Фунт изюма для дракона

Глава 11

— Какую силу, о чем вы? — пытаюсь натянуть хоть какую-то улыбку на губы, но не очень получается.

— Я о том, чтобы вы вели себя осмотрительно и не создавали проблем на ровном месте, — чеканит генерал.

Дверь он закрыл, причем на засов, а потом уже подошел к прилавку.

— Итак? Ничего не хотите мне сказать?

— Так это… мы ничего… — начинает Наташа.

— Нет, — отрезаю. Врешь, начальник, нас на мякине не проведешь!

— Жаль, — генерал сурово смотрит то на меня, то на мою внучку. Ждет, кто первая расколется?

— Слушайте, вы сюда пришли с каким-то намерением, вот будьте добры, озвучьте его, а шарады разгадывать будем как-нибудь потом, — отвечаю не менее суровым взглядом.

— Я не расскажу. Я лучше сделаю — покажу.

И шлепает на прилавок ту самую бумажку, где наши физиономии и большими буквами РАЗЫСКИВАЮТСЯ.

— А теперь ничего не хотите сказать? — спрашивает.

— Вы нам все равно не поверите, — отвечает Наташа, мы с ней переглядываемся.

Имеет ли смысл говорить генералу, что мы — влипанки? Бывало ли у них такое прежде? Поверит ли он? Или, вдруг, попаданки в этом мире — зло, и мы только ухудшим свое положение, получив вместо длительного заключения быстренькое сожжение на костре? Поэтому молчим.

— Кто знает. Но только вам решать, что вы будете делать дальше. Я еще не сообщал в канцелярию, что нашел вас, надеялся, что ошибся, — генерал обжигает меня черным взглядом. — Да, вы похожи на портреты, но в то же время, не похожи на тех, кого там описывают. Не думайте, что я наивный идиот и клюнул на смазливые личика. Как раз наоборот. У меня слишком большой опыт. И именно он говорит мне, что в вашем случае что-то не так, а я доверяю себе больше, чем каким-то казенным бумажкам.

— И правильно делаете, потому что нарисованы, может, и мы, но того, что там написано, мы не совершали! — Тут же сообщает Наташа.

— Словам я верю меньше всего, — тут же сообщает генерал. — Мне нужны факты. Поэтому я пришел сразу к вам, а не в тайную канцелярию. По какой-то совершенно дикой прихоти богов, вы теперь тесно связаны с этим домом и светлыми силами. Арестуй я вас сейчас и увези отсюда — не известно, какие будут последствия.

— Печальные будут последствия, и вы это знаете, — говорю. Не совсем понимаю о чем, но усердно блефую.

— Поэтому, я пришел с проверкой. Можете участвовать в ней добровольно, а можете — против воли. В любом случае, я ее сделаю. Каков ваш выбор?

— В чем заключается проверка?

Генерал засовывает руку в карман и достает… шарик на цепочке. Что-то вроде маятника.

— Этот прибор считывает магические ауры. Подделать их нельзя. И сразу станет понятно кто есть кто.

— И он не ошибается?

— Нет, — ответ крайне категоричен.

— А если выяснится, что все то, что пишут в той бумажке — правда? Как вы тогда поступите? Зная, что нам нельзя покидать дом? — продолжаю допытываться.

— Давайте без этих ваших «если». Решать я буду, ориентируясь на факты, а не домыслы. Готовы сотрудничать, или мне придется вас обездвижить?

— Не надо! — вздрагиваю от мысли, что нас сейчас парализуют и мы ничего не сможем сделать. — Мы будет сотрудничать.

— Хорошо. С кого начнем? — генерал делает было шаг в сторону Наташи.

— Нет! С меня, — выхожу вперед.

— Это не больно? — спрашиваю, когда генерал подходит ко мне вплотную, и я в очередной раз поражаюсь, насколько он высокий и широкоплечий, а еще — как плавно и быстро двигается, учитывая его габариты.

— Нет, — отвечает кратко, пытливо глядя мне в глаза. — Может быть немного щекотно. И еще ощущение мурашек, но это недолго, нужно потерпеть.

Мурашки? Очень смешно. Когда генерал стоит вот так близко ко мне, я уже вся — одна сплошная мурашка. А оказывается, может быть еще…

— Присядьте, — говорит.

Я усаживаюсь на стул.

— Глаза закрывать? — зачем-то спрашиваю.

— Не обязательно, — генерал, видимо уже сосредоточен на маятнике, потому что отвечает односложно и с явным нежеланием.

Замолкаю и сижу, сложив руки на коленях, ловлю на себе испуганный взгляд Наташи, ободряюще подмигиваю. И тут меня ка-а-ак тряхнет! Ощущение, что по всему телу прошел смерч. А потом появляется странное чувство, словно у меня начинает наэлектризовываться каждая клетка тела.

Напряжение растет, как и впечатление, что я — надутый гелием шар, который сейчас лопнет.

— Знаете, что-то мне как-то не очень, — говорю, едва шевеля губами.

— Что не очень? — непонимающе переспрашивает генерал. — Все идет так, как надо. Прибор просканировал вашу ауру и сейчас, разобрав ее на составляющие, проанализует и покажет мне. Осталось совсем немного.

Хватаюсь руками за стул, потому что пол подо мной как-то внезапно начинает кружиться, будто я на карусели. Сжимаю зубы, уговаривая себя, что осталось совсем немного. Но это не помогает.

— А можно немножко ускориться? А то, что-то я плохо себя чувствую, — говорю, ощущая во рту медный привкус крови.

— Да, я уже почти завершил. Минутку, — доносится откуда-то издалека.

А потом вокруг меня резко появляется туман, и я лечу. Просто в мягкие белые облачка. Едва слышу крик Наташи, какой-то возглас от генерала… и тишина…

— Эй?! — я одна в тумане.

