Европейская гражданская война (1917-1945)

3. Союзы молодежи.

Будучи до Февральской революции 1917 года нелегальной группировкой, Социал-демократическая партия России понятным образом не имела собственного объединения молодежи. Однако уже спустя немногие месяцы, которые можно сравнить с четырнадцатилетним "периодом борьбы" НСДАП во времена Веймарской республики, на Путиловском заводе в Петрограде под управлением юного коммуниста В. Алексеева образовалась первая большевистская молодежная группа, которая стала называться "Социалистический союз молодежи". Спустя год после захвата власти состоялся Учредительный Съезд так называемого "комсомола".' После принятия устава он стал "независимой организацией, находящейся под руководством партии", которая распространилась по России, а позже и по всему Советскому Союзу, и одновременно была секцией "Интернационала молодежи". Понятие "молодежь" трактовалось широко и распространялось на юношей и девушек, вплоть до достижения ими 28 лет, так что в тенденции это объединение обещало стать рядом с элитой партии в качестве той массовой организации, которая должна была охватить как можно большее количество юных граждан и формировать их под партийным руководством.

Организационная структура комсомола была параллельна структуре партии: в областях, округах, районах, городах образовывались комитеты, управляющие в перерывах между съездами руководящего органа, которому на общегосударственном уровне соответствовал "Центральный комитет комсомола". Каждый комитет избирал для себя бюро и секретариат, во главе которого находился первый секретарь. На эту демократическую структуру комсомол и опирался в свой начальный период, ведя жесткую полемику с буржуазными молодежными объединениями, в особенности с бойскаутами, чья дисциплина была военной, поскольку члены организации якобы не имели избирательного права. Поскольку бойскаутов, кроме прочего, упрекали в симпатиях к белым, не замедлил последовать запрет конкурирующих молодежных объединений, однако "избирательные права членов комсомола" были очень скоро значительно ограничены по партийному образцу – все выборы должны были утверждаться высшими инстанциями, а номинирование кандидатов полностью перешло в руки коммунистических фракций, в то время образовывавших остов формально самостоятельного союза.

Уже в первые годы все же было заметно, что молодежи, то есть комсомолу, приписывается как роль авангарда, так и собственно классовые интересы. Так, на первых съездах комсомола цели и надежды (задачи) коммунистов проговаривались особенно настоятельно: будущее общество сосуществующего в дружбе человечества без начальников и господ (господ и рабов), без помещиков и капиталистов, без лентяев и паразитов, а также Москва как центр мировой коммунистической республики. Слова Преображенского, когда он торжественно обратился к комсомольцам как членам "великого класса", который как единое целое должен побеждать и будет побеждать, даже если от многих это потребует пожертвовать своей жизнью, вызвали настоящее ликование.2

Хотя авангардизм вскоре был пресечен партией и основной тон призывов стал направляться не на защиту молодежи, а на рост производства, тем не менее и после Гражданской войны комсомольцы отличались не только передовыми показателями в труде, но также особой склонностью к критике, достаточно острой для того, например, чтобы давать негативную оценку Советскому правительству в вопросе выделения средств на воспитание, по сравнению с соответствующими затратами царского правительства. 3 Не удивительно, что расхождения партийных фракций откликались сильнейшим эхом в комсомоле, и что Троцкий имел множество последователей. Однако основы оставались неоспоримыми: комсомол должен с особым воодушевлением быть готов отдать себя делу просвещения и должен одолеть неповоротливое старшее поколение и поповское влияние, например, при помощи "Красного Рождества" и "Красной Пасхи", что он должен ускорить процесс ликвидации безграмотности и бороться против предрассудка, препятствующего обучению девочек. Хотя в первые годы комсомол и был в первых рядах борцов за новую сексуальную мораль – от теории "стакана воды" зачастую был лишь один шаг до так называемых "афинских ночей" – однако Ленин выступил с разоблачением подобных взглядов, так что во второй половине 20-х годов, наряду с проведением антиалкогольных кампаний, велась также борьба с "сексуальной распущенностью".

