пышные ухаживания!

Страшно подумать, сколько корзина могла бы стоить, а тут я взяла и получила, просто так, буквально от первого встречного наглеца, который мог бы и не дарить-то именно такой букет, а взять что попроще.

Наверное, не в правилах Макса делать что-то попроще, он скорее наоборот привык впечатлять.

Витя мне пару раз звонит, но встречая игнор, переходит на смски в мессенджерах. Читать их не хочется, а вместо этого я просматриваю фото Макса, который в своем аккаунте решил сделать чуть ли не галерею всех мест, где он бывал.

Италия, Франция, Испания, Турция, США, какие-то острова…может Бали.

Непроизвольно улыбаюсь увиденным фото, потому что они все живые, и очень красочные. И потому что я бы сама очень хотела оказаться во всех этих местах. Мурашки по коже табуном гуляют, да и трепет предательский тоже.

Я все боюсь, что на следующей фото будет девушка, может и не одна, но…

Везде улыбка до ушей, везде мышцы вперед, и только на одной из фоток парень слизывает соль с груди барменши-афроамериканки, а вокруг азиаты, очевидно, хлопают.

Тут и немного работы, потому что по форме и в балаклаве. Бросается в глаза только взгляд. Выдают его огромные глазища, такой же игривый взгляд человека, которому море по колено.

На следующих фото он показывает всем, как смотрится в плавательных шортах со спины на турнике. Каждая мышца настолько проработана, что живет отдельно от парня…

На этой фотке зависаю дольше, особенно на накаченной попе и икроножных. Губы прикусываю и дышу чаще. Очень…залипательное фото, потому что живьем я такого тела не видела еще, а тут, пожалуйста. Смотри не хочу.

На последнем он с каким-то мужчиной в форме, и Максим его точная копия лет на двадцать лет моложе.

Статный мужик смотрит в камеру властным взглядом, а Макс все тем же…игриво-потреблядским, развязная улыбка рисуется на лице, покрытым щетиной.

Тут он немного иначе видится мне.

Понимаю, что рассматриваю фото непозволительно долго, как для девушки, которая и вовсе не собирается интересоваться, пусть красивым, но очень проблематичным кадром.

Втянув поглубже воздух, отключаюсь от смартфона, обещая себе, что больше я туда смотреть не буду.

Даже если очень захочется. И вообще сердце у меня сейчас отбивает чечетку совсем не потому, что он мне нравится, и губы облизываю, чувствуя жар, тоже не потому. Мне вообще на него фиолетово, вот так.

Да красивый мальчик, но красивых мальчиков много, а вот мужчин хороших мало, и найти их сложно. Вот о чем следует помнить в первую очередь!

К полуночи Витя пишет мне ноющее смс, пропитанное безысходностью, потому что «пожалуйста» он использует крайне редко, когда уже понятно, что нереально накосячил.

Накосячил так, что не разгрести уже.

«Приедь завтра, пожалуйста, к нам внезапно китайцы приезжают, я не смогу без тебя провести встречу, а на носу важный контракт».

Читаю и губы жую. Да не сможет он без меня, потому что я готовила все документы, я согласовывала встречу, назначенную через неделю.

Я могу с ними поговорить так, что эти прекрасные китаезы на все согласятся, потому что моих аргументов вкупе со внешкой достаточно. Более чем.

Так какого лешего все перенеслось? Я планировала быть дома ровно до назначенной встречи. Провести ее, сдать дела кому-то и свалить в закат, чтобы больше не видеть и не слышать. С глаз долой и из сердца вон.

«Если это твой тупой трюк, я сожгу все документы у тебя на глазах» печатаю строго, чтобы он точно понял всю мою бескомпромиссность.

«Я не дурак так шутить. Они вечером сообщили, что заскочат к нам из столицы, потом по регионам. Там какие-то проблемы с билетами, и надо вылететь в Пекин раньше».

Что ж, хорошо.

Там будет куча людей и много работы. Он просто не сможет довести меня разговорами о личном.

Засыпаю с трудом, сплю плохо, а на утро мечтаю, чтобы жизнь заменили расстрелом. Голова раскалывается на миллион частей, и хочется просто лечь и умереть.

Но я собираюсь на работу, и очень быстро доезжаю туда. Пару минут перед входом с мыслями собираюсь, а затем поднимаюсь на нужный этаж. Вот только странное предчувствие не дает мне расслабиться. Дело вовсе не в бывшем, которого я тут же встречаю в дверях.

—Привет, — коротко приветствует, заглядывая в глаза. Но я смотрю куда угодно, только не на него. Противно и мерзко представлять, что я связалась с женатиком. От самой себя мерзко.

