Это спецназ, детка

Глава 47

Маша

Я не понимаю, как смогла объяснить водителю адрес, куда мне нужно ехать.

Он с таким участием трижды переспросил, как я, и может мне в больницу надо, что в какой-то момент я сама начала задумываться.

—Может в полицию? За нами пока не едут, но все же…— мужчина кажется серьезным. Я же, уперевшись лицом в ноги, дышу через раз. Какая полиция?

И туда еще сходить? Может меня и оставят там скоро в СИЗо, руками моего бывшего подтолкнут. Стараниями его усердными…

А насчет больницы. Не сходить ли мне провериться? Хотя бы голову для начала, потому что никакой другой нормальный и адекватный человек сейчас бы так себя не вел.

—Нет, все нормально, отвезите меня домой, пожалуйста, как можно быстрее, — прошу задыхаясь. И дальше пытаюсь дышать, радуясь, что телефона у меня нет.

Мне никто не будет сейчас наяривать, просить о том, чтобы я остановилась, и в то же время — не отследит. А значит…значит я могу ехать куда хочу.

И самое главное: это не станет моей проверкой на силу.

Нет, Маша, ты выдерживаешь паузу. Черт возьми, сейчас он пьян, и все что ни скажет, может делить надвое, если не натрое. Он не вспомнит и половины на утро. Будет время придумать теорию, в которую я должна буду поверить.

Но нет.

Я не готова сейчас. Он не должен видеть, что я плачу. Нет. Никакой мужик этого не заслуживает, даже такой, как он. Успокоиться я не могу, и потому размазываю слезы по щекам и выравниваю дыхание. И если все правда, то он тем более никогда не узнает, что я плакала по нему.

Далеко ли без денег я собралась? У меня с собой буквально пара копеек, а остальная часть осталась у него .

Это вовсе не мои деньги, и я не имею к ним никакого отношения. Со спокойной душой можно считать, что денег у меня нет.

Спокойно. Спокойно.

Дома есть заначка на черный день. Кажется, этот черный день настал, нет?

Прикрываю горящее и мокрое от слез лицо ледяными ладошками и поверить не могу всему тому, что успело со мной приключиться.

Мне приснилось все. Проснись давай!

А что я видела? Разборки с бывшей? Да. Она, возможно, беременна. Судя по ее рассказам. Она его поцеловала, он не сопротивлялся. Словно…это самая обычная вещь. Это ведь мерзко, после всего, что он шептал.

Не к месту вспоминается, что спали мы без ничего несколько раз. Мурашки ужаса по коже табуном прыгают.

Маша, ты должна провериться. Срочно. Немедленно. Я не знаю, как далеко зашел этот разговор, было ли что-то еще, было ли с ней, или с кем-то еще.

Еще что? Мой парень, кажется, был на каком-то неправильном мальчишнике, а может решил отделиться от парней, а может просто познакомился с кем-то как бы невзначай. Что я вообще о нем знаю, о его способности быть верным?

Если его бывшая беременна, и он не с ней, о чем это говорит?

О чем угодно, Маш. От того, что он знал и сбежал, и до того, что она сейчас поставила его перед фактом или шантажировала.

Я с упорством хочу верить о втором, что не знал, что для него это такая же новость, как и для меня.

Но факт ведь не в этом.

Он в последнее время странный был, вел себя как-то тихо, если сравнивать с началом отношений. Мне казалось, что все дело в жестком графике, да и в целом в работе, но теперь я начинаю понимать, что дело могло быть вовсе не в этом.

А в том, что он, например, узнал о беременности и молчал. Да и кто я такая, чтобы говорить мне?

Правильно, никто.

А если вовсе не от него? Адвокат дьявола сидит на плече да нашептывает, но что тогда та грудастая делала во всем этом? Почему у нее его телефон?

Что бывшая делает на мальчишнике?

Господи, Маша, ты как ребенок, задаешь миллион вопросов, ответы на которые все равно таятся у тебя внутри, ты ведь все понимаешь все и даже больше.

И что такой парень однолюбом быть не может, и что пыль в глаза он умеет пустить, и что на пьяную голову может не без особого умысла, но завел с кем-то знакомство, а может и бывшей позвонил.

Там слово за слово, и привет. Может совесть промелькнула, и мне решил отписаться, дабы глупостей не наделать, а может наделал и написал, а тут такое ТУПОЕ стечение обстоятельств, от которых тебя сейчас вырвет.

Бывает, девочка, тебе не пятнадцать, чтобы так впечатляться.

Почему тогда ощущение, что сердце сейчас остановится? Оно ноет как пробитое насквозь.

Ничего, ты поплачь и успокойся. Держи в голове, что такие парни не бывают однолюбами, да и бабники не меняются. Как и изменники.

В какой-то момент я понимаю, что на нервах сейчас выблюю внутренние органы. Мне до трясучки больно. Нутро вытягивают наживую.

Я рывком открываю окно и подсовываю голову под холодный воздух, ударяющийся о кожу мелкими иголками.

Сдуреть, не чувствую по сути холода, только остроту морозного ветра. Он режет кожу, срезает ее к чертовой матери.

Долетаем до дома быстро. С ужасом понимаю, что у меня в довесок ко всему, нет ключей.

С таксистом расплачиваюсь на последний нал, хоть он не хочет ни в какую брать с меня плату.

—Послушайте, вы просто стали свидетелем не очень приятной сцены, все. Ваша работа должна была оплачена, и я хочу это сделать. Держите. И спасибо вам, — шепчу и дрожу всем телом.

Он принимает и напоследок говорит:

—Он дурак, а вы очень красивая, и все у вас будет хорошо, детка! — улыбается, и я ему киваю уходя к подъезду.

Попасть внутрь сложно без ключей, и тогда я звоню по домофону соседке, в надежде, что она не в ночную смену. У нее же есть ключи от моей квартиры на всякий пожарный.

Вот мой пожарный. Вот мой черный день. Все как доктор прописал…

Ветер срывается ужасный, снег метет не переставая. Вишенкой на тортике становится мой параноидальный страх, что Мекс приедет выяснять отношения пьяный, и все закончится плохо для моей нервной системы. Не приедет. он в говно.

А я не в адеквате.

Мне везет тут впервые за сегодняшний вечер…соседка дома.

—Ева, это Маша, соседка. Открой, пожалуйста. Я ключи потеряла…

Смеюсь сквозь слезы, открывая тяжелую подъездную дверь. Смеюсь на грани истерики.

Хорошо, что эта святая женщина ни о чем не спрашивает.

Может я так ужасно смотрюсь, что она решает просто отдать ключи и потрепать меня по плечу, а может просто догадывается, в чем может быть дело и понимает, что лишние вопросы тут ни к чему.

—Если что…меня нет дома, хорошо? — прошу ее и ухожу к себе.

Только очутившись дома, позволяю выплеснуть остатки слез и закрываюсь на все замки разом. Выключаю свет и наглухо зашториваю окна.

Даже если он приедет, нет меня.

Телефона тоже нет, а маячок он на меня, слава богу, не повесил. И не вживил.

Смотрю на елку, установленную ним, на подсохшие цветы. Гербарий. Становится невыносимо до изнеможения.

Маша, тебе нужно успокоиться и принять решение на свежую голову.

Но моим планам не суждено случиться.

Спустя пять минут я слышу крик у подъезда. Пьяный вопль.

—Я знаю, что ты дома! Открывай, или я войду без преду-пребу-преду…преждения.