Фунт изюма для дракона

Глава 2

Кашляя и выплевывая воду, пошатываясь встаю, сначала на колени, потом на ноги. Оглядываюсь, не понимая, что произошло и где я. Вокруг какое-то… озеро? Река? Почему-то все поросшее осокой и камышом. Что-то я не припомню в черте города такой реки…

И тут меня ка-а-ак стукнет!

— Наташа!

Дергаюсь всем телом и принимаюсь метаться по реке взад-вперед и горланить:

— Наташа! На-а-ата!! О, Господи! Господи, пожалуйста! Прошу, не надо! Не надо так со мной опять! Господи! Вну-у-учка!

Ныряю в воду, прощупываю илистое дно руками, выныриваю:

— Наташа! Бусинка! — Зову внучку давно забытым детским прозвищем, внезапно всплывшим в памяти. — Ната-а-а?!

— Ба?

Вздрагиваю, как от удара, услышав тонкий девичий голос рядом с собой. Резко поворачиваюсь. В десяти шагах от меня сидит в воде, смешно растопырив торчащие из воды худенькие коленки рыжая девушка. Не знаю, на вид, лет восемнадцати, а может, и меньше. На голове у нее хорошо устроилась огромная зеленая жаба, ярко сверкая на солнце крупными бородавками.

— Ква! — издает земноводное, надувшись и выпучив гляделки.

— А-а-а! — девушка моментально подскакивает, с воплем стряхивает со своей головы животное и бежит в мою сторону. — Фу!! Дрянь какая!!

— Так, девонька, подскажи, ты случайно не видела тут девушку? Лет двадцать на вид, волосы до плеч, русые… — начинаю описывать внучку, крепко держа за руку незнакомку.

— Э-э… ты чего? Это же я, — девушка выпучивает на меня глаза так же недавно это делала жаба.

— Кто я? Извини, миленькая, я тебя что-то не узнаю.

— Наташа! Я — Наташа!

Девушка почти кричит и бьет себя рукой в грудь. Потом резко замолкает и до-о-олго смотрит туда, где должна быть эта самая грудь, потом резко поднимает на меня взгляд.

— Что вообще происходит? — спрашивает она.

— Кхм… не знаю, миленькая, — а сама отпускаю девушку и отхожу потихоньку. Надо же, бедненькая, такая молодая, а уже с расстройствами психики. — Ты извини, но тут где-то должна быть моя внучка, я пойду ее искать, а ты… ты тут можешь и дальше купать, или что ты тут делала…

— Ба?! Ну ты чо? Это же я! Правда, не знаю, как я теперь выгляжу, но раз ты у нас нынче — рыжая красотка, то, наверное, и я не хуже. Где тут можно на себя посмотреть?

Мы одновременно опускаем головы вниз. И видим свое отражение в воде.

— Ма-а-атерь Божья! — Ахаю я, не веря глазам, принимаюсь щупать себя за плечи, живот, поднимаю руки вверх.

Тонкие, белые, девичьи руки! Ни тебе артрита, ни венок, ни пигментных пятен! Потом я перевожу взгляд на внучку. Худенькая, беленькая с синевой, но очень красивая девушка.

— Наташа? — спрашиваю, внезапно ощутив резкое сердцебиение и нехватку воздуха.

— Да, бабуль, это я, — подтверждает рыженькая, кивнув мокрой головой.

— Где моя сумка? — спрашиваю, принимаясь возить ногой по дну реки.

— Зачем она тебе? — удивленно спрашивает внучка, отмахиваясь рукой от комара.

— Мне нужно мое лекарство. Срочно.

— Видала я вчера твое лекарство, — хмыкает Наташа, — ты его об голову Виталика разбила. Так что все, придется теперь без него.

В общем-то, прохладная водичка реки тоже неплохо приводит в чувство. Спустя несколько минут стояния, чувствую — пора бы и вылезти, а то сама сейчас заквакаю.

— Пошли на берег, — говорю внучке. — Надо провести мозговой штурм на тему: что вообще происходит и кто мы теперь такие?

— Так а что тут непонятного? — легкомысленно спрашивает Наташа. — Мы с тобой — попаданки. Скорее всего, куда-то в другой, магический мир. Теперь у нас появятся красивые ухажёры, минимум — герцоги, но скорее всего — какие-нибудь принцы. И заживем мы с тобой в замке, будем праздники и балы устраивать.