Лозунг "телесного закаливания" был заимствован комсомолом у организаций бойскаутов – при всей его общей враждебности к ним, равно и начальное военное воспитание быстро стало его центральной задачей. В декабре 1929 года ЦК комсомола приняло следующее решение:

"Комсомол принимает участие в воспитании молодежи допризывного возраста. Его задачей является формирование будущих кадров Красной Армии при помощи физического воспитания и дослужебной начальной военной подготовки, соответствующая пропаганда и организация молодежи, проведение среди будущих призывников политико-просветительской работы и подача примера дисциплинированности и выполнения своих обязанностей".

Особенно тесные отношения с Красной Армией установились у комсомола с началом Гражданской войны благодаря практике "шефства" над какой-либо из частей Красной Армии, а в 1930 году уже можно было похвастаться тем, что члены партии и комсомола составляли не менее 70% состава военных воздушных сил. s Однако еще больше энтузиазма, чем начальная военная подготовка и служба в армии пробуждали среди молодежи могущественные проекты пятилетних планов, которые в большей степени, чем что-либо другое, содействовали переходу бывших троцкистов в лагерь Сталина. Тысячи комсомольцев были мобилизованы для сотрудничества на строительстве тракторного завода в Сталинграде или гигантской электростанции в Запорожье. Они работали на износ и с воодушевлением, "ударники труда" и участники "социалистического соревнования", в честь который построенный в эти годы индустриальный центр на Амуре был назван "Комсомольском". Так, 29-летний инженер-строитель Авраний Савенягин в 1930 году отправился на Урал, где вместе с другими тысячами воодушевленных комсомольцев, плохо одетых и замерзающих на шестидесятиградусном морозе, строил металлургический комбинат г. Магнитогорска.

Комсомол принимал также большое участие и в коллективизации, и когда Бухарин на одном из съездов заявил, что жгучая ненависть к классовому врагу является основной максимой новой морали, то его слова прежде всего относились к комсомолу.8 Воодушевлением и ненавистью были также полны и самые юные среди молодежи – союз "юных пионеров", а также еще более юные "октябрята", – так, 14-летний Павлик Морозов стал национальным героем, когда донес на своего отца за контрреволюционные действия, сам затем став жертвой внутрисемейной мести. Так, великий класс праздновал триумф над любой несоответствующей классовой идее лояльностью, и, казалось, осуществлялся идеал старого коммунистического воспитателя – "национализировать", "ковать и закаливать" всю молодежь.

Между тем, уже к началу 30-х гг. "класс" становится практически неразличимым от "социалистического Отечества" – уже в детском саду детям внушали любовь к советской родине и ее вождю, великому Сталину; впечатляющая церемония приема в пионеры, на которой юным пионерам повязывали красные галстуки, отпечатывалась глубоко в душе каждого. В "пионерлагерях" комсомольцами, их пионервожатыми, им опять же прививался патриотизм и коммунистическое самосознание, и в конце концов лучшие из них становились кандидатами в партию. Так замыкался круг, и новый человек все более утверждался от поколения к поколению, приводя все более гомогенный советский народ ко все более великим победам. Разумеется, в то же время было все сложнее представить, каким образом он сможет растворить себя, свой русский язык и свое государство в будущем мировом сообществе. Не слышатся ли отзвуки традиционного стремления к мировому господству в обращении Лазаря Кагановича Съезду комсомола: "Вы станете хозяевами целого мира"?10

