Фунт изюма для дракона

Глава 4

— Добрый вечер, — говорю, старательно продолжая улыбаться, а сама становлюсь так, чтобы широкой юбкой закрывать юноше обзор.

— Добрый… вечер, — отвечает паренек, стыдливо заливаясь краской и, кажется, норовя встать и сбежать.

Вот что значит — заплесневели навыки флирта! Даже вечно голодные до внимания девушек пылкие вьюноши убегают. Непорядок!

— Такая погода сегодня стоит чудесная, правда? — поворачиваюсь немного в профиль, поправляю волосы за уши.

— Правда, — подтверждает парень и таки встает, гад! — Я это… того…

— Ох, жарко-то как, — рядом со мной появляется Наташа, — а мне что-то нехорошо.

Внучка прикладывает тонкое запястье ко лбу, театрально закатывая глаза.

— Ой! А вы садитесь сюда, — парень хватает Наташа за талию и помогает усесться поудобнее, а внучка сигналит мне бровями, чтобы я шла за вещами.

А мне дважды повторять не надо. Пока моя кровинушка прикидывается страдающей, а паренек усердно ей помогает, я быстро снимаю с веревок нужные нам вещи, а остальные развешиваю пошире, чтобы не сразу бросалась в глаза пропажа стирки.

Так увлекаюсь, что едва не вскрикиваю, когда позади меня раздается:

— Ну что, отоварилась? Тогда уходим.

Наташа довольно улыбается, демонстрируя мне два ярких, наливных яблочка.

— Вот так надо флиртовать, — смеется и дает мне одно. — Значит так, разделим обязанности. Ты — тянешь то, что плохо лежит, я — отвлекаю внимание. Каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается.

— Согласна, — отвечаю, когда мы быстрым шагом удаляемся от места преступления. — Но очень надеюсь, что больше нам не понадобится заниматься подобными вещами. В конце концов, есть полно более законных способов раздобыть одежду и еду.

Мы так спешим, что едва не попадаемся. Сворачиваем в переулок и видим все тех же трех воинов в черном. Сразу дергаемся назад, но поздно — нас заметили.

— Ната, бежим! — кричу я, и мы несемся по узким проулкам, как зайцы по лесным тропинкам.

Главное — по незнанию не попасть в тупик — это единственное, что меня сейчас волнует.

— Туда! — указываю направление наугад, и мы бежим из последних сил.

— Ба! Я не могу больше, — Наташа хрипло дышит и почти падает, у меня самой звездочки мелькают перед глазами от чрезмерной нагрузки.

— Держись, миленькая, — почти тащу ее за дом.

И едва мы успеваем зайти, как в переулок забегают воины. Они о чем-то говорят, мы застываем, спрятавшись за стеной, даже дышать боимся. Наташа дрожит, да и я побаиваюсь, если честно. А воины все не уходят. На долю секунды я представляю, что нас сейчас поймают и закончится наше попаданство, не успев начаться.

Но, видимо, кто-то там наверху решает, что наше время еще не пришло. Воины еще что-то говорят, слов понять не могу, и уходят, разделившись.

— Ушли? — спрашивает Наташа одними губами.

Я только киваю в ответ и так же молча показываю, что нам нужно переодеться. И мы тут, за стеной дома быстро скидываем старые платья, прикрывая друг друга, и надеваем то, что недавно стащили с веревки. После этого туго заплетаем косы и нахлобучиваем кокетливые чепчики, расправив рюши так, чтобы брови и глаза были скрыты.

Так и идем, важно ступая, чтобы издалека производить впечатление взрослых женщин.

— Думаешь, сработает? — тихо спрашивает Наташа, когда мы выходим на главную площадь.

— Поживем-увидим, — отвечаю, — сейчас главное — не привлекать к себе лишнего внимания.

И вот только сказала, как сама же спотыкаюсь об камень на тротуаре и заваливаюсь на стоящего спиной к нам мужчину.

— Эй, барышня! Смотрите, куда идете! — Голос поймавшего меня прохожего звучит грубовато, но руки держат за талию сильно и аккуратно, не вырваться.

Позади меня ахает Наташа, и я, подняв глаза на мужчину, понимаю ее реакцию: брюнет одет в такую же черную униформу, как у тех воинов, которые нас преследовали, только вышивка на мужской груди выдает, что передо мной не простой рядовой. Вот же невезуха!