— Что-что? — переспрашиваю у нее, вытаращив глаза. Потом дотрагиваюсь ладонью до лба внучки. — Жара нет. А бредишь.

— Ба! — Наташа раздраженно отмахивается от моей руки. — Ты если ничего не понимаешь в этом, то просто слушай. Мы вот жили на Земле, ты больше в жизни разбиралась, я тебя слушалась… иногда. А теперь ты меня будешь слушаться, потому что Я сейчас более опытная. Ясно?

— Неа. Мне нужна моя сумка, — осматриваю беспокойным взглядом место нашей «высадки».

— Не поможет тебе твое лекарство! — Наташа почти сразу теряет терпение. — Потому что тут все другое. А вот я — помогу, потому что я много книг о попаданках прочитала и знаю, как все устроено. Вот сейчас дождемся из того леса принца и поедем…

— Наташ, хорош уже чушь нести, — перебиваю внучку. — Какой принц будет тут кататься по вечерам? Нормальный человек по лесу ночью не ездит. Так что давай, будет сами выбираться. Нам надо бы в город…

И тут где-то недалеко раздается звук шагов и мужской голос.

— Говорю тебе, я где-то тут слышал женский визг.

— Вот видишь, я же говорила! — Наташка подскакивает с того места, где сидела. — Я тут, мой принц!

— О, слыш, я ж говорил, — мужские голоса уже довольно близко от нас.

Недолго думая, хватаю внучку за руку и тащу под старую иву, опустившую свои длинные ветви до самой воды.

— Что ты делаешь? — Наташа пытается вырваться.

— Прекрати! Где ты слышала, чтобы принцы разговаривали, как алкаши на районе? Сиди тихо!

Мы обе прячемся поглубже в ветки и смотрим, кто выйдет из зарослей кустов к берегу. Долго ждать не приходится, буквально через минуту на травку выходят двое мужчин. Бороды нечесаные, рубахи грязные, башмаки в комьях земли.

— Точно, ты у нас опытная попаданка, — говорю Наташе, — а то, по всему видать, наши два принца.

Внучка кривит мордашку, но не отвечает. Я же продолжаю наблюдать за мужиками. Если увижу, что идут в нашу сторону, придется нам отсюда бежать, только вот куда?

— Ну и где твои девки? — спрашивает один — постарше и повыше ростом.

— А че эт сразу мои? Мы оба слышали, как звали, — отвечает второй.

— А может это… то не девки были, а русалки?

Оба с одинаковой боязливостью смотрят на воду.

— Да не-е-е, — возражает второй — помоложе и потолще. — Откуда им тут взяться-то? Речка давно грязная. Тут только жабы и водятся. И пиявки.

Оба мужика в отвращении передергивают плечами. А внучка позади меня издает полузадушенный всхлип. Пиявку что ли нашла у себя?

— Ба-а-а… Ба, сними это с меня, а то я закричу, — яростно шипит внучка, показывая на свою тоненькую ножку, к которой присосались два черных кровососа.

— Спокойствие, только спокойствие, — говорю ей, подражая Карлсону, — это дело житейское.

И быстрыми движениями снимаю обеих пиявок, отшвырнув подальше.

— Ба? А что столько крови? Ба? Я сейчас умру? — Наташа уже собирается закатывать глаза и картинно валится на мягкую травку, но я такие спектакли видала и раньше, а потому действую резко.

— Так, я что-то не поняла… кто из нас двоих опытная попаданка? Точно не я. Ты сказала, что знаешь, как оно работает. Давай, командуй, что нам теперь делать?

— Я? Так… эм… надо подумать… — в глазах Наташи появляется огонек жизни, в обморок она больше падать не собирается, а значит, цель достигнута. — А, точно! Раз в лесу нас принц не встретил, значит он, наверняка, в ближайшем городе живет. Вот туда и нужно идти!

Внучка довольно улыбается.

— Отличный план. Сейчас подождем, пока эти мужички уйдут и тоже пойдем. Предлагаю шагать тихонько за ними следом, наверняка они где-то тут недалеко живут. Что скажешь?

— Отличная идея, бабуля! — Наташа уже просто лучится восторгом. — Надо же какое классное нам попало приключения. Скажи, круто?

