Фунт изюма для дракона

Глава 17

— Что? Что происходит?! Все плохо, да? — спрашиваю, испуганно поглядывая на осколки кристалла, рассыпанные по полу.

— Нет, спокойно, — генерал поднимает руку, призывая меня к молчанию. — Ничего страшного. Это сканирующий артефакт, и он наткнулся на мощную защиту, которая его уничтожила. Это неплохо. Не волнуйтесь.

Генерал достает еще какой-то кристалл, похожий на снежинку, но теперь кладет его на грудь Наташе. Туда, где распахнулся ворот ночной рубашки, на кусочек голой кожи. Снежинка лежит и не тает, а потом начинает сверкать розоватым цветом.

— Что это значит?

— Твоя сестра действительно не больна. Тут дело связано с магией. Но из-за мощной защиты, наложенной на нее, я не могу толком ничего разобрать.

— Это она сама себя так защищает? — спрашиваю, пытаясь разобраться.

— Нет. Это кто-то другой… — генерал замолкает, внезапно забирает снежинку и опять лезет в карман, словно ему пришла в голову какая-то новая мысль.

Достает длинную палочку на цепочке, похожую на маятник, каким в моем детстве баловались многие девчонки, пытаясь найти в себе ведьмовские силы. Поднимает эту палочку на цепочке над Наташей и раскачивает. Таки маятник! Потом прячет и смотрит на меня немного озадаченно, а потом пять что-то достает и так по кругу несколько раз. Что-то новое берет, прикладывает к внучке, убирает.

Обращаю внимание, что после последнего раза, Наташа начинает дышать как-то легче и даже легкий румянец возвращается на ее щеки. Зато генерал выглядит озадаченным и еще более хмурым, чем обычно. Встает во весь рост, потом поворачивается ко мне:

— Нам нужно поговорить.

— Чаю выпьете? — спрашиваю. — Натали можно оставить одну?

— Да. Она просто спит. Утром будет как новенькая, — отвечает и первый идет к лестнице.

Мы спускаемся на кухню, я ставлю чайник на печь, выкладываю на тарелочку свежие слойки с изюмом. Сажусь на стул напротив генерала.

— Что происходит? — спрашиваю.

Мужчина делает большой глоток чая, потом поднимает на меня взгляд и отвечает:

— Защиту на Натали поставили вы. Это значит, что у вас есть очень сильная магия. Защитная. Охранная. Неужели ни разу за все это время у вас не было чего-то вроде спонтанного магического всплеска?

Ловлю взгляд темных глаз. Они смотрят испытывающе. Если сейчас совру — считай все пропало. Поэтому на свой страх и риск говорю правду.

— Был один случай…

И рассказываю Эйнару то, что произошло в карете, закончив словами:

— Но я не думала, что это защитная магия.

— А какая еще? Вы обездвижили врага. Да, странным образом, но тем не менее… Думаю, тут наложилась магия не вашего тела и влияние новой души. Возможно… прежде, не вы, а иная девушка, использовала свой дар по-другому. Во всяком случае, щит для сестры она поставила очень мощный. Но знаете, что странно?

— Что?

— Он не защищает Натали от физического вреда. Только от магического воздействия. И к тому же, у меня такое странное ощущение, словно щит еще и зеркалит.

— Не понимаю…

— Словно щит защищает не только Натали от магического влияния, но и находящихся с ней рядом людей от магии вашей сестры.

— Ее магия несет опасность окружающим? — спрашиваю испуганно.

— Не знаю, — генерал хмурится. — Я не смог заглянуть за щит. Не смог понять, что там прячется. Но вот то, что происходит с вашей сестрой очень похоже на магическое истощение.

— Но ведь… если я правильно понимаю, истощение — это когда много делал и не пополнял свои силы, правильно? А Натали ничего магического не делала все эти дни.

— Да, в какой-то мере вы правы на счет истощения. С другой стороны, мы же не знаем, что за магия у вашей сестры. Возможно, ресурс расходовался на то, чтобы удержать что-то в себе, не дать выплеснуться. Это если предположить, что силы Натали несут опасность для нее самой, либо же для окружающих. В общем, мне нужно еще подумать над вашей ситуацией, если вы не возражаете, — генерал встает и идет к входной двери, я следую за ним.