Тут же опускаю голову, очень надеясь, что он не успел увидеть мою знаменитую на весь этот городок физиономию. Вот же… как выкручиваться-то?

— Мы не знакомы? — тем временем интересуется мужчина в черном, продолжая меня удерживать руками за талию. — Я, кажется, где-то уже вас видел.

— Что вы, господин, — наконец-то выдавливаю из себя, — как мы могли видеться, я простая крестьянка, а вы — уважаемый воин.

Боже! Сочиняю на ходу, не зная ни местных обычаев, ни обращений.

— И тем не менее, — мужчина крутит меня и так, и сяк, пытаясь заглянуть за рюши чепчика, натянутого по самый нос.

Я же всячески уворачиваюсь, щедро демонстрируя декольте, а не лицо. Ну до чего же настырный! Отвлекись уже на более интересное зрелище! Но нет, неймется ему, крутит.

— Спасибо, что подхватили меня, — приходит в голову интересная мысль, — плохо ничего не видеть, — тяжко вздыхаю, — как мне вас отблагодарить?

И принимаюсь щупать мужчину. По груди руками прошлась, вверх ладони поднимаю, лапаю за подбородок — колючий и с ямкой, потом за щеки — тоже дикообразные и с острыми скулами. Я б и за нос хватанула, но тут Наташа очнулась и подбежала к нам, тоже усердно прячась за чепчиком.

— Ой, господин, спасибо вам, — низко кланяется, придерживая головной убор, — что придержали мою незрячую сестру. Я только на минутку отошла, а ее, видимо, толкнули. Совсем она у меня беспомощная.

Говорит внучка и одновременно с этим пытается меня выдрать из крепких рук воина.

— Так она слепая? — с удивлением спрашивает мужчина. И в его голосе явно слышится разочарование.

— С рождения, господин, — врет не хуже меня Наташа. — Вы позволите?

И внаглую тянет меня к себе. Мужская ладонь, наконец-то разжимается, и я могу хоть немного отойти от фигуры в черном. Мы уже в процессе поворота, чтобы сбежать отсюда, но тут нас окликает воин:

— Подождите!

Мы замираем, как олени в свете фар. С такими же лицами, честно.

— Думаешь, пора бежать? — шепотом спрашивает у меня Наташа.

— Будет странно, если я — слепая крестьянка, ломанусь по проходу, сбивая людей, тебе так не кажется? — отвечаю так же тихо. — Давай подождем, чего ему надо и тихонько улизнем.

— Вот, возьмите, — воин почти силой вкладывает в ладонь Наташе монеты, судя по цвету — серебро.

— Ой, господин, благодарствуем, — тут мы уже обе начинаем бить поклоны, придерживая чепчики.

— Не уходите, я сейчас еще…

— Генерал Хейминг! — с другой стороны улицы зовут воина, одарившего нас монетами. — Эйнар! Дружище!

И пока наш благодетель отвлекается на зовущего его мужчину, мы быстренько, но очень тихо улепетываем в соседний проулок. Там прячемся за домом и на минутку останавливаемся отдышаться.

— Надо отсюда уезжать, — говорю Наташе, пока сама одним глазком выглядываю нет ли за нами погони.

Вижу, что генерал недоуменно оглядывается вокруг, понимая, что мы сбежали и досадливо морщится. Эх, какой красивый мужчина, все-таки. Широченные плечи, спина, осанка, а руки какие сильные, и пахло от него вкусно. Если бы не наше с Наташей «темное прошлое», я бы не против была…

А что не против — не додумала, потому что внучка дергает за руку.

— А неплохо мы выкрутились, да? — улыбается, получив дозу адреналина.

— Неплохо, — соглашаюсь. — А теперь пойдем, посмотрим, где тут можно найти экипажи, или чем тут передвигаются. Поищем себе городок поспокойнее.

— А вкусненького чего-нибудь купим? — спрашивает внучка, когда мы быстро топаем по улочке, мощенной камнем.

— У нас есть еда, — отвечаю, демонстрируя сумку с запашистой селедкой и половиной буханки хлеба.

— Чудесно, — кривится Наташа. — Это куда лучше, чем чашечка кофе и круасан.

— Полностью с тобой согласна, — ухмыляюсь в ответ, хотя от чашечки кофе я бы не отказалась. У меня же теперь давление в норме.

