Это спецназ, детка

Глава 14 — “Хочу вести себя плохо”

МАША

После ухода спецназа я чувствую себя размазанной по стенке. Потому что он каким-то магическим образом умудряется все перевернуть у меня в голове, отчего я себя полной дурой чувствую.

Ну как же он может так действовать на меня? Чтобы аж дыхание перехватывало, да ладошки мокли. Сердце выпрыгивает из груди, отчетливо сигнализируя, что волнуется в его наглом присутствии.

Абсолютно непробиваемый тип, бетонная стена, через которую не пробиться. Феноменально упрям! Невыносимо привлекателен и эти повадки и шутки. Черт, Маша, это кривая дорожка, а ты по ней скачешь вперед галопом. Пойми уже это! Еще и это пари…ну ясно же, как божий день, чего он добивается, а я соглашаюсь. Нервно вздыхаю и иду к окну, а Мекс и тут меня перехватывает, взглядом цепляя даже стоя на улице.

Скрыться за штору не успеваю…увидел, жук. И отписался об этом, горделиво улыбаясь, сверкая, как натертый до блеска самовар.

И состояние при этом такое странное, словно я и сама уже не против заглянуть в будущее и посмотреть, что же он там приготовил мне на это роковое свидание, после которого он все равно не отпустит идею затащить меня в койку. Не отступится, сам же сознался…

А ты, Маша, все дальше зарываешься в это болото, утягивающее на дно.

В противовес летит упрямое: «Маша, а он тебе адвоката нашел. Пришел и уложил к ногам практически. Технически решил твою проблему».

Ага, он же тебя и почти арестовал (спасибо, что не мордой в пол) , прекрасная история намечается…и это при условии, что на харе написано «бабник».

Замечаю оставленную визитку и перебираю в руках золотое тиснение на черном плотном картоне. Дорого и богато — это понятно сразу, а значит, мне надо быть морально готовой отвалить прилично бабла за услуги…Власова Александра. Даже звучит как-то властно, что ли.

Решаю позвонить на следующий день, а пока дважды проверяю дверь, и она закрыта. Но чтобы уж наверняка, после вечерних банных процедур иду и проверяю в третий раз, да и окна тоже проверяю.

Завтра я встану в более спокойном настроении, это уж точно. Не такая взбудораженная. Да.

Но уснуть не получается сразу, а как только я проваливаюсь в шаткий сон, вижу знакомые руки и чувствую наглые касания, а еще и поцелуи, которые стирают мою нервную систему в ноль и поджигают изнутри, заставляя пылать всеми оттенками красного.

И тут меня достал! Облизав вмиг пересохшие губы, продираю глаза. Дай поспать, Шолохов!

Ворочусь еще пару часов, а затем откидываю покрывало и иду пить чай. Ночная жрица — это обо мне. И только после зеленого чая с мятой и ромашкой мне удается почувствовать подходящее для сна состояние.

А рука так и тянется к смарту…

Угадайте, кто там успел мне наслать всякого разного? Верно! Мекс отправил видосы со своей тренировки. Фотки тут тоже есть. Господи.

Он без майки отжимается от пола по меньшей мере раз сто, а потом идет к турнику и примерно столько же раз подтягивается, пока пот крупными каплями скатывается по загорелой коже и скользит под резинку…что бы это ни было, ни трусы и ни шорты. Безобразие какое-то!

Следом приседает с весом, показательно так, красиво и громко! Адские звуки, которые, наоборот, заводят. Сдуреть!

—Ты сошла с ума!

Я с таким упоением просматриваю все фотки, но не сразу замечаю, что остатки чая давно остыли, а глаза изрядно покраснели, и только давление стучит в висках, да губы обветрились от частого дыхания.

—Господи, какие у него икры накаченные!

Это первое, что приходит в голову, когда я все-таки отлипаю от телефона и протираю пекущие глаза. В три, мать его, часа ночи!

Мурашки по коже самопроизвольно скачут, стоит только подумать об этом теле. Обо всем, что оно там вытворяло в зале.

«Ну как тебе? Крутяк, скажи?».

—Да крутяк, крутяк…

Дрожащими руками удаляю нахрен все сообщения из истории переписки, просто чтобы лишний раз душу не теребить. Не надо оно мне.

А он хорош, чертяка. Слишком хорошо, чтобы отрицать.

С утра я, конечно, похожа на раздавленного таракана, чьи внутренности остались на хозяйском тапке.

И даже лошадиная доза кофе не помогает проснуться, а кратеры под глазами замазать кажется и вовсе невыполнимой задачей.