— Нет, конечно, я не возражаю, — отвечаю ему, когда мы останавливаемся на пороге. — Наоборот, я вам очень признательна, что вы вот так… по первому моему зову. Спасибо.

Наши взгляды встречаются, и мы на какое-то время забываем, где находимся и сколько уже времени. Просто стоим и смотрим друг на друга.

— Извините, — я первой прихожу в себя, — что задерживаю вас. Мне действительно стыдно.

— Почему? — генерал действительно удивлен, не притворяется.

— Ну как же, — я даже немного теряюсь, что сказать, — вытянула вас из дома поздней ночью. Отвлекла от интересного общения с… вашей девушкой.

— С кем? — переспрашивает мужчина, словно не понимает, о чем я говорю.

— С девушкой… вы были не один, когда я к вам… вползла.

— А-а-а, вы имеете в виду Ариану? — уточняет генерал.

— Да… наверное. Извините, я не помню ее имени. Девушка и девушка. Поздний вечер, у вас дома. Остальное меня не касается, — кажется, мне пора закрыть рот, что я и делаю.

В глазах моего собеседника загорается яркая искорка, а уголок рта чуть сдвигается в намеке на улыбку.

— Это моя сестра, — зачем-то объясняет мне генерал.

— Да? Я рада… за вас, — отвечаю как-то уж очень поспешно.

— Увидимся завтра, — говорит мужчина на прощание, и все с той же полуулыбкой выходит за дверь.

Закрываюсь на ключ и засов. Задумчиво стою перед дверью. Сестра, значит? А впрочем, мне то что? Ну сестра… У меня теперь вон тоже есть сестра. Перед тем, как лечь спать, проверяю состояние Наташи. Она уже без температуры, но выгляди все равно не лучшим образом.

Быстро ополоснувшись в душе, с тяжелым сердцем ложусь спать. Надеюсь, завтрашний день будет более спокойным.

И в общем-то, утро начинается неплохо. Пончик уже сам управляется с вечерними заготовками слоек, так что мне остается только вытащить их из печи, да уложить красиво на блюдо, чтобы отнести в магазин. Людей сегодня еще больше, чем вчера. Это очень радует, потому что дает возможность заработать на безбедную жизнь. Но и беспокоит, потому что я работаю одна. И просто не могу разорваться, чтобы успеть все сразу.

Наташа спит. Один раз просыпается, нехотя ест несколько ложек бульона, приготовленного мной, а потом опять засыпает. И вроде жара с ознобом нет, но ее состояние мне не нравится.

После обеда я принимаю волевое решение закрыть магазин. Товар весь распродан, новых заготовок я не сделала, поэтому торговать нечем. На улице стоит погожий, осенний день. И хоть солнце светит довольно горячо, ветерок дует уже прохладный. Погода самое то для стирки.

Поэтому я беру салфетки и полотенца, замачиваю их со специальными мыльными орехами, а когда стирка отлежалась, выхожу с ней во двор. Только не на главную улицу, а с черного хода. Сюда же выношу ведро с горячей водой. Постираю тут, пополощу водой из шланга и сразу развешу. Можно было бы и в ванной это сделать, да не хочется бегать по ступеням туда-сюда.

Сосредоточенно стирая, удивляюсь тому, как хорошо работают эти мыльные орехи. Думала, будет тяжело отстирать полотенца, но нет — все идеально, ни одного пятнышка. Выкрутив вещи, откладываю их в другую емкость, сама беру таз и уже собираюсь выплеснуть мыльную воду в поросшую сорняками клумбу, когда моя стирка начинает медленно сползать, намереваясь упасть на грязную землю.

Не глядя, быстро выплескиваю мыльную воду из таза и подхватываю белье. И тут же слышу за своей спиной:

— Спасибо, конечно, но я сегодня уже принимал ванну.

Резко поворачиваюсь и ахаю. Передо мной стоит генерал. В руках держит камзол, который снял, видимо потому что жарко, а по его волосам и белой рубашке стекает мыльная воды.

