Фунт изюма для дракона

Глава 9

Резко поворачиваюсь в сторону пончика, который сидит на краешке стола с совершенно невинным выражением на сдобной морде.

— Шутишь? — спрашиваю.

— Возможно. Но бережёного — Бог бережет, так, кажется, у вас говорят?

— А ты откуда знаешь?

— Вы теперь влияете на дом и на меня, конечно. Так что я скоро много чего вашего перейму. И шутить вот так — это тоже ваше, я просто пользуюсь.

— Ладно, — все-таки беру нож, а потом еще и маленький топорик, который передаю Наташе.

— Зачем оно нам? — удивляется внучка. — Мы же не сможем этим воспользоваться. Ну я так точно.

— Иногда оружие достаточно просто показать, чтобы решился конфликт, — отвечаю, заворачивая лезвие ножа в несколько слоев ткани и засовывая за пояс.

Мы выходим на улицу, так сказать, во всеоружии. И смешно, и не очень. Наташа нашла на заднем дворе вполне приличную тачку, которую мы решили взять с собой. Все лучше, чем в руках тащить. Я разделила монеты на более мелкие и покрупнее, спрятав их в разные карманы. Не стоит светить, что у нас есть деньги, рискуем нарваться на грабителей. В общем, подготовились мы нормально.

Некоторые прохожие совсем не обращают на нас внимание, а некоторые — провожают долгими взглядами. В хозяйственном магазине молодая девушка-продавец упаковала нам все, что может понадобиться для уборки, включая то самое, мягкое мыло, и сказала, что такой объемный заказ у них принято доставлять. Вздохнув с облегчением и поблагодарив, дальше мы идем по продуктовым магазинам.

Наташа страдает без сладкого, поэтому целую серебряную монету мы тратим на всякие вкусняшки: зефир, орешки в шоколаде, кофе (вернее, подобие этого напитка, со схожими вкусовыми качествами и ароматом), мармеладные дольки с разным вкусом и прочие вредные для фигуры и зубов продукты.

Мясной магазин — предпоследний. Тут уже я разгулялась, как могла. Набрала мяса, попросив сделать фарш. Потом нагребла мякоть, вырезку, куриные ножки, сердечки, тут же отоварилась черным и красным перцем, лавровым листом. В общем, из мясного меня Наташа забирала с боем. К счастью, на протяжении всей вылазки в город, ни нож, ни топорик нам не понадобились. Прохожие старались держать дистанцию, что нам, конечно же, только на руку.

Напоследок набрав овощи и фрукты, мы возвращаемся в свой магазин. Теперь уже и я вижу те буквы, которые Наташа разглядела сразу. Они везде — на крыльце, на окнах, пороге, двери.

— Завтра займемся уборкой, — говорю внучке. — А сегодня — пиршествуем.

Первое, что сварила в новом мире — суп с фрикадельками. Нежный, легкий, с прозрачным бульоном и идеально кругленькими шариками фарша — он идеален для тех, кто несколько дней недоедал. С горячим хлебом — супик улетает за минуты.

— Это же надо, такое расточительство, — зудит Алик. — Хлеб они купили. Вы же сами можете это все сделать, даже лучше. Тут вот тесто перестояло! А вы эту гадость едите.

— Не порть кайф, — перебивает его Наташа, блаженно жмурясь и доедая последнюю ложку супа.

— Вы продуктов заказали? Пора уже и дело начинать, — опять бубнит неугомонный пончик.

— Мы все заказали, но привезут их не раньше послезавтра. Потому что завтра нас ждет генеральная уборка и дай нам бог сил, убрать всю эту домину за один день, в чем я очень сомневаюсь, — сообщаю фамильяру, сыто откинувшись на стуле.

— Слабенькие какие-то мне хозяйки попались, — жалуется наглый пончик.

— Так и ты не больно силен, — отвечаю. — Каждому нужно время на адаптацию. А потом ка-а-ак ударим отборными плюшками по голодающему городку!