И сейчас мне уже не кажется такой хорошей идея прилечь на этих белых хлопьях.

— Наташа? Генерал Хейминг?

Эхо далеко разносит мой голос, словно я стою в пустом помещении.

— Есть тут кто-нибудь? — кричу куда-то в туман.

— А кого ты ждешь? — отвечают мне из белого марева.

Вздрагиваю от неожиданности и отпрыгиваю, выпучивая глаза и пытаясь рассмотреть хоть что-то.

— Покажись!

— Зачем? Поговорить мы можем и так, — отвечает голос вкрадчиво.

— Кто ты?

Странное дело, я не могу понять, кому принадлежит голос. Мужчине, женщине, ребенку?

— Зачем нам имена? Зови меня — другом.

— Ты мне не друг. Я тебя даже не знаю, — кручусь на одном месте, пытаясь увидеть какое-то движение, чтобы понять, откуда идет звук.

— Неправда, знаешь. Меня все знают. Но частенько делают вид, что незнакомы.

— Ладно. Допустим… Раз ты друг, то помоги мне, скажи, как отсюда выйти?

— Так же, как зашла, — в голосе явно слышится насмешка.

— Спасибо, очень информативно, — язвлю в ответ. — А еще другом назвался.

— В том, что я твой друг ты убедишься уже очень скоро. Когда все от тебя отвернутся, только я смогу помочь. Но вот захочу ли… будет зависеть от тебя!

Вздрагиваю и открываю глаза.

— Ба… рбара! Ты испугала нас!

Наташа крепко обнимает меня, прижимая к себе так, что я почти задыхаюсь.

— Кхе, отпусти…

Резко отодвигается. Утирает глаза. Бедная, сильно испугалась.

— Все хорошо, — говорю ей, а потом перевожу взгляд на генерала, который сидит рядом со мной, на полу. — Что произошло?

— Мне вот тоже интересно, что произошло. За все года, что я проверял ауры, это первая подобная реакция на столь простое магическое вмешательство.

— Простое? Ба почти десять минут была без сознания! — Наташа вспыхивает, как искра, попавшая в сухое сено.

— Повторюсь. В моей практике подобного никогда не было, но я, еще когда учился, слышал о таком эффекте. Здесь два варианта, и оба мне не нравятся.

— Просветите нас, будьте добры. А то вот это ваше нагнетание обстановки, сильно действует на нервы, — говорю, потирая какую-то совершенно пустую и гудящую голову.

— Первый вариант — вы закрыты щитом. Кристалл пытался считать ауру, сработала защита и рикошетом прошлась по вашим же настройкам.

— На нас нет никакого щита, — тут же отрицаю. Потом задумываюсь. Мы с Наташей-то не делали, а может, делали те, другие. — А можно как-то было поставить на нас щит, чтобы мы не знали?

— Нет. Для качественной защиты нужно ваше непосредственное участие и строительный материал.

— Э?

— Волосы, слюна, ногти. Что-то, что даст щиту индивидуальную настройку, — поясняет генерал, все так же пристально меня рассматривая, словно я какое-то диковинное, неизвестное науке животное.

— А второй вариант какой? — спрашивает Наташа.

— Второй — ваш организм отторг магическую проверку, потому что сам является не магическим элементом, — генерал замолкает и зыркает сначала на меня, потом на Наташу. — Но, учитывая, что вы открыли печати дома, а значит, не можете не обладать магией, этот вариант я отверг сразу.

— И мы снова возвращаемся к первому варианту, — констатирую наш мозговой штурм. — Хотя он не подходит ни разу.

— Раз вы отрицаете наличие щита, нам придется проехать в контору тайной канцелярии, — тут же сообщает генерал, мрачнея на глазах. Видно, что и ему нелегко дается подобный вывод.

— По-другому никак нельзя это решить? — спрашиваю с надеждой и смотрю жалобными глазами на мужчину. У меня красивые глаза, надо же их как-то использовать.

— Мне бы хотелось… но… Если я не решу вопрос с вашими личностями, сюда придут другие представители канцелярии и, поверьте, они не будут так любезны. Мне нужно сейчас либо подтвердить, либо опровергнуть тот факт, что вы — разыскиваемые преступницы.

— Если вы опровергаете, что происходит? — спрашиваю.

— Ваше дело идет дальше. По другим городам. Вас все равно кто-то увидит, рано или поздно. И тогда возникнут ко мне вопросы. Но у меня будет доказательство — слепок ваших аур. Это если предположить, что вы не виновны.

И снова генерал смотрит на меня очень внимательно, словно ждет, что у меня на лбу в ответ на его слова загорится неоновая надпись «Лгунья».

— Поэтому, прошу вас собраться и добровольно проследовать за мной в контору тайной канцелярии, — мужчина встает и протягивает руку, чтобы я тоже поднялась с пола, на котором до сих пор сидела.

— Нас будут пытать? — спрашиваю с содроганием.

— Что? Нет! Но допросят. Возможно, с применением особой сыворотки. Если вы, правда, не разыскиваемые преступницы, вам нечего боятся. Более того, даю обещание, что подожду вас. И потом провожу назад в магазин. Если вы невиновны.

— Мы невиновны, — отвечаю. А затем, повинуясь какой-то дурацкой мысли, или интуиции, чутью, короче, не знаю, чему, добавляю. — А если я скажу, что есть еще один, третий вариант, почему на меня так сработал ваш кристалл?

— Ба?! Ба, может…

— Помолчи, Наташа… Натали, — прерываю внучку.

— Я отвечу, что готов вас услышать, — говорит генерал и снова присаживается рядом.

Набираю побольше воздуха в легкие и…

Надеюсь, я не ухудшу еще больше наше положение.