Фунт изюма для дракона

Глава 19

— Можно все то же самое, но теперь по порядку? — спрашиваю у Эйнара, когда мы усаживаемся на кухне с чашкой чая и тарелкой, полной слоек.

Я даю возможность мужчине сначала поесть, он глотает сдобу буквально не жуя. Понимая, что это не еда, быстро делаю генералу яичницу с овощами и разогреваю хороший кусок мяса из наших запасов.

Когда все тарелки пустеют, и Эйнар делает глоток чая, прошу его рассказать все с самого начала.

— Я уже говорил, что не смог найти много информации о вас. Только общие сведения. Тогда мне пришла в голову идея — а не посетить ли городок, в котором мы выросли. Наверняка там есть жители, которые могут много интересного рассказать, чего нет в официальных документах. Крыльями туда лететь чуть больше двух часов. Ну я и отправился. Опросил многих. Кого-то в открытую, некоторых — исподволь, прикинувшись добрым родственником.

— Авантюрист, — улыбаюсь.

— Еще какой, — мужчина отвечает улыбкой. — Так вот, ваш отец был, в общем-то уважаем, в тех краях. Единственных грешок, который за ним водился — женщин любил. Жена его, твоя мама, закрывала на это глаза. Ну подумаешь, ходок. Главное — чтобы детей не делал на стороне и не тыкал другими женщинами ей в глаза. И твой отец всегда придерживался правила — жена не должна знать подробностей. Ровно до того момента, когда встретил мать Натали. Сильно в нее влюбился. И там было во что. Жгучая брюнетка, глаза светлые, яркие. Если что, я портрет видел. Она художница была и нанесла собственное изображение на стенах храма. Да, нескромно. Но, думаю, ты уже и так поняла, что женщина была свободных нравов.

— Поняла, — киваю.

— Так вот… согласно некоторым соседкам, любовница сама пришла к твоей матери, чтобы сообщить радостную новость о своей беременности. Не знаю, о чем они там договорились, но, думаю, денег наша художница получила достаточно, чтобы уехать. Несколько лет о ней никто ничего не слышал. А потом она внезапно вернулась, когда Натали уже было то ли шесть, то ли семь лет. Местные сплетницы поведали мне, что выглядела любовница очень плохо. На лицо были признаки заражения тьмой. Ее все сторонились. Только одна дама, занимавшаяся благотворительностью, дала ей приют, и она же потом разнесла по городу сплетни.

— Как обычно, — вставляю реплику.

— Именно. Оказывается художница, желая новых впечатлений, долгое время жила в деревушке на границе с тьмой. И часто ходила в местные леса за острыми ощущениями. Видимо, доходилась. Дочь жила вместе с ней. Известно, что дети более подвержены воздействию тьмы. Мы не знаем, что и как там произошло, но думаю, я буду прав, если сделаю предположение, что именно там Натали и стала нагайной.

— Подожди. Разве они не рождаются такими?

— Рождаются, — кивает Эйнер. — Но если любовница твоего отца приехала в ту деревню беременной, это могло повлиять на ребенка. Плюс, новорожденный ребенок изначально принадлежит свету, но только первый год. Это как бы защита. Потом она ослабевает и дальше возможно все, что угодно. Бывали случаи мутации в раннем детстве под воздействием тьмы. К сожалению, точных данных на счет Натали у нас нет. Но думаю, именно так и происходило. То есть, она изначально родилась человеком, а потом под воздействием тьмы мутировала в нагайну. Потому так долго она и не проявлялась. Скорее всего, первые признаки тьмы появились уже во взрослом возрасте. Возможно, под воздействием каких-то травмирующих событий.

— И что нам теперь делать со всем этим? — спрашиваю, чувствуя растерянность.

— Если помнишь, я вчера хотел найти информацию о том, может ли нагайна жить без крови. Или так, чтобы никого не убивать.

— Нашел? — я даже дышать перестаю в ожидании ответа.

— Нашел. Но тебе он не понравится.

— Просто скажи.

— Нагайна может совершенно без боязни пить кровь истинного.

— Кого? — переспрашиваю.

— Своей истинной пары, — поясняет дракон.

— А как его найти? — тут же готовлюсь к бою.

— Ты никак не сможешь. Это только Натали учует его.

— В смысле учует? — не понимаю.

— Носом. Возможно. Или на вкус. У каждого по-своему. Драконы находят пару по запаху. И твой меня несколько раз сбивал с толку.

— Почему? — спрашиваю, завороженно глядя в его темные зрачки, затопившие всю радужку.

