Это спецназ, детка

Глава 29

Маша

Утро наступает внезапно и оглушительно с первых касаний губ к моим бедрам. Ощущение вращения накатывает на меня с головой, я пытаюсь дышать ровно, но понимаю, что мне совершенно точно нечем. Лёгкие стянуло узлом.

Широкие ладони обхватывают бёдра и сжимают по чуть-чуть. С каждым разом сильнее. По коже медленно скользит трепет, который касается сердца кончиками пальцев.

Сдавленно хриплю и прогибаюсь в пояснице, одновременно с этим открывая глаза. Кровь стучит в висках.

Кажется, ещё чуть-чуть…и я взорвусь. Открыв глаза, я вижу белый потолок, а затем до меня доходит, что я лежу на спине. А между ног клубится одеяло, под которым рваными движениями спецназ доводит меня до края своими мужественным губами и Языком.

—Максим, ох,— рвано вдыхаю и хватаюсь ладошками за скомканные простыни. В носу обживается мускусный запах вперемешку с одеколоном спецназа.

Этот запах настолько сильно впитается в кожу, что я уверена: буду пахнуть им и несколько часов спустя даже после душа. Ощущение, что спецназ взял себе цель: пометить меня всеми способами.

Понятия не имею, почему этот мужчина на меня так действует.

Прямо сейчас не хватает кислорода для тогож чтобы просто не задохнуться. Сердце скачет вперёд, когда волнообразными движениями Мекс водит языком по губам, скользит внутрь и тут же освобождает меня от своего давления. Горошинка наливается и становится гиперчувствительной.

Покрываюсь липким потом. Ногами обхватываю широкую шею и пытаюсь удержаться от того, что происходит дальше.

Мекс скользит ладонями выше до груди, перехватывает упругие соски и натягивает на себя, одновременно с толкающимися движениями языка между складочек…

Уменя мурашки по коже скачут табуном, а ощущение вращения заставляет тело дрожать словно на морозе.

— Очень вкусно Я бы заедал тобой вместо завтрака, — опаливает меня жаждущим взглядом и переключает внимание на грудь. Щеки рдеют от стыда. Мне всё ещё может быть стыдно после всего…

—Макс, что ты несёшь? — ухмылка украшает губы, и я прикрываю глаза, понимая, что удерживать веки становятся всё тяжелее.

—Я не несу, а говорю правду вообще-то. И, знаешь, по утрам очень сложно говорить правду, когда ты просыпаешься от того, что член бьёт тебе по лбу. Рядом лежит причина этого стояка, но она спит, как та красавица, которую разбудили поцелуем. В принципе, я тоже поцелуем тебя разбудил и тоже в губы, —мальчишеская улыбка искажает губы до этого властного мужчины.

Его взгляд заставляет меня чувствовать себя настолько особенной, что кажется, будто бы я по меньшей мере модель, хотя я совершенно обычная девушка. Ему удаётся повысить мою самооценку восторгом, что плещется на дне этих колдовских глаз.

На самом деле это ведь Мекс за такого короткое время смог сделать больше, чем все мои ухажёры задолго до встречи с ним.

Я очень стараюсь не тонуть в этом трепете, но понимаю одно: любые попытки к сопротивлению равняются абсолютной победой спецназа над моей силой воли.

В особенности меня пугает то, что я всё чаще смотрю на выдающиеся кубики пресса, на выразительные черты лица, запоминаю его реакции на мои слова, впитываю в себя восторг, которым он меня одаривает на мои простые движения или взгляды,улыбки.

Разве бывает такое, что человек за столь короткое время может настолько глубоко впитаться в тебя?

Он снова наклоняется между моих бёдер и последнее шепчет по особенному сильно, отчего горячий воздух потоком ударяется в кожу, создавая невыносимые вибрации,внизу живота расползается жар.

—Моя девочка…

Я понимаю одно, что теперь я плотно подсела на это ощущение близости манящего тела и своих реакций на это.

Когда спецназ вообще успел проснуться раньше меня,если кажется, что мы только недавно прикрыли глаза оба. И всё ещё не понимаю, как мне удалось уснуть, потому что ощущение, будто бы это было словно по щелчку, меня вырубили из кулака… такая слабость накатила.

Движения языком приводят в состояние парения, и я порхаю, чувствуя, как множественные импульсы расползаются внизу живота и скользят вверх к груди. Соски заостряются, а пальцы надавливают на меня сильнее, оставляя синяки на коже.

Дыхание становится поверхностным, пока язык продолжает таранить меня.

Это все прибивает меня словно битой.

Рваный вздох вырывается из горла и совершенно нечем дышать, когда молнией по телу проносится судорога. Она заставляет тело извиваться дугой и тут же расслабиться в сильных руках, которые продолжают поглаживать меня.

Мекс так же внимательно смотрит на меня, словно я картина для художника. Затем наклоняется и очень медленно касается носа моего, скользит губами по моим, собирает дрожь тела.