На работу мне, разумеется, не надо, но зато я прямо с девяти утра успеваю позвонить по номеру на визитке и записаться на прием к Власову. Мне к трем часам дня, и до этого времени нужно поделать домашние дела, а еще каким-то образом сдвинуть цветы, стоящие посреди комнаты, хотя бы к стене.

Красивые…очень.

Снова вспоминаю причину своей бессонницы и со стоном сажусь на пол, ныряя носом в букетище-корзину.

Сдвинуть с места подарок не выходит, да я и бросаю это гиблое дело. Надо бы спецназа подключить. Раз он причина этой проблемы, пусть решает. Железо тягает дай боже, значит, и тут сможет справиться. А я посмотрю. Желательно сзади.

Извращенка!

И почему это вдруг? Там и правда есть на что глянуть, простите-извините!

***

В приемной у Власова снова чувствую себя ходячим нервным тиком, потому что адски боюсь всего, что он успеет мне сказать по моему делу.

Надо признаться, что мне сегодня много раз звонили с работы, но я все отклоняла вызовы, чтобы первый контакт произошел после разговора с адвокатом. Я не хочу себе испортить все, что только можно.

И боюсь сказать лишнего.

—Проходите, Александр Владимирович вас ждет, — верещит секретарь, и я подскакиваю на месте, не ожидая такого громкого окрика.

Захожу и первым делом вижу мужчину не старше тридцати лет, коротко стрижен, с выдающейся щетиной, в строгом костюме. Пугающе внушителен.

—Добрый день.

—Добрый-добрый, девочка Максима Шолохова.

Звучит не очень приятно, если честно. Спокойный и внимательный взгляд Власова останавливается на моем лице. Бровь приподнимается в пытливом выражении.

—Не его девочка, да? — ухмыляется, а затем кивает самому себе. —Если он позвонил мне и сказал, что ты его девочка, то скоро ею будешь, но в любом случае, я тебе могу уже сейчас сказать, что он настроен более, чем решительно. А я этого оболтуса таким еще не видел. Мы вместе росли, так что сравнить есть с чем, — смеется он, усаживаясь в кресло и сложив руки на груди замком.

—Надеюсь, можно на ты?

—Да, конечно, так будет…удобнее всем, — пропускаю мимо ушей всю произнесенную им речь и останавливаюсь только на главном.

—Кофе? Чай?— я отрицательно машу головой, а он кивает мне и продолжает, —рассказывай все как на духу. В общих чертах мне Мекс уже поведал, конечно, но от дополнительных деталей не откажусь. И давай честно. Отношение к этому всему имеешь?

—Пока группа захвата не ворвалась в наш офис, я думала, что имею дело только с мед оборудованием, и все документы у меня только на эту тему, впрочем, как и встречи проходили исключительно в моем присутствии и под чутким руководством. О чем-то еще договориться мой босс попросту бы не смог, ведь он абсолютный болван в китайском, а других работников со знанием языка у нас нет, — уверенная в своих словах, я даже не смею предположить другой вариант, кроме как…подставу.

Я провожу у Власова минус сорок. Он допытывается о самых непримечательных мелочах, а как только я задаю главный вопрос о цене его услуг, он скептически приподнимает бровь и снова ухмыляется.

—Мекс все оплатил. Ты ничего не должна.

—В смысле? Нет, послушайте…

Но Власов меня перебивает, поднимая руку вверх.

—Машенька, золотце, парень вцепился в тебя мертвой хваткой питбуля. Присмотрись. Это с виду он такой шалопай, а вообще, как человек очень даже надежный, человек слова. Только я тебе этого не говорил, а то зазнается еще. В любом случае, у тебя есть адвокат, хоть я и занимаюсь разводами, зачастую громкими, но здесь вопрос и яйца выеденного не стоит, правда. Не уверен, что мои услуги понадобятся. Я уже понимаю, что происходит. Можешь не волноваться, но в деталях позже…

Он все оплатил. Максим не просто нашел мне адвоката, но и оплатил его услуги. Может, конечно, не так и много, с учетом, что это его друг. Но все же!

Домой еду на такси, а в голове все время эта фраза Власова.

«Это с виду он такой шалопай, а вообще, как человек очень даже надежный, человек слова». Теряюсь в моменте, прокручивая все моменты, связанные с Шолоховым.

Нет, ну право слово, не размышляю же я всерьез о том, чтобы прислушаться к советам? Ммм? Нет, конечно.

А возле подъезда меня ждет сюрприз. Мекс стоит у двери, удерживая в одной руке букет пионов нежно-розового цвета, а в другой пакет, на котором красуется эмблема премиальной доставки «ПиццаСушиПро».

