Фунт изюма для дракона

Глава 13

— Я первый раз слышу такое название, — повторяет Алик.

— Это плохо… — сажусь на стул.

— А, может, масло? — подает идею Наташа.

— Можно и масло, — соглашаюсь, — но оно быстрее тает, тесто может получится не такое слоистое, как нужно.

— Так ведь тут никто и не ели никогда слоек. Откуда им знать, какое оно должно быть?

— Это я понимаю, но…

— Ба, ну не делай себе проблему на ровном месте. Давай масло добавим и…

— Алик? — перебиваю Наташу, обращаясь к пончику, который сидит на углу стола, размахивая ножками. — А ты можешь быстро сделать маргарин, если я тебе скажу его составляющие?

— А у нас есть продукты для него? — интересуется пончик, вставая во весь рост.

— Есть, — киваю.

— Тогда неси, будем магичить!

И я несу. Молоко, растительное масло, сало и яйца. И подробно рассказываю, что нужно делать. А потом сама же и делаю, но с магической помощью пончика. И там, где нужно долго перемешивать, или охлаждать — все получается в течении одной-двух минут.

Всего час проходит — и у нас есть маргарин. И тогда я принимаюсь за «Наполеон». Коржи выпекаются легко и быстро. Не ломаются, не пригорают. Пока они остывают, я делаю два крема. Заварной на молоке и масляный. Смешиваю их.

Хорошенько пропитываю хрупкие, тонкие коржи кремом. Верх и бока торта присыпаю раздавленной крошкой.

— А теперь ему нужно пропитаться, — говорю Алику. — А потом его нужно поставить в холод, так будет гораздо вкуснее.

— Все, понял, сделаю в лучшем виде, — отвечает пончик и через секунду пропадает вместе с десертом.

— Надеюсь, он вернет «Наполеон» целым, — усмехается Наташа.

— Хорош зубы скалить, — говорю ей, — и без того простояла просто так сколько времени. Давай, надевай фартук, будешь помогать мне делать слоенное тесто. Нам его много надо.

Мы работает в тишине. Быстро и вдохновенно. Наташа все повторяет за мной. Холодный маргарин и теплая мука. Мягкое тесто. Смешиваем и раскатываем. И снова смешиваем, и опять раскатываем. С каждым новым раскатом тесто наполняется магией воздушности, а слой за слоем создаёт гармонию, которая станет основой для пирогов, круассанов или волшебных слоёных пирожков. Смотря, что мы придумаем.

Заканчиваем с тестом мы уже далеко за полночь.

— Ба, нужно ложиться спать, — говорит Наташа, отчаянно зевая. — Никакие «Наполеоны» нам не помогут наладить бизнес, если мы завтра будем выглядеть, как восставшие зомби.

— Да, пожалуй, что так, — в очередной раз соглашаюсь с внучкой и, бросив последний, оценивающий взгляд на проделанную работу, гашу светильники.

Не знаю, ка Наташа, а я в эту ночь сплю беспокойно. Долго верчусь и не могу заснуть, а когда, наконец-то погружаюсь в сон, то снова оказываюсь в белом тумане.

— Э-эй! Друг! — зову того, кто разговаривал со мной в прошлый раз.

— Надо же, кто пришел, — раздается откуда-то сбоку из мглы.

— Я хотела спросить. На счет тех твоих слов о том, что все отвернутся. Что произойдет? Что мне нужно делать?

— Соломку подстелить хочешь? — шипяще-кряхтящий звук почти похож на смех. Почти. — Не получится. От тебя уже ничего не зависит.

— Ерунда! Все в нашей жизни зависит только от нас, — возражаю.

— А разве ты сейчас живешь своей жизнью?

Я задумываюсь и с этим вопросом так и просыпаюсь.

— Конечно, это теперь наша жизнь, — вообще без паузы отвечает Наташа, когда я спрашиваю ее об этом на следующее утро за завтраком. — По закону попаданства. Мы получили второй шанс, мы теперь управляем этим телом. Да, нас могут догонять события из прошлой жизни тех двух воровок, но все же теперь мы строим свое.

— Боже! Все как-то очень запутанно. Жаль, что я не читала книги про попаданок, может, теперь бы немного лучше понимала, что происходит.

— А я тебе подсовывала книги! А ты что? Это ерунда, это не про жизнь. Это сказка. Вот и получи теперь свою личную сказку! — Наташа с удовольствием делает большой глоток кофе, который мы вчера купили в малюсенькой лавке, отвалив за него огромное количество монет.

— Страшная она… эта личная сказка, — говорю задумчиво.

— Почему страшная? Это ты сама себя пугаешь. А вообще, у нас все отлично. Личное дело откроем, фамильяр уже есть. У тебя вон даже почти прынц завелся.