Конечно верно, что и члены гитлерюгенда громко и убежденно распевали на всех улицах Германии строки песни "Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра целый мир", а в 1937 году в его – как "государственной молодежной организации" – состав входил не просто, как в комсомоле (численность которого составляла к 1940 году Юмлн. членов), значительный процент молодежи, а практически все молодые люди в возрасте от 10 до 18 лет, за исключением евреев. Если для членства в комсомоле требовалась "абсолютно чистое социальное происхождение", то соответствующая чистота расового происхождения Гитлерюгенда была значительно менее безусловна и тем самым более симптоматична для общества, в котором просто невозможно было представить исключение мелкой буржуазии и зажиточного крестьянства. Подобная парадоксальность обнаруживалось в общем характере происходящего. ГЮ намного сильнее, чем комсомол опирался на традиции "молодежного движения" – определенно, "бойскауты" имелись и в России, но также определенно и то, что молодежное движение как таковое представляло собой нечто специфически немецкое.

С одной стороны, это основанное учениками берлинской гимназии движение было типичным эмансипационным движением: восстание молодежи против лицемерия Вильгельма, против устаревших норм, против косности немецкого классового общества – и в этой связи, вне всяких сомнений, представляло очень современное явление. С другой стороны, оно усматривало свой жизненный идеал в средневековом рыцарстве и здоровом деревенском образе жизни, в связи с чем его можно было назвать реакционным. Однако, вероятно, тем более развитым, то есть более комплексным является общество, чем больше в нем совершается синтезов между существующим представлением чистого прогресса и существующим представлением о чистой реакции, поскольку культура, лишенная противоречий, бедна, какой бы привлекательной и добродетельной она себе не казалась.

Отличительная особенность ГЮ состояла, между тем, не в его общности с молодежным движением, но в решительной включенности в политическую борьбу масс: не путешествие юных туристов, а парад перед фюрером был их вызовом; не дружба избранных в кругу союзного лагерного костра, а "товарищество" великой организации. И все же именно внутреннее рассмотрение выявляет характерное для комсомола сходство с молодежным движением: а именно принцип "молодежью должна руководить молодежь", их песни, зачастую пока еще игровой характер их упражнений на местности, которые в мирное время вряд ли можно было серьезно воспринимать как "начальную военную подготовку". При всей недооценке социальных различий она все же ни на мгновение не ставила под сомнение их существование, и в целом, по форме своего проявления оно уже было удалено от немецкого "рабочего молодежного движения" не меньше, чем от комсомола.

Первые молодежные группы НСНРП существовали еще до 1923 года, а в 1926 году в Плауэн-Фогтлане возникло "Великогерманское молодежное движение".13 На Веймарском партийном съезде оно было официально признано молодежной организацией НСНРП, и по предложению Юлиуса Штрайхера была переименовано в "Гитлерюгенд. Союз немецкой рабочей молодежи". Прежде всего оно явно рассматривалось как организация молодого поколения СА, и потому подчинялась его высшему руководству. В 1929 году был образован "Национал-социалистский союз школьников" под руководством Адриана Рентельна, в 1930-м – "Союз немецких девушек". Намного большее политическое влияние, однако, приобрел "Национал-социалистский немецкий союз студентов", который посредством акций и демонстраций сделал свое пребывание в университетах весьма ощутимым, и уже в 1931 году захватил власть в объединенном союзе немецких студентов. Его руководитель Бальдур фон Ширах, сын директора театра, был назван в октябре 1931 года "рейхсюгендфюрером (вождем молодежи Рейха) НСНРП" и в марте 1932 года в связи с запретом С А Брюнинга-Гренера был выведен из подчинения СА. На "молодежном съезде Гитлерюгенда Рейха " в Потсдаме 1 и 2 октября 1932 года Гитлер около семи часов с поднятой рукой принимал парад, в котором принимало участие около 100000 молодых людей.