— Ну не знаю, — усмехаюсь, — тебе, может, и круто, а меня так почти всмятку.

— Да ладно тебе. Ты посмотри на себя — молодая, красивая, но со своими, старыми мозгами. Разве это не счастье? И тело молодое и разум опытного человека — огонь же?

— Огонь, — соглашаюсь.

А ведь и правда, неплохой расклад получился. Единственное, что настораживает — это мир, куда мы попали. И тот факт, что ничего не помним о жизни этих девушек, тела которых нас попались. Кто они, откуда? Есть ли у них родня? Мужья?

Тем временем мужики, что-то нашли в траве:

— О! Глянь! Я же говорил, что слышал тут женщин. Вон их платья лежат.

— Значит, они пошли купаться, — довольно улыбаясь говорит второй.

— А давай их подождем? — предлагает первый.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Мужики!! Идите уже домой, блин! Холодно тут стоять в мокрых… рубашках. Комары достали уже! Вон внучка моя стучит зубами от холода. Заболеть еще не хватало в этом вашем лучшем из миров! Где наверняка, нет ни антибиотиков, ни капель для носа сосудосуживающих! Можно, конечно, вспомнить свое детство и лечить горячим молоком и козьим жиром, да только и их тоже для начала надо бы раздобыть!

— Да че-то скучно… — наконец-то заявляет тот, что потолще. — Пошли уже. Может, эти дуры утонули, а мы сидим тут.

— Так это, тогда давай хоть платья заберем? Смотри, богатые, расшитые. Девкам подарим, авось и получим что взамен, — хихикает второй.

— А путная мысль, однако!

И эти два, прости господи, местных жителя, скрутив наши платья подмышку, уносят их!

— Ба?? Мы че? Вот так… в этих ночнушках пойдем? — спрашивает Наташа немного испуганно. — Мы же замерзнем. Судя по температуре воздуха, не лето уже.

— Спокойствие, только спокойствие, — смотрю, эта фраза скоро станет моей любимой, — если быстро двигаться — не замерзнем. Нам бы до ближайшего города, или деревеньки, а там — раздобудем вещи. Мужики пошли в ту сторону, давай и мы туда же. Только окольными путями.

— Ба-а-а, у меня ноги замерзли ужасно. И вообще, слабость какая-то… сильная.

Оглядываюсь, Наташа и правда, выглядит не самым лучшим образом — синева кожи усилилась, глаза впали, даже губы побелели. Испуганно подбегаю к ней, принимаюсь растирать совершенно замерзшее девичье тело. Плечи, руки.

— Давай, миленькая, пошли. Движение разгонит кровь.

Беру ее ладошку, переплетаю наши пальцы, остро ощущая, насколько ее тело холоднее моего.

— Будет тяжело — опирайся на меня, я теперь не старая галоша, вполне могу тебя и дотащить, куда нужно, — болтаю и тяну внучку за собой. — Давай, Наташенька, шевели ножками, давай, бусинка моя.

Так потихоньку, разговаривая и увещевая, почти тяну за собой внучку. Она еле двигается и становится все холоднее и холоднее. Уже почти теряю надежду на благополучное завершение нашего влипанства-попаданства, когда на горизонте показывается одинокий домик, из трубы которого валит дымок.

— Люди, Наташенька, там люди. Давай, совсем немного осталось, давай, бусинка моя.

Почти несу внучку на руках, к счастью, нынешнее мое тело и правда, удивительно выносливое и сильное, привычное к физической работе. Из чего делаю вывод, что я — не благородного сословия.

Худо-бедно, заползаем мы на невысокое крылечко. Изо всех оставшихся сил, стучу в дверь.

— Прошу приюта! Помогите, пожалуйста! Нас… обокрали! Дядю нашего убили! — Придумываю на ходу жалостливую историю. — Прошу! Моя сестра замерзла. Не дайте нам умереть!

— Уходите! Уже солнце почти село! — Доносится из-за двери грубый мужской голос. — Мы никого чужого ночью не пускаем! Ибо порождения тьмы спускаются на эти земли, когда темнеет! А вдруг и вы не женщины, а тьма в их облике?! Уходите!

Вот повезло же попасть в мир, где тьма не только на улице, но и в головах людей! Эх, мне бы сейчас сюда мою трость!