— Потому что ты каждый раз пахла по-разному. То селедкой, то яблоками, то мыльной водой и едкими моющими средствами, — смеется, а я завороженно смотрю на его лицо, сейчас словно освещенное солнцем.

— То есть… ты хочешь сказать, что я твоя истинная пара? — уточняю для общего развития, так сказать.

— Да, — следует короткий ответ.

— А я думала у нас просто симпатия… — отвечаю, даже не зная, расстраиваться, или радоваться.

— А разве одно другому мешает? — удивленно спрашивает генерал. — По мне, зов истинности и влюбленность — отличный тандем. Я вот могу от себя сказать, что пока выяснял, что с твоим запахом, влюбился. В тебя. В твою ямочку на щеке, когда ты улыбаешься. В твои глаза, которые меняют цвет в зависимости от того, о чем ты думаешь. В твои нежные и одновременно сильные руки. В находчивость, преданность и чувство юмора. И упорность, вообще не свойственную женщинам. Если уж ты что-то решила, то все — пиши пропало.

Все время, пока Эйнар говорит, я только и могу, что хлопать глазами. Внутри разливается тепло. Неужели мне повезет в этом мире найти то, чего не смогла обрести на Земле?

Делаю шаг к Эйнару. А он только этого и ждал. Тут же заключает меня в объятия и прижимается губами к моему рту в жарком, голодном поцелуе, от которого подгибаются ноги, а кровь разливается огнем по венам.

Сколько мы так целуемся — не знаю. Кажется, что долго. Губи припухли и немного побаливают, когда мы, наконец-то отлипаем друг от друга. За окном занимается заря.

— Ого, — восклицаю. — Мы всю ночь целовались.

— Я не против продолжить, — смеется Эйнар, снова покрывая мелкими, легкими поцелуями мои щеки, шею.

— Я тоже только за, но давай сначала поговорю с Натали. Нужно сообщить ей… быть может, она сможет настроиться или… ну не знаю…

— Попробовать можно, — отвечает с улыбкой генерал. — Кто знает, как у нагов это работает.

— Ты еще останешься, или уже пойдешь домой? — спрыгиваю с мужских колен.

— Если я тебе еще нужен, конечно, останусь, — отвечает так, что мне хочется еще раз его поцеловать. Сдерживаюсь. Едва-едва.

— Побудь немного. Вдруг, сестра захочет услышать и твою версию. Я быстро.

Получив напоследок еще один поцелуй, взбегаю по лестнице. Тихонько стучу в дверь спальни Наташи.

— Можно я войду? — спрашиваю.

Ответа нет. Стучу еще громче.

— Наташ?

Ответа нет, поэтому я позволяю себе войти. И вижу, что в комнате никого нет! Более того, кровать даже не расстелена! А окно открыто. Сбежала?

— Эйнар! Она сбежала! — кричу, кидаясь к окну.

Генерал оказывается в спальне почти мгновенно. Бегло осматривает комнату, а затем берет меня за руку и отводит в коридор. Его глаза кажутся темными провала на бледном лице, когда он говорит:

— Она не сбежала, Варя. Ее увели. Насильно.

И показывает мне то, что я сразу не заметила. Две маленькие капли крови возле окна.

— О, нет! И что теперь делать?! Где ее искать?! Надо посмотреть, может, еще где есть капли и…

Уже возле двери меня ловят руки Эйнара и останавливают.

— Варя, подожди минутку. Я сейчас сам спущусь и посмотрю следы. Для тебя это может быть опасно. Пойдем, закроешь за мной дверь и посидишь в магазине, пока я все проверю.

Я не сразу понимаю, о чем он говорит. Предлагает помощь? Правда? Мне не верится. Я привыкла все сама решать, а тут кто-то берет часть моей ноши. Причем, делает это совершенно спокойно, не выдавая за великий подвиг.

— Спасибо, — отвечаю непослушными губами.

А потом выпускаю Эйнара на улицу и терпеливо жду. Как мне кажется, очень долго. Хотя на самом деле все занимает минуты. Когда он возвращается, с порога, видя мое нетерпение, говорит:

— Ее не простые бандиты похитили. Я просмотрел место. У них был особый артефакт, парализующий нагайну. Они четко знали, что представляет собой твоя сестра, возможно, виделись с ней раньше. Действовали четко и слаженно. Наверное, где-то немного просчитались, из-за этого Натали смогла сопротивляться, и мы нашли те капли крови. Возможно, делали ставку на то, что она нагайна и не взяли в расчет, что ты запечатала ее магию, отчего твоя сестра могла попасть под действие парализующего артефакта не сразу, или не в полной мере.

— Ладно. Если это не просто бандиты и не ради выкупа, тогда кто? Только не говори, что это из-за того объявления о розыске.