Агитационная и массовая работа ГЮ выразительно отличала его от буржуазных союзов молодежи, равно как характерным для него был и высокий процент членства молодых рабочих и учеников-подмастерьев -около 70%. И все же ГЮ охватывал лишь незначительное меньшинство молодежи, ведь "Рейхскомитет немецких молодежных объединений" насчитывал около 5-6 миллионов членов. Однако 30 января 1933 года последовали столь же поворотные события, как и в случае с профсоюзами: 5 апреля канцелярия была захвачена, а власть в Комитете узурпирована, никакого серьезного сопротивления чему не последовало. Политические молодежные организации вместе с соответствующими партиями были распущены и запрещены, правые группы, такие как Бисмаркюгенд и Гин-денбургюгенд, были частично переведены под начало ГЮ. Большие трудности доставила "союзная молодежь". Сначала она присоединилась к "Великонемецкому союзу молодежи" под руководством адмирала фон Тротта. О каком-либо принципиальном споре речь между тем не шла, поскольку правое крыло молодежного движения уже с 1919 года считалось "народным". Несколько позже Ширах охарактеризовал эти различия следующим образом: "Мне претит прежде всего идеология их союза. Они считают себя элитой, а нас толпой. Мы были "народной молодежью", они – "избранной молодежью". Национал-социалистское государство не потерпит такую точку зрения".

На этот раз последовала смена государственной власти. 17 июня 1933 года Ширах был назначен Гитлером "вождем молодежи немецкого рейха", и его первым служебным распоряжением был роспуск "Великоне-мецкого союза". Из всех остальных союзов в состав ГЮ вошел только "Bund Artamanen", преобразованный в "Landdienst der HJ". Евангелическая молодежь в конце 1933 года была включена в ГЮ путем соглашения с епископом Рейха Мюллером, не потеряв при этом своей идентичности вовсе – только теперь ее заботы бы ли ограничены исключительно задачами спасении души. Намного упорнее оказались католические молодежные организации, такие как Союз школьников "Новая Германия", которые до определенной степени поддерживались конкордатом, но уже в течение нескольких лет их работа была парализована многочисленными мерами давления и цензуры.

Некоторое время суббота считалась "Днем молодежи государства". 1 декабря 1936 года был принят "Закон о Гитлерюгенд", который возлагал на ГЮ ответственность за общее телесное, духовное и нравственное воспитание молодежи школы и родительского дома. С этого момента ГЮ действовала преимущественно как строго организованная система учета в области начальной военной подготовки в некотором не только техническом смысле. Характерным было также наличие внутри организаций таких подразделений, как "Юнги-ГЮ (Марине-ГЮ)", "Мотор-ГЮ" (приписанные мотопехотным и авиавойскам). В 1938 году ГЮ получило даже собственную "патрульную службу", некое подобие охранной службы (Sipo), имевшую спецотряды (150 человек) в каждом подразделении. Особые отношения с СС установились благодаря соглашению между Ширахом и Гитлером: молодая смена объединений СС должна была рекрутироваться прежде всего из "патрульной службы ГЮ" (Streifendienst); HJ-Landdienst (сельские патрульные службы), в свою очередь, представляла важнейший ресурс для Wehrbauern (крестьянских отрядов самообороны).

Структура организаций соответствовала общей национал-социалистской организационной модели, принципиальным для каковой был отказ от дискуссионности, непреложность иерархии и приказа: от обергебитсфюрера приказ по цепочке передавался к гебитсфюрерам, баннфюрерам, штаммфюрерам, фюрерам дружин и отделений, а также к "камерадшафтсфюрерам" ("руководителям товариществ"), которые считались своего рода унтер-офицерами. Высшими считались чины, начиная от позиции баннфюрера (командира полка); опасность бюрократии практически удалось избежать. Аналога комсомола как "легкой кавалерии партии", призванной одолеть бюрократизацию государства, в любом случае не существовало, и тем более аналога комитетов, бюро и секретариатов. Так же мало ГЮ был задействован в "производственных битвах" или на строительстве новых индустриальных предприятий. Во время войны члены ГЮ привлекались к участию в сборе урожая и налаживанию противовоздушной обороны, создавали вспомогательные службы при почте, полиции и на дорогах, а также были массово задействуемы в "эвакуации детей". В качестве "подносчиков снарядов" члены Гитлерюгенд привлекались только в 1941 году; в том же году вместо Шираха, назначенного гауляйтером Вены, рейхсюгендфюрером стал Артур Аксманн.