А потом надавливает пальцами на подбородок. Я тут же поднимаю голову так, чтобы я смотрела ровно на него, насколько это вообще позволяет поза и расслабленное от наслаждения тело. Расслабленное, в неге.

—Ну какая же ты красивая девочка, пупсик.

Он облизывается, не испытывая никакого отвращения от того, что только что делал. Это настораживает, потому что я не один раз слышала, как мужчинам бывает противно подобное занятие.

Но нет, он целует мои губы, а затем показательно облизывается ещё раз.

—Что ж, аперитив уже случился, а теперь кушать. Я там сходил в магазин, купил кое-что, надеюсь, тебя устраивает утренняя выпечка и кофе, на твой выбор.

—Ты только что ходил в магазин?

—А что тебя пугает в этой связке? Я и магазин? Или моя способность оплачивать покупки?—кривая ухмылка и острый взгляд впиваются в меня словно пик. Он настороженно посматривает на меня, всё ещё качаясь на руках на одном уровне с моей головой.

Это совершенно не приносит ему никаких-либо неудобств.

Я, голая и расслабленная под ним, всматриваюсь в то, как пульсируют мышцы от напряжения, как вибрирует вены. Очень красиво, завораживающее и пугающие, ведь раньше я не засматривалась на такие вещи.

—Я бы что-то приготовила, если у тебя есть продукты, — бурчу себе под нос.

—Какие продукты Маш? Ебаться с утра ещё что-то готовить. Ладно, я напиздюкал тебе, это была доставка. Сам бы я с таким стояком выйти не смог бы, в проем не влез…

Хмыкает, играя бровями. А я взрываюсь хохотом. Да, доставка — это явно ближе к истине.

—То есть ты совершенно не не готовишь?

—Почему? Готовлю,конечно, например, каши. Могу ещё протеиновые коктейли заебашить. А так я готовлю исключительно кофе, затем спускаюсь в кафешку на первом этаже, чтобы пожрякать, —он улыбается развязно и нагло, снова наклоняется к моим губам, чтобы облизать сначала нижнюю, затем верхнюю.

Меня бросают в холодный пот. Едва успеваю моргать, чтобы не пропустить ничего из того, что разворачивается на моих глазах.

—А как же мужчина добытчик, а женщина босая на кухне?-скромно не произношу “беременную”, ведь это сразу станет отсылкой на что-то , например, намёк, наверное.

Мекс хмурится и складывает губы в прямую линию, словно пытается мимикой ответить на мой вопрос.

—Малыш, я в состоянии сделать так, чтобы моя женщина не готовила. Но я также не против, если приду с работы и увижу тебя голую и босую на своей кухне, где ты будешь готовить мне что-то очень вредное, на такое вкусное, чего я пойму: трахнуть тебя первее мне не захочется, пока я не попробую то, что ты приготовила...

Спецназ встаёт рывком, я вижу что он абсолютно голый, а член в полной боевой готовности. Понимаю, что он был бы не против утреннего секса, но именно в этот момент звонит телефон.

И по недовольной моське Парня понятно одно: это что-то срочное. Всеми возможными матами он ругается лесистым голосом. Часть из них я слышу впервые, часть нужно точно загуглить, ведь такое понять даже по контексту сложно.

—Царь-батюшка, ну в самом деле, всего семь с утра, а ты меня уже дрючишь.

Слышится недовольноя бурчание, следом что-то тяжёлое падает со стола. Я ухмыляюсь и всматриваюсь в широченную фигуру, которая стоит напротив панорамного окна в чём мать родила.

Вот уж кто родился без комплексов…мне кажется, я даже не моргаю, потому что глаза начинает печь адски.

Мекс кивает, размахивает свободной рукой. Сразу понятно, что разговор не из приятных. А через пару минут говорит кратко:

— Понял. Принял. Выезжаю.

Этот короткий разговор ознаменуется началом не ошибко приятного дня. Когда спецназ Поворачивается ко мне лицом и трясёт булками, да я не булками тоже, мой едва целомудренный взгляд опускается ниже и вместе с ним градус напряжения растёт.

Становится очень жарко.

—Ненавижу, когда мне ебут мозги.

Он подходит ближе, резко наклоняется, целует меня смазано в губы. Резким движением щипает на за грудь, отчего я подпрыгиваю и повизгиваю, а затем Развязным “походняком” идёт в душ.

Я же решаю встать, завернуться в одеяло и пойти искать, как минимум, свои трусишки. Сразу найти их не получается, да и не сразу тоже. Магическим образом находятся только использованные презервативы и обёртки от них.

Понимаю, что помимо всего прочего, я начинаю считать их количество и сопоставлять с тем, что было вчера. Невыносима мысль о том, что он мог меня обмануть, и тут найдутся лишние, которые были использованы не со мной.