Что ж такое, а?! Почему наши с ним встречи вечно проходят с каким-то экстримом?

— Ох! Простите! — Кидаюсь к генералу, пытаюсь сухим полотенцем как-то вытереть мыльную воду с его рубашки. Потом понимаю, что это бесполезная затея. — Снимайте. Я быстро промою пятна в чистой воде, а вы просушите, как уже делали раньше.

— Что, простите? — переспрашивает генерал, а сам уже расстегивает пуговицы.

— Снимайте, говорю.

Только повторив, понимаю, почему он переспросил. Видимо, порядочные девушки мужчинам такого не говорят. Пожимаю плечами. Ну, что поделать? Значит, я не порядочная.

И тут генерал снимает рубашку. В кино это обычно показывают под красивую музыку и с замедленной съемкой, чтобы зрительницы успели рассмотреть каждую выпуклую мышцу роскошного мужского тела. В жизни это занято у генерала пару секунд. Но, честно, для меня все это было как в фильме. Даже музыка звучала. Джо Кокер «You Can Leave Your Hat On».

— Варя?

— А? Ой. Я задумалась, — моргаю глазами, тщательно делая вид, что не пялилась сейчас на кубики его пресса, как голодный на кусок отбивной.

Быстренько отворачиваюсь и занимаю руки делом, усиленно глядя на стирку.

— Я всю ночь не спал, — между тем заявляет генерал, делая все, чтобы я на него посмотрела, но я — кремень, сосредоточена исключительно на рубашке.

— Почему? — спрашиваю.

— Думал о том, что может быть за магия у вашей сестры. Утром сразу поехал в контору, порылся в тамошней библиотеке. А еще я нашел документы о вас и Натали. Я имею в виду о прежних вас. Тех девушках, кому раньше принадлежали эти тела. Сестрах Санс.

— И что вы узнали? — отвечаю, не поднимая глаз.

— Что о вас не было никаких данных до того момента, как вы, то есть те, прежние, попались на краже перстня у барона Веринга, два года назад. Это показалось мне странным. Ведь если те девушки были воровками, почем о них нигде не упоминалось ранее? И попались они тогда очень глупо, как начинающие.

— Так, наверное, начинающие и были, — восклицаю, поднимая глаза на генерала и тут же утопаю в его черных зрачках.

— Я тоже так подумал. Поэтому стал искать по фамилии. Нашел несколько семей. Но только у одной из них были две дочери.

— И? Генерал, прошу, не томите.

— И выяснилось что вы, то есть те девушки, были из небогатой, но дворянской семьи. Обе обучались в пансионах, но спешно вернулись домой, когда заболел и умер отец. Поскольку болел глава семьи очень долго, денег на лекарей ушло большое количество. Едва вы приехали, заболела и мать, а потом умерла.

— Ох ты, ужас какой, — вздыхаю.

— Да, но это еще не все. Не успели вы предать родителей земле, как явились приставы, опечатали ваш дом за долги и фактически выгнали вас. Вот так вы оказались на улице и, судя по срокам, тогда-то и началась ваша воровская жизнь. Ну или вернее, не совсем ваша.

— Вас не коробит это? — спрашиваю.

— Что именно? — уточняет генерал.

— Тот факт, что я — воровка, — отвечаю.

— Начнем с того, что воровка — не вы, а другая девушка, Агнешка. Вы — Варя. И к той барышне имеете весьма опосредованное отношение, — очень здраво рассуждает мужчина.

Я протягиваю ему рубашку с влажными пятнами. Эйнар надевает ее и неторопливо застегивает пуговицы, почти гипнотизируя своими смуглыми, красивыми пальцами на фоне белой ткани. Потом проводит ладонью по влажным пятнам, и они прямо у меня на глазах начинают высыхать. Какое все-таки удобное умение!

— Меня коробит другое, — внезапно говорит генерал.

— Что именно?

— То, что мне сейчас придется сказать кое-что, что вам, скорее всего, сильно не понравится. Это касается вашей сестры. И моих подозрений на счет ее магии.