Помыв посуду, мы поднимаемся на второй этаж. Там Наташа немного прибрала одну-единственную спальню. Убрала пыльные шторы, постелила чистое, хоть и пропахшее сыростью белье. И в эту ночь я опять спала, как ребенок. Так и привыкнуть недолго.

А на следующее утро у нас встала проблема — в чем делать уборку? Платья у нас те единственные, которые я тогда с чужой веревки сняла. Если в них прибираться, то в чем тогда ходить? Я вчера присмотрелась к магазину готовых нарядов, но должна сказать, хорошая, добротная вещь тут очень дорого стоит.

— Смотри, что я нашла! — это Наташа радостно вылезает из старого гардероба.

И демонстрируем мне связку чистых, но совершенно разных гольфов, или чулок, пока не понятно.

— И вот еще, — с хохотом достает несколько блузок. С кружевами, декольте до пупа. — А вот к ним юбки!

И ко мне летит вишневого цвета крайне безвкусно пошитая бархатная юбка.

— В таком костюме только в кабаре танцевать, — говорю.

— Для уборки — самое то, — возражает довольная находками Наташа. — Все чистое, просто пропахлось шкафом и пылью. Давай примеряем?

Ох, надеюсь к нам никто не зайдет в гости, когда мы будем прохаживаться по дому в роли танцовщиц из Мулен Руж.

Сначала все шло неплохо. Мы начали уборку со второго этажа, чтобы не спать в грязи. Пока я вымывала спальни, Наташа занялась уборными и гардеробными. Сколько она там нашла всякого разного барахла — не счесть.

Что-то мы оставили, чтобы использовать вместо тряпок, что-то — в качестве одежды. Но большую часть пришлось вынести на мусор.

Удивительно, но то мыло для уборки, что посоветовал пончик, действительно очень облегчало наш труд. Если честно, за подобное средство на Земле шла бы кровавая война. Совсем немного капнуть в ведро — и легко отмывается старая грязь, потеки на ванной и мутные зеркала. А если добавить средства побольше, то спокойно отмывается засохший сто лет назад жир, ржавчина и плесень!

Реально, как в рекламе по телевизору! Легко проводишь рукой — и у тебя прямо под тряпкой образуется сияющая и чистая поверхность. Домохозяйки земли за подобное средство почку бы продали! Э-эх…

Именно благодаря мягкому мылу, мы в четыре руки довольно быстро вымываем весь второй этаж. Даже окна и зеркала!

Перебравшись на первый этаж, мы понимаем, что тут работы гораздо больше. Но это ничего. Лиха беда — начало. Приготовив на скорую руку бутерброды, с удовольствием их съедаем и принимаемся за вторую часть «Марлезонского балета», решив сначала заняться магазином, а уже напоследок — кухней и подсобными помещениями.

Помещение магазина встречает нас комьями пыли и потеками какой-то непонятной грязи. Сначала мы принимаемся за многочисленные полочки. Потом — витрины. А затем мой взгляд случайно поднимается вверх, и я ахаю.

— Что? — переспрашивает Наташа, в очередной раз чихнув.

— Ты только посмотри на эти светильники. Ужас какой! Стоит их зажечь и все, что мы убирали — коту под хвост. Они же черные! И пыли там три слоя. Вонять будет неимоверно. Где у нас там была лестница?

— Ба, у тебя щека грязная. И вообще, может не будешь лезть на высоту? Сломанная нога не поможет нам открыть магазин.

— Ой, не каркай под руку! — отмахиваюсь от внучки и тяну лестницу к самому ближнему светильнику, как раз над входной дверью.

Задираю юбки, заткнув длинный подол за резинку на талии, из-за чего сразу становится видно мои разноцветные чулки из разных пар — один красный в полосочку, а другой — черный в горошек. Но мы с Наташей не особо на этом зацикливались. Чулки теплые, удобные. И все равно их под юбкой не видно!