В целом работа Гитлерюгенд, а в зависимости от деятельности низовых подразделений, имела совершенно различный характер.

В "Дойчен юнгфольк" ("DJ", "Юный немецкий народ») еще обнаруживались отголоски "молодежного движения" начала века: походы, палатки, военно-спортивные игры на местности. Однако это была уже не блуждающая "орда" туристов с ее индивидуальной спонтанностью, а марширующие колонны, которые строились по команде и готовились к смотрам. На туристских ножах, которые носили все члены гитлеровской детской организации (Pimpfe), был выгравирован девиз "Кровь и честь". Какой-нибудь американец вряд ли с первого взгляда отличил бы группу "юнгфольк" от группы "юных пионеров", если бы увидел одну рядом с другой. Однако вовлечение детей в классовую борьбу в рамках "юнгфольк", как то имело место в случае "революционного детского движения" во времена Веймарской республики, не практиковалось совершенно. '5

Собственно ГЮ состояла из 14-18 летних подростков и, по сравнению с комсомолом, был, таким образом, объединением людей более зрелых. "Военно-спортивные лагеря" и "учебные стрельбы Рейха" занимали для него центральное место, однако в самом Вермахте, могло, разумеется, быть столь же немного ГЮ-подразделений, как и партячеек в ГЮ; многие юные гитлеровцы становились одновременно партийцами и солдатами, в то время как члены комсомола лишь в потенции могли вырасти в надежных членов партии и быть призванными к военной службе. Мировоззренческое воспитание занимало здесь меньшее место, чем в комсомоле; для обсуждения важными темами были северные героические саги, причины упадка, меры по сохранению чистоты немецкой крови, Адольф Гитлер и его соратники, народ и его жизненное пространство. Однако для движения были характерны и такие социалистические черты, как сжигание предметов униформы элитарных учебных заведений, борьба за предоставление права отпуска юным рабочим, "производственные соревнования Рейха" (за высокое качество труда). Продолжение традиций молодежного движения проявлялось в организации торжественных шествий под музыку и представлений любительского театра, а также в начинаниях, связанных с таким претенциозным культурным проектом, как "Имперские театральные дни ГЮ".

Соответствующие структуры были и у девушек – "Юные девушки" и "Союз немецких девушек" ("СНД", в который принимали девушек вплоть до 21 года), так называемая "СНД – фабрика веры и красоты". Во многих отношениях эти объединения примыкали к организации "странствующих девушек" из "молодежного движения", но, с другой стороны, слишком уж сильно они были подчинены идеалу "немецкой матери".

Было ли это и в случае ГЮ тоталитарным воспитанием? Против этого, кажется, говорит то, что организация ГЮ, по-видимому, качественным образом ограничивала свое притязание на количественный охват: школа и родительский дом признавались однозначно равноценными ГЮ воспитательными инстанциями. Хотя вообще и предполагалось, что школа и родительский дом не являются противниками национал-социалистских идеалов, однако прямое выражение поддержки не требовалось: во многих домах Германии имело место серьезное предубеждение против режима, а во многих школах, несмотря на то, что преподаватели гимнастики и биологии всегда были членами партии, подавляющее большинство учителей, скорее, выступало за сохранение духа национального подъема. Так что в этой сфере сохранялся социальный плюрализм, и вплость до самого разгрома Третьего Рейха в Германии невозможно было представить, чтобы двенадцатилетний подросток свидетельствовал против своего отца и требовал для него смертной казни, как то имело место во время чисток в Советском Союзе.16 Вместе с тем, хотя в Германии и не было прецедента, чтобы какой-нибудь немецкий Павлик Морозов оказался возвеличен как национальный герой, все же очень многие родители опасались обронить в присутствии своих фанатичных детей враждебное существующему режиму слово. Далее, в системе существовал и ряд организационных несообразностей. Так, "Школы Адольфа Гитлера" курировались ГЮ и подчинялись не рейхсминистру науки, воспитания и народного образования, а руководству молодежной организации рейха. Эвакуация детей в деревни была не только некой необходимой мерой, но также служила противодействием чрезмерному родительскому влиянию. Кроме того, даже само понятие "воспитание" было снято введением принципа руководства молодежью самой молодежью. Целью, однако, был не культивирование мира юности, а подготовка к военной службе, причем, скорее, во внутреннем, чем во внешнем, техническом смысле.