Бодро шагаем мы недолго. Спустя несколько минут, я оставляю Наташу под укрытием из густых веток дерева, а сама, типа беззаботно гуляя, захожу в магазин. Купив тут отвар из каких-то фруктов и трав, чтобы разменять одну серебряную монетку на более мелкие, заодно спрашиваю у продавщицы, где находится вокзал.

Мне охотно сообщают направление и, добавив к напитку горсть сухих фруктов, радушно прощаются. Я все время разговариваю, опустив голову, так что продавщице видны только мой рот и подбородок. Все-таки чепец — отличное средство маскировки, как ни крути.

Довольная возвращаюсь к внучке. Мы тут же выпиваем почти половину емкости с напитком, обе давно не пили и не ели, но ужин пока подождет, сначала надо обезопасить себя от неожиданных новых встреч с теми воинами в черном. До сих пор поджилки трясутся, как вспомню.

До вокзала, оказывается, идти недалеко. Спустя всего полчаса мы выходим на финишную прямую, и тут мне приходит в голову просто гениальная мысль. Жаль, что не раньше!

Где обычно ищут беглянок во всех фильмах? Правильно — на вокзалах и в аэропортах! И мы, две идиотки, идем на вокзал, прямо в руки правоохранительным органам.

— Стоп! — говорю, и мы останавливаемся.

— Ну что опять? — Наташа уже очень устала, и я ее прекрасно понимаю, сама еле ноги тащу.

— Посиди вот на этой лавочке, которая спрятана за кустами, а я сама пойду, гляну, что делается на вокзале. Мне кажется, там нас могут поймать.

— Ба, ну давай без этих шпионских игра, а? Я ужасно хочу есть и спать, пойдем уже.

— Наташенька, говорю — посиди на лавке, отдохни. Я быстро.

И чтобы не слушать возражения, быстро иду в сторону вокзала. Оглядываюсь только один раз, чтобы убедиться, что внучка пошла туда, куда я просила.

А на вокзале действительно слишком опасно. Несколько воинов в черном стоят у входа, двое прохаживаются по аллейке, еще двое чуть поодаль. Как хорошо, что я догадалась о возможной ловушке.

Вздохнув, иду назад, раздумывая, что теперь делать. И настолько задумываюсь, что не слышу цокота копыт. Опасность настигает меня не там, где я ее ждала.

Из-за угла резко выезжает экипаж и меня просто сбивает с ног от того, что он проносится слишком близко ко мне. Заваливаюсь на тротуар, больно ударившись коленями и ладонями. Экипаж тут же останавливается и из него выскакивает богато одетый господин.

— Ты что, не видишь, куда идешь? — кричит он мне.

Я с трудом поднимаюсь, едва сдерживаясь, чтобы не ответить ему в том же тоне. Но проблема в том, что нам нельзя привлекать к себе ненужное внимание, а на ругань обязательно соберутся ненужные зрители и кто-то из них обязательно узнает меня.

— Извините, господин, — отвечаю, опуская голову вниз, но все-таки успеваю заметить внезапный заинтересованный взгляд мужских глаз.

Ко мне тут же подбегает Наташа.

— Извините, — влезает, — моя сестра плохо видит. Это моя вина, я ее оставила одну. Мы уже уходим, простите.

В прошлый раз подобная хитрость нам помогла. Но не сейчас. Потому что богато одетый вельможа подходит к нам, берет меня под руку и довольно громко произносит:

— У тебя наверняка кружится голова, залезайте вместе с сестрой ко мне в карету, я вас отвезу, куда скажете.

— Спасибо, господин, — Наташа тянет меня в другую сторону, — но нам недалеко, мы дойдем ногами.

— Я не могу этого позволить! — категоричен мужчина, тянет меня к себе и еще больше повышает голос, отчего возле нас начинает образовываться толпа. — Настаиваю, садитесь в мою карету!

— А я говорю… — продолжает гнуть свою линию Наташа, перетягивая меня, как канат в свою сторону, — мы…

Толпа вокруг нас начинает шуметь, кто-то уже тычет пальцами, кто-то хмурится.

— Мы с радостью принимаем ваше предложение, — говорю я и, цыкнув на внучку, первой залезаю в карету.

С одним мужиком мы вдвоем как-то справимся, а вот с целой толпой горожан, желающих поднять нас на вилы — вряд ли.