Поставив ведро на верхнюю перекладину лестницы, залезаю и сама. Медленно и аккуратно. Травмы в мои планы не входят, так что…

И все идет, вроде бы, отлично. До той самой минуты, пока входная дверь не распахивается, подбивая неустойчивую ножку лестницы.

— Ай!

Только и успеваю я сказать. Попытка удержать равновесие прискорбно проваливается, нога соскальзывает, роняя туфель. «Кажется, сила притяжения одинакова во всем мирах», — только и успеваю я подумать, падая, увы, вниз.

Морально готовлюсь к столкновению с твердым полом, сжимаю зубы, чтобы не прокусить язык и… падаю на что-то мягкое.

— Ох! — раздается рядом с моих ухом приятный мужской баритон.

Открыть глаза сразу не решаюсь. Сначала наощупь определяю, куда же я приземлилась. Так… под пальцами какая-то ткань. Приятная, похоже, шелковая, с пуговицами. Угу. Оу, под тканью ощущаются твердые мышцы. О-о-о, очень даже твердые.

Другой рукой поднимаюсь выше. Щетина колет пальцы, подбородок волевой и с ямочкой. Губы… неожиданно мягкие.

— Обычно, перед тем как начать тактильное знакомство с женщиной, я предпочитаю сначала узнать ее имя, — сообщают мне все тем же баритоном, почти касаясь ртом моего уха. — Но, если вы сторонница сразу перейти к делу, кто я, чтобы спорить?

И вслед за этими словами, мужские руки самым наглым образом принимаются гладить мои бедра. Глаза распахиваются сами собой, и я сразу же оказываюсь лицом к лицу с владельцем густого баритона — темноволосым и кареглазым мужчиной, сейчас глядящим на меня с насмешливым интересом.

С тем самым генералом, от которого мы не так давно дважды сбежали!

Ой-ёй! Что делать-то? И как на зло, платок с головы упал, когда я завалилась. Чем же… как же?

— Может, отпустите уже? — спрашиваю у мужчины, а то стоит, довольный до невозможности.

— Да? Вы уже в состоянии стоять на ногах?

— Уже да, — киваю.

Генерал аккуратно, словно стеклянную, ставит меня на пол. И тут мы оба обращаем внимание, что я все еще держу в руке мокрую тряпку. И пока сидела у него на руках — прижимала ветошь к одежде мужчины. Поэтому теперь на его чистеньком камзоле огромное мыльное пятно.

— Ой, — говорю.

Генерал смотрит то на пятно, то на меня.

— А вы снимите камзол, я его быстро застираю и будет, как новенький, но немного мокрый, — предлагаю самый приемлемый вариант.

Наташа возле полок вообще стоит и, похоже, даже не дышит. Как мышь под веником.

— Да, пожалуй, это самый лучший вариант, — внезапно соглашается мужчина и снимает камзол. Я привычно засматриваюсь на его широкие плечи под белой рубашкой. Э-эх…

— Не получится отстирать?

— Что? — переспрашиваю.

— Ну вы так тяжко вздохнули, я подумал, что не получится отстирать, — повторяет генерал.

Вот, ёк-макарёк, я, оказывается, вслух страдала?!

— Не волнуйтесь, все получится.

Почти выхватываю у него одежду и быстро отхожу в дальний угол магазина, выписывая себе мысленный подзатыльник. Так, Варвара, соберись! Да, у тебя не было мужика больше тридцати лет, но не стоит себя вести, как девочка-подросток, ты взрослая женщина и со своим либидо вполне можешь справиться! И вообще, с чего оно, вдруг, проснулось, либидо это??

Бросаю осторожный взгляд на генерала, который как раз прохаживается по магазину, рассматривая лепнину на полках, лестнице. Не, ну так-то понятно, почему либидо проснулось… мужчина-то хорош, даже очень хорош.