Адольф Гитлер в ясных словах описал свой идеал воспитания в "Mein Kampf': "Вся воспитательная работа народного государства должна увенчиваться тем, что она соразмерно инстинкту и рассудку встравает в сердце и мозг вверенной ей молодежи расовый смысл и чувство расы ‹…› Народное государство, понимая это, не должно сводить всю свою воспитательную работу к вколачиванию в головы голого знания, но должно заботиться о выращивании совершенно здоровых тел. Только во вторую очередь следует формировать духовные способности ‹…›". В действительности же такое формирование не следовало ни "во вторую очередь", ни, собственно, вообще когда бы то ни было, поскольку, с одной стороны, оно оставалось на попечении все той же, по сути не изменившейся школы, а во-вторых, в рамках ГЮ оно в любом случае понималось как подготовка к имперским соревнованиям по профессиям.

В тенденции, таким образом, речь шла о радикальном противостоянию "интеллектуализму" в воспитании, который Гитлер рассматривал как несомненный продукт "еврейского разложения" и который на самом деле являлся одновременно следствием и предпосылкой современного развития. Поэтому Ленин был несравнимо более современен в своем стремлении вдолбить комсомолу желание "Учиться, учиться и еще раз учиться". Однако тем самым он одновременно показывал, что действовал он в куда менее современных обстоятельствах, при которых прогресс и новые веяния развернулись еще не настолько, чтобы обнаружить свою потенциальную опасность. И ведь уже в ленинском пренебрежении к "старой интеллигенции" достаточно ясно прорисовываются тончайшие последствия тоталитарного воспитания: не только в национал-социалистской Германии но еще более в большевистской России возможность критического сравнения и независимой рефлексии была на корню подрублена и заменена безудержным славословием партии и ее вождю. Вместе с тем, с другой стороны, существовало огромное противоречие между требованием комсомола расширять материалистическое восприятие изучением явлений природы, организовывать в деревнях избы-читальни и высказыванием Гитлера о том, что он желает видеть свою молодежь "проворной, как борзая, стойкой, как подошва, и прочной, как крупповская сталь ". "

Таким образом, комсомол и Гитлерюгенд, точно так же как и ГПУ и Гестапо, были одновременно похожи и непохожи друг на друга. Можно сказать, что непохожесть была следствием различия между более юным и менее развитым обществом и старшим и более сложным. Совпадение же установки на службу в армии не заметить было нельзя. И если в ГПУ и Гестапо было больше цинизма и тупой жесткости, то нет совершенно никаких сомнений, что молодежь как в Германии, так и в Советском Союзе – иначе чем основная масса молодежи либерально-демократических государствах – в своей значительной части верила в иделы и была готова на любые жертвы. Ни в одном, ни в другом случае это не может быть в достаточной степени объяснено влиянием дежурной индоктринации во время обучения или домашних обедов. Здесь должно было быть замешано нечто более сильное и более духовное, что не было присуще молодым людям, однако впитывалось ими с особенной силой, поскольку вырастало непосредственно из того великого опыта и тех великих эмоций, отпечаток которых несли мировоззрения их партий.