Фунт изюма для дракона

Глава 21

Наташа

По понятным причинам аппетита у меня нет. Но, чтобы не нарываться, делаю вид, что ем — размазывая по тарелке тушенные овощи и небольшой кусочек мяса. Сама же из-под опущенных ресниц украдкой наблюдаю за двумя мужчинами.

Король ест с удовольствием, причмокивает, вызывая у меня чувство брезгливости. Принц, как и я, создает видимость поглощения пищи, больше налегает на напитки. Алкаш? Отличная парочка собралась…

— Ну? Что теперь скажешь? — обращается отец к сыну. — Я же говорил, что никуда она не денется.

— Да, ты был прав, — подтверждает принц, бросая на меня еще один жгучий взгляд.

Не понимаю… он тоже желает на мне жениться, или что? Зыркает так, словно у нас с ним что-то было. Но ведь не было же… я надеюсь…

— Обряд проведем завтра, на закате, — король говорит, не обращаясь ни к кому конкретно. — Храмовники уже в дороге.

— Я прошу прощения, какой обряд? — спрашиваю, как мне кажется, очень вежливо.

— Кто дал тебе право открывать рот? — тут же рычит на меня король. Псих истерический!

— Я просто хотела спросить, чтобы лучше подготовиться, — пытаюсь объяснить и заодно, успокоить нервно-припадочного.

— Служанки сделают все, что нужно! А от тебя мне надо только послушание и молчание!

Король срывается со своего места, подходит ко мне и нависает сверху, орет прямо в ухо:

— Ты поняла? Кивни и все! Рот откроешь только на ритуале! Уяснила?!

Я непривычна, чтобы на меня кричали. Разрываюсь между желанием заорать в ответ и страхом, что этот припадочный может и ударить.

— И только попробуй что-то вытворить, пожалеешь! Ты поняла?!

Я киваю, но истерическому этого недостаточно. Он сам же противоречит своим словам. Хватает за подбородок, силой запрокидывает мою голову, вынуждая смотреть в его покрасневшие глаза:

— Скажи, что поняла!

Придурок! Определись уже: молчать мне или говорить!

— Отец, — наконец-то вмешивается принц, — ты пугаешь свою истинную. Ты делаешь ей больно, в том нет нужды…

— Не лезь не в свое дело, Уэс!

— Если ты убьешь эту хрупкую девушку, никакого обряда не будет! — продолжает здраво рассуждать спаситель года.

— Хрупкую?!

Король отпихивает меня от себя с такой силой, что я, не удержавшись на стуле, падаю на пол, больно приложившись бедром. Вскрикиваю, закусив губу, чтобы только не расплакаться.

— Где ты видел хрупких нагайн?! Ты разум утратил?! Или попал под змеиные чары? Мне и тебя приказать запереть, или ты еще в состоянии думать о королевстве, а не о собственной похоти?!

— Я и думаю о королевстве! А вот ты, похоже, слишком рассержен, чтобы здраво мыслить.

Они оба спорят надо мной, рождая желание отползти подальше, чтобы не задело, если сейчас начнется потасовка, потому как и у папаши, и у сыночка вот-вот из носа дым пойдет.

— Убирайся! — это король кричит мне.

Не дожидаясь, пока меня подгонят ударом, быстро поднимаюсь и прихрамывая, иду на выход. Поела, называется.

В спальне меня ждет служанка, быстро снимает платье и уносит, оставив мне всю ту же ночную рубашку. Они думают, меня смутит такая форма одежды, если соберусь убегать? Видели бы они купальники с Земли!

Снова прохожусь по комнате, проверяя, может что-то можно найти для побега. Уверена, бабуля всю землю и небо вверх ногами перевернет, но отыщет меня, а мне надо просто немного облегчить ей задание. Подать весточку, убежать, хоть что-нибудь сделать.

Одна из ножек стула шатается. Потратив на нее почти час времени и два ногтя, получаю неплохую дубинку. Если сочетать с эффектом неожиданности, может сработать. Завтра, когда служанка придет с платьем, я ее… Вытираю мокрые ладони об ночную рубашку и едва успеваю спрятать самодельное оружие, когда дверь в мою комнату открывается, но не полностью.