Сообразив, что опять пялюсь на его спину и то, что ниже ее, поворачиваюсь к миске с чистой водой и прикусываю язык. Больно, но мозги прочищает! Ужас какой! На старости лет совсем стыд потеряла!

Потом вижу перед собой тонкие девичьи руки, застирывающие ткань, и такая… ну не совсем старости… Прямо зло берет! И вообще, а чего он пришел? Мы от генерала этого бегом бежали, а теперь здрасьте-пожалуйста, прибежали просто к нему!

— Кхм… а вы какими судьбами к нам? Магазин еще закрыт, — подаю голос.

— Да вот… не успел вернуться в город, а мне уже сообщают, что у нас снова открыт дом, где начались все проблемы общенародного масштаба. Решил наведаться, посмотреть что да как. С вами познакомиться.

— Да? Ну знакомьтесь.

— Генерал в отставке, Эйнар Хейминг. Возглавляю совет города, прибыл к вам как должностное лицо, но что-то пошло не так…

На этой фразе мужчина слегка улыбается и я, не сдержавшись, улыбаюсь в ответ. Наташ продолжает молча вытирать пыль. Мне кажется, в том месте, где она сейчас стоит уже можно даже не полировать.

— Еще раз простите за мое неожиданное приземление, — говорю, рассматривая камзол. Вроде, отстиралось все мыло.

— Ничего. Это и моя вина тоже. Я как-то не подумал, что в общественное место нужно заходить со стуком. Распахнул дверь и получил… интересный опыт.

С моих губ срывается смешок. Мне это генерал нравится все больше! И красавец, и юмор приятный.

— Не такой интересный, как я, — отвечаю.

И затыкаюсь, потому что понимаю, что только что кокетливо стреляла в него глазками. Алло, Варя?! Ты в курсе, что он представляет власти в этом городе? А тебя, дуру, разыскивает полстраны за огромный список противозаконных нарушений!

— А мы — Барбара и Натали, — наконец-то просыпается внучка. — Были в вашем городе проездом и случайно зашли в этот дом. А потом выяснили, что он — местная достопримечательность. И теперь вот… обустраиваемся.

— Ну что же, я рад, что вы решили обосноваться в Соврасе. Мы тут рады новым гражданам, тем более, если они распечатали светлый дом.

— Мы нечаянно, — шучу и получаю генеральскую улыбку, от которой хочется растечься лужицей, но я крута — держусь.

— Скажите, а мы с вами прежде не встречались? — неожиданно спрашивает, всматриваясь в мое лицо.

— Нет, — резко хватаю камзол и почти впихиваю в руки его владельца. — Я бы запомнила.

— Да и я провалами в памяти не страдаю… Но почему-то у меня странное ощущение, что я уже слышал ваш голос и видел лицо.

— Не знаю, — деланно пожимаю плечами, — у меня такого ощущения нет.

— И у меня нет, — вякает Наташа. Уж лучше б сидела тиха, как раньше.

Генерал бросает быстрый взгляд на мою внучку, потом надевает камзол. По всей передней полочке которого теперь огромное мокрое пятно.

— Извините, — говорю.

— Не страшно, — отмахивается мужчина, а потом делает нечто, что заставляет меня замереть с открытым ртом.

Он поднимает руку, прикладывает к мокрому. По магазину словно пробегает волна теплого воздуха, а в следующее мгновение, генеральский камзол становится абсолютно сухим. Вот это да! Вот это я понимаю — полезное в быту умение! Не то, что мое «Всем спать!».

— Еще увидимся, — говорит генерал, поворачиваясь на выход. И уже возле самой двери добавляет. — И, кстати, мне очень нравится ваш наряд для уборки.

Мужчина выходит, дверь закрывается. И только тут я понимаю, что все это время я стояла с подолом, подвязанным к талии, обнажая веселые чулочки до самых колен.

— Да уж… такую встречу он точно не забудет, — комментирует Наташа.