— Заводятся блохи, — отвечаю. — И не выдумывай.

— Все, закончили. Я тебя уговаривать не буду. Хочешь проворонить свое личное счастье — пожалуйста. А вот я своего не упущу! — решительно заявляет внучка, заставив меня отвести глаза от окна и уставиться на нее. Что-то мне это подозрительно…

— Это ты о чем сейчас? Встретила кого-то? — спрашиваю, стараясь не сильно хмуриться.

— Нет, — как-то слишком поспешно отвечает Наташа, — но ведь когда-то же встречу.

— Когда-то, да, — отвечаю, а сама думаю, что надо лучше присматривать за внучкой, а то вляпается еще раз в какого-нибудь «Виталика».

— Интересные у вас разговоры, — сообщает нам пончик, сидящий и что-то жующий на углу подвесного ящика. — Но дело само себя не сделает.

— А что ты там жуешь? — спрашивает Наташа.

— Ваш вчерашний пирожок. Очень даже неплох, должен сказать.

— Ого, — внучка выпучивает глаза. — Так ты у нас канибал?

Алик, поперхнувшись, закашливается. А потом сипло интересуется:

— С чего это вдруг?

— Ну ты же — пончик. А сидишь, ешь пирожок. Он же родственник тебе… почти.

Я вижу, что Наташа прикалывается над фамильяром, но тот не видит, а потому начинает возмущенно вопить:

— С чего это вдруг какая-то еда мой родственник?! Я тебе что, десерт? Я — фамильяр! Защитник магии этого дома! Сердце этого дома! А ты… ты — родственница обезьяны!

Тут мы обе начинаем хохотать, до того потешно выглядит бегающий по ящику Алик, в возмущении вылупивший и без того большие круглые глаза.

— Ах вы! Ах! Бессовестные! Вот уйду я от вас!

В общем, потом нам приходится четверть часа уговаривать и умасливать фамильяра, чтобы не обижался. А когда Алик успокаивается, озадачиваю его идеей.

— Ты умеешь создавать иллюзии? — спрашиваю у пончика.

— Ну… если постараться, то, наверное… Но только что-то не очень большое, что касается дома и еды.

— Отлично. Мне нужны симпатичные и очень аппетитные пончики с розовой глазурью, но в виде шариков, которыми ты украсишь весь фасад магазина.

Еще десять минут уходит на то, чтобы на пальцах объяснить и даже нарисовать, что я хочу. И когда Алик соглашается, мы с Наташей, поставив в печь пробные, презентационные слойки, бежим одеваться.

На мне — малиновая с лимонным кружевом бархатная юбка и оранжевая блузка. На внучке — яркая синяя юбка и красная, почти алая сорочка. На головах у нас широкополые шляпки с фруктами. Фрукты, к счастью, не настоящие — бутафорские. Спасибо предыдущим владельцам дома, без них наша форма одежды получилась бы скучной.

В руках мы держим что-то вроде подносов, которые имеют длинный ремень, чтобы можно было повесить его на шею, а не все время держать перед собой ручечками. У меня на подносе, на красивых блюдцах лежат маленькие кусочки наполеона, с чем-то вроде деревянной зубочистки посредине тортика — чтобы покупатели могли брать не руками и не бояться испачкаться.

У Наташи — крохотные слоечки с изюмом и курагой. На один укус. И стаканчики с компотом, салфетки. Перед тем, как выйти, переглядываемся.

— Ну что? Готова? — спрашиваю у внучки.

— Готова. У меня, кстати, там небольшой сюрприз ожидается, — задорно улыбается Наташа.

— Ох, миленькая, я как-то не очень люблю такое.

И мы выходим из магазина, весь фасад которого украшен шарами-пончиками. Делаем шаг на брусчатку и тут же раздается веселая, задорная мелодия, которую играет трио музыкантов — больше похожих на бродяг, но звучащих вполне прилично. Я вздрагиваю от неожиданности. Прохожие оглядываются, пытаясь рассмотреть, что там происходит.

— Сюрпри-и-из, — говорит Наташа, улыбаясь на все тридцать два зуба.

Развеселая музыка и разношерстное трио делают свое дело — народ останавливается и оглядывается. Тут же видит розовые шары-пончики и нас, в наших диких нарядах а-ля Мулен-Руж. Ну разве что ноги прикрыты.

— Только сегодня аттракцион невиданной щедрости! У вас есть возможность совершенно бесплатно попробовать невероятно вкусный торт! Поверьте, такого десерта вы еще никогда не ели, не упустите возможность побаловать себя и своих любимых!

Удивленно смотрю на внучку. Надо же, кто-то вошел в раж. Интересно, надолго ее хватит?

Первые заинтересовавшиеся подходят к нам немного с опаской, поглядывая то на музыкантов, то на пончики.