— Можно я войду? — доносится с порога.

— А тебе надо мое разрешение? Я же, вроде как, пленница, — отвечаю, пристально рассматривая вошедшего принца.

Высок, хорош собой. Наверное, я могла бы в такого влюбиться. Когда-то… Еще совсем недавно, кстати.

— Ты не моя пленница, а отца, — буркает принц, закрывает дверь, проходит и садится в кресло возле стола.

— А есть разница?

— Есть. Я бы не стал брать тебя в плен, если бы ты сама не попросила.

Не сдержавшись, фыркаю.

— Долго ждать придется.

— Возможно, но я терпеливый.

Смотрю на принца в упор. Отвечает мне сверкающим взглядом с широким зрачком.

— Что меня завтра ждет? — спрашиваю.

— Ритуал. Отец возьмет тебя в жены, — отвечает без запинки.

— И ты, зная это, пришел сюда и говоришь мне всякое… МНЕ — твоей будущей мачехе? Жене твоего отца? У тебя совсем нет понятия о порядочности? Или это какая-то проверка?

— Вообще-то я просто пришел поговорить. Заметил, что ты ничего не ела за ужином. Вот, — протягивает мне салфетки.

Сомневаюсь, но беру. Раскрываю ткань и вижу… четыре пирожка. В ответ на запах еды мой желудок издает заунывный вой.

— Если думаешь, что в сдобе может быть яд, или еще какая гадость, предлагаю угостить меня, любым пирожком, какой на тебя смотрит.

Кстати, очень дельная мысль. Мысленно бью себя по башке. Я-то собралась есть, даже не подумав о том, что в еде может быть что угодно, кроме теста и начинки. Дура, блин!

Беру один из пирожков и даю принцу. Он специально берет так, чтобы коснуться моих пальцев. Слежу за тем, как он подносит ко рту, откусывает. Дожидаюсь, пока съест весь пирожок и только тогда сама принимаюсь за еду.

— Отец что-то задумал, — внезапно говорит наследник.

— Что-то, кроме свадьбы, — пытаюсь шутить.

— Ему зачем-то нужен укус истинной. Укус нагайны.

— Подожди, но ведь он тогда умрет, у меня же яд.

— Нет. Свою истинную пару ты можешь кусать, сколько хочешь. Это просто… дополнительное удовольствие для вас обоих…

Не договаривает, уставившись на мои губы.

— Не похоже, чтобы король гнался за удовольствиями, — возвращаю внимание принца к более интересным вещам.

— У моего отца только один интерес всю его жизнь — власть. Сейчас в королевстве не лучшие времена, мы на грани смуты. Многим при дворе не по вкусу политика отца. Вельможи хотят наладить торговлю с другими континентами, но отец категорически против.

— Почему?

— Он боится иноземного влияния. Тут у нас абсолютная монархия. А у соседей, например, парламентская монархия, или вообще, республика.

— То, что не развивается обречено на смерть. Это закон.

— Я это понимаю, но не я король, а мой отец. И королевство следует его законам и правилам. Так вот… возвращаясь к тому, зачем ему сейчас срочно понадобилась жена. Он считает, что это воля богов — раз они послали ему истинную пару с тьмой в крови.

— То есть, теперь он не просто король, а божий помазанник? — язвлю.

— Именно, — совершенно серьезно отвечает принц.

— Чем это грозит… мне? — спрашиваю.

— Пока не знаю, но чем-то однозначно опасным. Давай договоримся, если я что-то узнаю, я сообщу.

— Хорошо, — киваю.

Принц встает, отходит к двери, но, прежде чем выйти, говорит напоследок:

— И еще… не бойся, я не дам тебя в обиду.

Сказал и вышел, не дожидаясь ответа. Я же осталась сидеть, глядя на дверь.

Весь следующий день я сижу взаперти. Мне даже еду не приносят. Словно все забыли обо мне. Я могу только пить воду из кувшина и смотреть в окно. Ближе к закату приходит служанка, приносит тонкое, бледно голубого цвета платье и помогает мне в него облачиться.