Киваю, сгребая важные бумаги со стола.

—Прости, что сорвал с больничного.

Снова киваю, продолжая заниматься своими делами.

—Маш, я люблю тебя, — тише произносит, царапая словами грудную клетку.

Не киваю, не реагирую, практически не дышу, чувствуя, как он делает шаг ко мне, второй, третий. Когда между нами остается буквально несколько сантиметров, дверь в офис шумно распахивается, ударяясь о стенку.

Топот ботинок заполняет мое сознание. Люди в камуфляже и с оружием врываются в офис, заставляя народ визжать, а меня замереть. Выронив бумаги из рук, я боковым зрением наблюдаю, как они разлетаются по полу.

Следом на них наступают тяжелыми ботинками, сминая такие важные наработки.

—Всем оставаться на местах. Работает спецназ, — произносит кто-то из них, когда меня прижимают к стене сильным телом. Вихрем сносит, за талию подхватывает. Коленом между ног блокирует любую попытку сбежать.

—Руки за спину, лицом в пол! — грубый голос разрезает мою реальность надвое.

Онемев, я только могу смотреть в прорезь балаклавы. Словно гипноз на меня действует!

Дыхание прерывистое, сердце замирает. Глаза в глаза. На меня смотрят так внимательно, будто забираются в самую душу. Захват скорее нежный, чем грубый. Но напористый. Наглый.

В нос ударяется уже знакомый парфюм. Какофония звуков становится неважна, остается только осознание, что это все…

Слишком знакомо.

И тут я замечаю прищур, ведь глаза «улыбаются». Сквозное навылет.

Макс.

ПЕРВАЯ МЫСЛЬ — ОН ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ.

Вторая. Боже, нас только что задержал спецназ «Альфа».

Третья. За что, мать вашу?

—Прохорский Виктор Игнатьевич, вы задержаны по подозрению в продаже оружия. Незаконное обращение с оружием, боевыми припасами или взрывчатыми веществами.

Под мой сконфуженный и удивленный взгляд они выводят Витю под белы рученьки, а я остаюсь, только теперь Макс не просто смотрит, а осторожно гладит меня по руке, следом поднимается к лицу и за подбородок выше к себе тянет.

Какая еще продажа оружия? Что вообще они говорят? Быть этого не может, я своими глазами видела документы, я ведь их переводила! Речь шла только о медицинском оборудовании! Никакого оружия! Да это какая-то ошибка, совершенно глупая!

—Собрать документы, опечатать здесь все, — заявляет один из главарей, тут же привлекая мое внимание.

—Привет, Златовласка, не бойся. Ничего не бойся, я рядом, — я резко поворачиваю голову в сторону Макса и слежу за тем, как длинные ресницы двигаются вверх-вниз, прищур становится лукавее, а мое дыхание срывается.

Задыхаюсь в его присутствии, чувствуя себя рыбой.

—Что ты здесь делаешь? — хриплю, а сама вообще не понимаю, откуда у меня голос взялся.

—Работаю, малыш, не думала же ты, что я пошутил? Ксиву показать?

Вопрос прозвучал так, как будто парень только что предложил мне показать что-то совсем другое и очень личное. Я бы сказала, что даже неприличное.

—А ну отпусти девушку, хули ты зажал ее у стенки? Чай не порнофильм снимаем, — рычит мимо проходящая скала, а я дергаюсь в руках Макса, чувствуя, как огонь спускается по щекам вниз по телу, превращая меня в лаву.

Мекс кивает, напоследок проводя по моему лицу ладонью, скрытой за тактической перчаткой.

—Есть отпустить, босс.

Шаг от меня делает, но второй рукой ладонь не выпускает.

—Я прослежу, чтобы тебя не обидели. Выдыхай, малышка.

А мне страшно. Настолько, что я коченею.

Если мой босс замешан в незаконном обороте оружия, я могу пойти как соучастница.

—Следователь Шустров, Мария Величенко? Секретарь Прохорского. Верно? — ко мне подходит коротко стриженный мужчина, всем своим видом внушает «доверие».

Киваю.

Мой взгляд прикован к Мексу. В отличие от команды, он остается тут и снимает балаклаву.

—Мать твою, на выход, — врывается та самая скала, заставляющая руки и ноги дрожать, и обращается к Максу.

—Не могу. Тут моя девушка! — делает забавный реверанс, отчего парни в тактике ржут в коридоре, и только один, зашедший в офис, недовольно зыркает на меня, а потом на него.

—Ты на моих нервах катаешься как на тарзанке. Вылетишь со службы как пробка из-под шампанского.

—Батюшка, каюсь. Но мы с вами уже однажды в такой штуке участвовали, не помню тогда возражений ни от кого.