— Бесплатно? — вопрос, звучащий почти в девяноста процентах случаев.

— Даром, — подтверждаем мы с Наташей в один голос.

Самыми первыми, кто к нам подходит, становятся дети. Оно и понятно — им интересно, да плюс еще и денег у родителей просить не надо.

— Ой! — кричит первая же попробовавшая «Наполеон» девочка.

Я вздрагиваю, неужели что-то не так? Слишком сладко? Не вкусно? Чересчур необычно?

— Вкуснятина!! — Через паузу продолжает девочка, бросая жадный взгляд на еще один кусочек торта. — А можно мне еще? Я это… маме отнесу.

Понимаю, что говорит неправду и не очень хочу ее поощрять, но из-за буйной реакции ребенка к нам тут же подходят еще несколько заинтересованных ребят, а с ними — взрослые, поэтому я согласно киваю и даю девочке добавку, будем считать, что это плата за рекламу.

И вот так потихоньку-полегоньку, за детьми подтягиваются взрослые. Пробуют, судя по их лицам, остаются очень довольными, тут же переходят к Наташе и слойкам, там тоже улыбаются. И все это весело, с шутками-прибаутками, музыкой и залихватскими песнями.

— Ты музыкантам заплатила? — спрашиваю у внучки, продолжая улыбаться потенциальным покупателям и пританцовывать в такт мелодии.

— Неа, — отвечает, растягивая резиновую улыбку мне в ответ, — они сказали, что едой возьмут.

— Да? Ну так тоже неплохо, — говорю.

— Да подожди, мы же не знаем, сколько они едят, — внучка предпринимает попытку меня запугать.

— Больше, чем мы дадим — не съедят, — отвечаю и тут же переключаюсь на подошедшую семью, состоящую из родителей, бабушки и трех малышей. — Берите-берите, тут всем хватит. Угощайтесь.

Так мы весь день и проводим — на ногах, бегая туда-сюда за добавками торта и слойки. Вечером буквально заползаем в дом. Я со стонами снимаю туфли на невысоких, но на данный момент кажущихся огромными каблуках, и падаю в кресло. Внучка садится рядом.

— Наташ, — начинаю разговор издалека, — как тебе сегодняшний день?

— Мне кажется, мы отлично справились. Сил, конечно, нет, но думаю, завтра у нас будет полный магазин покупателей. По крайней мере, презентация наших плюшек прошла с большим успехом.

— Ну да. Ничего не осталось. Только два торта по килограмму лежат в холодильной камере. Надо бы еще сделать, но я уже не в состоянии. Если что — с утра займусь. Хорошо, что коржи есть.

— Да, пончик — отличный помощник. Без него раскатывать и печь было бы гораздо труднее, — Наташа зевает и уже собирается идти в спальню, поэтому я ускоряюсь.

— А скажи, не было ли у тебя сегодня каких-то особых, интересных покупателей? У меня вот девочка была. Всех своих друзей привела, чтобы попробовали.

— Нет… обычные люди. Я устала, бабуль. Спокойной ночи, — внучка встает и тяжело поднимается по лестнице.

Я же задумываюсь. Если бы Наташа хоть что-то сказала, я бы просто махнула рукой и забыла, но раз она промолчала, то это уже нехорошо. Дело в том, что я сегодня видела, как внучка несколько раз стояла и болтала с одним парнем. Высоким, хорошо одетым брюнетом.

И беседовали они не на виду, а отходили чуть подальше. Стараясь стать так, чтобы я к ним спиной была. Я бы и не заметила подобных передвижений, если бы меня не окликнул ребенок, на которого я чуть не наступила, потому что он стоял сзади. Я обернулась и тогда-то и увидела воркующую парочку.

Раз Наташа не говорит, что это за парень, значит, он ей нравится. А еще значит, что он не самый надежный. Есть у моей внучки привычка — влюбляться в засранцев. С детства выбирала самого вредного мальчишку и страдала по нему. Точно как ее мама.

Когда Наташа стала рассказывать мне, какой чудесный парень — Виталик, ее коллега, я, грешным делом, подумала — неужто перемкнуло что-то у внучки, на нормальных перешла. Но дальнейшие события с моим непосредственным участием и наше последующее попадание в этот мир, очень внятно показали — ничего у Наташи не перемкнуло.

Так что, кажется, мне нужно быть настороже, а то опять огребем по полной программе. И недели еще не живем спокойно, а внучка уже приключения нашла на свою мягкую часть.

Мои раздумья прерывает стук в дверь. Едрид-Мадрид, кого там еще принесло на ночь глядя?

— Кто там? — спрашиваю, даже не поднимаясь с кресла.

— Это я, генерал Хейминг! Откройте, я тут как официальное лицо.

— Что? Опять?!