Бросает то холод, то в жар. Под влиянием собственной глупости становится немного стыдно. Да не стал бы он меня обманывать. По взгляду читается правда, хотя откуда мне знать, вдруг он умеет симулировать абсолютно всё. Всё-таки передо мной военный. И не абы какой, а группа специального назначения.

Я ещё постоянно думаю, как он будет смотреться в Балаклаве и при полном параде. Эти мысли будоражат внутренности и заставляют испытывать тягучее волнение внизу живота.

Ничего поделать не могу, реальность меня убивает. Та, в которой я допускаю вероятность обмана. Просто спецназ не смотрится как человек, который мог бы говорить правду, правду, и ничего, кроме неё.

Блядская внешность и блядский гуляющий взгляд говорят об обратном. Я знала таких мужчин, которые моногамию считали чем-то больным.

По их мнению, если у мужика только одна баба, значит, он либо импотент, либо с психическими отклонениями. Мой первый парень с пеной у рта доказывал мне, что наличие у него интереса к другим женщинам лишь подчёркивает мужские гормоны, что плескаются в теле. Какая глупость.

Это говорит лишь только о том, что он не умеет держать член в штанах. Потому что вопрос верности-это вопрос выдержки, а ещё уважения к своему выбору.

Шум воды заканчивается, Мекс выходит из душа, а поверх бёдер у него белое полотенце которое абсолютно точно не скрывает ничего, полностью повторяя анатомические особенности.

Речь о стоящем члене и упругих ягодицах.

Он окидывает меня внимательным взглядом и снова улыбается.

—Пупсик, я по далам, а ты остаёшься здесь, кушаешь всё, что я принёс. И только попробуй сбежать! Я верну, но перед этим отшлёпаю… Так, что ты ещё неделю не сможешь ходить не вспоминая порку. О том, чтобы посидеть вообще молчу.

Он скидывает полотенце на стул, идёт к шкафу, открывает его и вальяжными движениями достаёт боксёры, которые тут же натягивает. Собирается быстро, на меня внимание не обращает. А я между тем так и стою завёрнутая в одеяло.

—То есть, мне никуда нельзя выйти?

Я не горю желанием оставаться здесь до тех пор, пока он не придёт. По меньшей мере потому, что мне нужно вернуться домой, чтобы обдумать всё и запланировать встречу с адвокатом. Плюс было бы неплохо прийти на работу и забрать личные вещи, которые могли бы мне пригодиться на новом месте.

Речь о том, что бы вернуться на прежнее не идёт. Новое бы ещё найти, конечно.

Неприятные ощущения начинают царапать грудину. Я вспоминаю все события и становится зябко.

—Конечно, ты никуда не идёшь. Пока я не приду с работы, и мы всё не обсудим. Потому что я уже вижу, как твоей головке рождаются не самые умные мысли, хотя ты и умная девочка. Пороть сейчас тебя у меня нет времени, а значит, придётся подождать до вечера.

Дрожь захватывает тело в ответ на слова спецназа. Поверить не могу, что он так умело считывает мои реакции.

—Какие такие мысли? Я бы хотела спросить тебя прямо.

—Что же ты хотела спросить меня прямо, пупсик? — прищуриваться и продолжает одеваться.

—Например, что между нами? Хотелось бы понимать, потому что слова, сказанные перед сексом и после него, не всегда являются правдой. Сам понимаешь почему.

—Начинается, — шипит, поднимая ногу и надевая носок.

Каждое его движение заставляет меня задерживать дыхание. Никогда не видела, чтобы люди так соблазнительно одевались.

—Маш, я не попугай. Я тебе всё сказал. И мои слова не зависят от того, что я делаю в следующий момент. Они всегда говорят только о том, что я думаю на самом деле. Я понимаю, что тебе нужны отношения. Я в этом дерьме никогда не участвовала, но раз тебе они нужны, значит они будут. Мы с тобой вместе. Что там для этого нужно, ты говори, потому что я же в этом деле полный ебобо. Ну ты поняла, —он хмыкает и медленным шагом подходит ко мне, раскрывая объятия.

— И хватит от меня прятаться, — Мекс цепляется за одеяло и одним движением сдирает его с меня, при этом соблазнительно улыбаясь, ведь моя грудь становится чувствительной от касания холодного воздуха к ней.

—отрицательные мысли выключаем, положительные мысли включаем и идём кушать. Я тебе позвоню, чтобы спросить, как дела, — подмигивая, наклоняется, и снова целует в губы.

Мекс уходит стремительно быстро, а у меня есть возможность рассмотреть его жилище поближе и в деталях. А смотреть есть на что, ведь тут спортивный зал, огромная гостиная с настоящей барной стойкой,как в ночных клубах…а посередине вмонтирован шест.

Не для выступлений с заученными стишками, разумеется.

Натянув майку-алкоголичку Мекса, я расскаживаю по комнатам, когда звучит настойчивый звонок. Затем слышится стук в дверь. Замираю. Мне стоит открыть? МММ.

Но дверь уже открывают, а я так и стою голая в майке спецназа посреди квартиры.