— И да, и нет. Почерк очень похож на работу тайной канцелярии.

— Ой, мамочки… — ноги не держат меня, я сажусь на ближайший стул.

Генерал присаживается на корточки возле меня, берет мои холодные ладони в свои руки.

— Не спеши расстраиваться. Я сейчас схожу в контору, разузнаю, что смогу и вернусь. Или, если ты будешь спать, то могу…

— Эйнар?! Ну какое спать? — перебиваю его. — Я сейчас на таких нервах, что не усну. Возвращайся, я буду ждать.

И снова провожаю генерала, а закрыв дверь, чтобы как-то успокоить нервы, принимаюсь за уборку. Вычищаю печь, натираю столы, вымываю полы до блеска. Работа снимает с тела нервное напряжение. А вот мозги… они продолжают кипеть. Но когда руки что-то делают, справляться с мозгами становится проще.

В этот раз генерала нет гораздо дольше. Я уже закончила уборку, перемыла посуду, вычистила кастрюли, а его все нет. Присев в кресло, я как-то незаметно для себя, задремала.

И снова я вижу только белый туман вокруг.

— Надо же, кого я вижу, — доносится до меня насмешливый голос.

— Я просто проходила мимо, — сообщаю куда-то в туман.

— Ясное дело. Ничего. Я подожду, время еще есть.

— Для чего есть время? — спрашиваю.

— У внучки твоей еще есть время, но немного…

— Что? Что ты знаешь о Наташе? Где она? Как ее найти?

Я бегаю по туману, снова и снова задаю вопросы, но ответом мне служит тишина. Просыпаюсь резко, от стука в дверь. Бросив быстрый взгляд в окно, отмечаю, что уже сереет.

— Ну что? Есть новости? — спрашиваю, едва закрывав за генералом дверь.

— Я был прав. Натали забрали наши. И… у меня не очень хорошие новости.

Эйнар смотрит на меня печальными глазами.

— Говори, — прошу его, не замечая, что он привычно взял мои руки и греет холодные, слегка дрожащие пальцы в своих ладонях.

— Скорее всего, приказ отдали из королевской резиденции.

— Что? В смысле… король? А зачем ему Натали?

— Может, и не король. Но кто-то к нему приближенный.

— Значит, нужно срочно выезжать, нужно дойти даже до короля, нужно…

— Варя, подожди. Думаешь, тебя вот так с наскока пустят к Его Величеству.

— Ну ты же не последний человек в королевстве. Может, тебя пустят? Попробовать нужно. Натали — моя семья, пойми.

— Мы не можем бежать, сломя голову, сначала надо продумать план.

— Если ты не можешь, я сама пойду, — осторожно высвобождаю свои пальцы из его рук. — Ты и так много сделал, но сидеть и ждать — это выше моих сил.

— Сутки ты можешь подождать? Я понимаю, что о многом прошу, но раньше — никак. Варя… дай мне двадцать четыре часа на подготовку. А потом мы полетим.

— Хорошо… Это, правда, очень долго, но я доверяю тебе.

Генерал горячо целует меня напоследок и быстрым шагом уходит. Я же остаюсь вариться в собственных мыслях. Мой самый большой страх — потерять Наташу, как я потеряла дочь. Это почти ужас, когда не способен связно мыслить и нормально функционировать.

Я не знаю, как я пережила эти сутки. На рассвете ждала генерала. И не дождалась. А когда часы пробили десять утра, я поняла, что все — ждать бесполезно. Не знаю, что произошло, но надеяться мне на него не стоит.

— Алик! — зову фамильяра, подозрительно тихого последние сутки. — Алик! Ты мне нужен, покажись!

Что-то раздраженно бурча, пончик появляется на углу подвесного ящика.

— Алик, мне нужна твоя помощь! Наташу похитили, подскажи, как мне…

— Я ничем не могу помочь, — перебивает меня фамильяр.

Внимательно смотрю на его уже почти не пыльную физиономию.

— Не можешь, или не хочешь? — уточняю.

— И не могу. И не хочу.

— Предаешь нас, да?

— Я не могу помогать темной силе! Это все равно, что помогать самой тьме! Мы светлые, а Наташа — нет! Вот пусть…

— Ничего не пусть! Она — моя семья! Кто, если не я ей поможет? Кто, если не семья, придет на помощь? Может, у вас тут и нормально каждый сам за себя, но у нас так не принято! У МЕНЯ так не принято!

Разворачиваюсь к нему спиной и ухожу в спальню. Вспоминаются слова: «Когда все от тебя отвернутся, только я смогу помочь».

Значит, так тому и быть!