Я прошу принести мне еды, она игнорирует мою просьбу. Использовать ножку от стула я тоже не могу, потому что вместе со служанкой пришли два огромных амбала. Пока меня одевают, они стоят лицом к стене, потом же поворачиваются и застывают, не сводя с моей скромной персоны одинаково равнодушных глаз.

Принц тоже больше не приходил. Скорее всего, то была проверка, вчера. Жаль… я ему почти поверила. Почти.

В сопровождении служанки и охраны я спускаюсь вниз, прохожу множество коридоров и выхожу в большой зал. Судя по тому, что у стены стоит трон, это комната для приемов. Меня уже ждут король, принц и три фигуры в черных балахонах. Жутковато как-то… А как же правило — не надевать на свадьбу черное? Пробирает на нервный смех, но я держусь.

Балахоны начинают что-то заунывно петь. Я испуганно смотрю то на короля, застывшего с самодовольной улыбкой, то на принца с его покер-фэйсом. На алтаре загорается огонь, потом резко тухнет, а образовавшийся черный дым тянется ко мне, а от меня — к королю. Балахоны продолжают петь, но теперь дуэтом, а один из них достает книгу и начинает ее читать.

— Отец, — просыпается принц. — Что ты делаешь?

— Умолкни! — затыкает его король, схватив меня за руку с такой силой, что наверняка останутся синяки.

Балахон продолжает читать. Что он говорит — я не понимаю, это какой-то другой язык, мне не знакомый. Но теперь я вижу, как вокруг всех троих храмовников поднимается черная мгла. И мне становится страшновато.

— Что это? — спрашиваю у принца.

— Где? — он смотрит, как слепой.

— Черная мгла над балахонами, — говорю.

— Оба, умолкните! — обрывает нас король, сжимая мою руку настолько сильно, что я вскрикиваю от боли.

— Ты видишь скрытое, — произносит принц удивленно. — Отец, что бы ты не задумал, я верю, что есть другой путь! Прекрати это!

— Стража, держите наследника! Если будет сопротивляться — выведите его из зала!

— Отец, я не буду сопротивляться, — принц поднимает руки вверх. — Но прошу, не делай ничего, что может навредить нам всем.

— Да хватит уже мямлить! — король начинает орать. — Мне нужна от нее тьма, и я ее получу!

Внезапно храмовники замолкают. В зале становится темнее и холоднее.

— Давай, жёнушка, скрепим брак любовным укусом, — похабно ухмыляется король, одним рывком оголяя шею.

— Фу… я

Мне даже не дают возразить, тут же выписывают пощечину.

— Отец! — принца держат два амбала, не давая вырваться.

— Мне просто нужна капелька твоего яда, капелька тьмы. И все. На этом твоя роль будет окончена. Я тебя отпущу на все четыре стороны, — ухмыляется король, пытаясь выдать свой звериный оскал за добродушную улыбку. — Давай по-хорошему. Иначе придется по-плохому.

— Я…

— Сделай это! — вмешивается принц.

И я, несмотря на то, что мне ужасно противно, киваю, соглашаясь. Король подходит ближе, буквально подсовывает свою шею под мой рот. А я даже понятия не имею, что нужно делать, бросаю растерянный взгляд на принца, храмовников. И тут происходит странное…

Я внезапно ощущаю холод, бегущий по ногам вверх. В глазах темнеет, внутри, в желудке, появляется ужасное, сосущее чувство дикого голода. Словно я не сутки не ела, а много-много дней голодала. И я кусаю короля. Сама не знаю, как это получается. Будто не я это делаю, а кто-то другой мной руководит.

Прокусы я делаю, но пить кровь заставить себя не могу, поэтому почти сразу отодвигаюсь. Но вижу, как темнеет кожа у короля. Начинается все с шеи, потом чернота расползается на лицо и грудь, последними заполняются руки и глаза.

Испуганно вскрикнув, отодвигаюсь. И именно в этот момент громко распахивается дверь и в зал входят моя бабуля и генерал.

— Это твоя сестра? — спрашивает принц. — Скажи ей, пусть не вмешивается, чтобы не пострадала!

Я же сквозь слезы смотрю на мою бабулечку. На ее фигуру, окутанную чернотой, на ее залитые тьмой глаза.

— Это не моя сестра, — отвечаю, не в силах удержать слезы.