За ним стоит каким-то боком перевязанная елка, но ведь еще так рано…только десятое декабря, куда там елку совать? Рассыпется же…

—Пришел по своей понторезке отхватить. А то от тебя не дождешься ничего, кроме как по пилюлятору...Но может еда тебя смягчит? Я там слышал, краем уха, чес слово, что девочек можно через желудок завоевывать. И это не свидание! Просто пришел покормить и узнать, как там Санек Власов поживает. Сто лет не виделись. Помог тебе, да? Ну что я спрашиваю. Конечно, он поможет. В общем, я весь твой, давай, целуй спасителя везде. Но можешь начать с щеки. От губ тоже не откажусь. В общем. Главное не бей меня по фаберже, нам еще детей стругать. Но пока он пригодится для удовольствия. Эх. Напиздел опять пиздунский ящик, — выдыхает так тяжело и на меня смотрит глазами Хатико, а я даже не знаю, как реагировать.

Потому что это очень забавно и трогательно, а еще почему-то тянет на что-то безрассудное.

Мой желудок отвечает за меня громким урчанием.

—Кушать хочется адски, — шепчу тихо, всматриваясь в набитый пакет. Наверняка же вкусно. Практически давлюсь слюной. И елка эта…настроение новогоднее дарит.

—Погнали наши городских! Только ты возьми букет же, тебе, старался выбирать, я ж с елкой, епта! Самое время поднять себе настроение, а то посмотри на нее, расклеилась. Улыбку быстро натянула! — улыбается так заразительно, что я сама улыбаюсь в ответ, забирая букет

—Елку купил мне. Зачем? У меня искусственная есть…

—Это все равно что дилдо, не те ощущения, малыш.

Боже. Почему я это представляю? Мы заходим в подъезд, я вперед, а Мекс сзади с пакетом и елкой. Пышная она и очень красивая, но вот где он ее достал? Не видела, чтобы продавали…Надеюсь, не украл.

Это все-таки спецназ, не должен.

Но Мекс Шолохов может. Вертел он правила на одном месте же.

В квартиру заходим в тишине. Елку Мекс в уголок ставит, а пакет на пол. Сам же наглым образом раздевается и разувается, проходя в комнату.

—Тут поставим? Места много…

—Только надо куда-то букет сдвинуть, а то я ногу сломаю о него в конечном итоге, — произношу с юмором, а Мекс переводит на меня игривый взгляд и кивает, мол, вообще не проблема.

Пока я расставляю еду и сервирую стол, чувствуя, что руки все-таки дрожат, Мекс распаковывает и устанавливает елку. По характерному звуку различаю это, а еще запах плывет по квартире необыкновенный.

Букет перекочевывает в вазу и на окно, а я всматриваюсь в эту красоту и поджимаю губы. Не верится.

Расставив все содержимое пакетов, уже раздумываю пойти в комнату, как внезапно широкие руки накрывают мое лицо и прикрывают глаза, отчего я вмиг замираю, задерживая дыхание.

Трепет по коже гуляет

Внезапно я слышу знакомые аккорды уже полюбившейся мне песни из чартов. Мягкая музыка обволакивает, пропуская через душу что-то светлое.

Музыка*Mitski – My love Mine all mine*

—Разрешите пригласить вас на танец, мадемуазель? А хотя чего я спрашиваю, да? — смеется мне в ухо, разворачивая к себе и перехватывая меня за талию одной рукой, а второй удерживая мою ладошку.

Обдает горячим дыханием кожу, мы движемся по коридору в комнату в ритме вальса. Мягко и нежно. Ничего лишнего не позволяет, кружит меня, внимательно рассматривая, словно под микроскопом. Взглядом не играет, блядский прищур не включает, а наоборот, как-то по-нормальному и по-адекватному на меня смотрит, любуется скорее.

И только у меня внутри все вращается посильнее, как в центрифуге, отчего подташнивает, ведь я совсем не понимаю, как так получается, что я тону в собственных ощущениях.

Ядом на коже разливается что-то малознакомое.

Мекс ко мне наклоняется и тут же отходит назад, прокручивая меня вокруг своей оси, а следом к себе прижимает и ведет дальше, подхватывая мотив музыки.

А на фоне елка, корзина цветов, переставленная к стенке, приглушенный свет, запах вкусной еды и мое ощущение капитуляции. Почти.

Первое приближение как разряд тока. Макс медленно наклоняется, пробуя очерченные границ. Мучительно медленно приближается к моим губам и срывается к чертовой матери, перехватив меня за бедра и подняв с пола рывком.

Жадно приложив и прошипев наконец-то нечто из разряда:

—В сраку попытки вести себя хорошо. Хочу вести себя плохо!