Гадалка для холостяка

Глава 11. Постоянно улыбающийся засранец!

— Ашшш… — шиплю я и морщусь от нестерпимого зуда.

Рука так и норовит притронуться к воспаленной коже и содрать, как старый лейкопластырь, но я мысленно бью себя по ладони, чтобы не занести какую-нибудь заразу.

Не думала, что просроченная угольная маска может нанести столько ущерба. Это же не протухшее яйцо… Но, оказалось, моя кожа слишком чувствительная и нежная, чтобы терпеть недоброкачественный продукт.

Это всё засранец Миронов виноват! Столько за выходные убытков мне причинил, что даже его пожалованные с барского плеча двадцать тысяч не возместят потраченных нервов, раздраженной кожи на лице, отсутствие нормального сна, потому что этот надравшийся заумник уснул на моем диване и спать мне пришлось сидя, скрючившись за кухонным столом с маской на лице, которая за ночь высохла и сделала мое лицо похожим на засохший стручок гороха. И это, не считая аренды унитаза, к которому, конечно, я имею прямое отношение, но я же не думала, что чертов доцент притащится справлять не по своей воле нужду ко мне домой. А оладьи? Кто возместит оладьи, которые я нажарила на несколько дней? Этот несносный Миронов в один приход сожрал три моих завтрака! Три! Степан Васильевич после ухода преподавателя меня чуть не проклял, когда увидел, что блюдо с пышками практически пусто.

Уххх, как же чешется, не могу! Разодрать готова!

Смотрю на себя в зеркало на втором этаже женского туалета. Это катастрофа! Беда!

Красные воспалённые пятна не скрываются даже под толстым слоем тоналки. Я и так уже похожа на бальзамированную старушку, а они всё пылают и пылают.

Встряхиваю головой, чтобы мои светлые волосы упали на лицо. Маску медицинскую, что ли, надеть? Так от парникового эффекта под ней кожа еще больше взопреет и воспалится. Что же делать? Как в таком виде идти на занятия? Тем более сейчас лекция у виновника всего этого безобразия со мной, а следом семинар, где дотошный Миронов будет требовать с меня решение проклятой задачи, которую я обещала ему выполнить несколькими способами и о которой, между прочим, из-за этого самого Ильи Ивановича попросту забыла. Хотела подготовиться, инет покапать, Мавдейкина подключить, а пришлось свои законные выходные потратить на говнюка и его энергетические потоки.

Вот что мне теперь делать? И не ходить на пары — тоже не вариант. Миронов потом три шкуры сдерет, а у меня всего одна и та чесоточная. Черт. Как же зубы сводит от зуда. Теперь поспать на лекции не удастся, чешется невыносимо.

Глубоко выдыхаю. Бросаю на себя последний бесполезный взгляд в зеркало. Ну и страшилище. Я похожа на эпидемиологического больного…

Эээ… о чем я сейчас подумала? Эпидемиологического больного?

Янка, ты гений!

Довольная собой, забираю рюкзак с подоконника и достаю из него бейсболку. Девочкам в помещении можно сидеть в головном уборе. Заберусь на последний ряд, прикроюсь кепкой, сверху волосами и уткнусь в сгиб локтя. Попробую покемарить хотя бы так.

Посылаю воздушный поцелуй Авдею, сидящему за первой партой, и протягиваю ему свою тетрадь для конспекта. Одногруппник осведомлен, что я иду спать, поэтому с ним на лекциях сидят только мои тетради, куда Мавдейкин записывает мне лекции. Мило улыбаюсь парню, замечая с каким подобострастием блестят у него глаза. Так всегда происходит после выходных. Скучает, парниша!

— Яна, ты такая стильная сегодня, — восторгается одногруппник.

Ага, как гопник с подворотни: в черной кепке, широком черном худи и лосинах, поверх которых надеты грубые черные бутсы. Это Мавдейкин, благодаря паршивому зрению, моего фейса с красными волдырями не видит, а так точно — икона стиля!

Вообще, сегодня я решила не выделяться. Была бы возможность, я бы с удовольствием слилась с мебелью, чтобы Миронов меня не заметил.

Благодарно подмигиваю парню и устремляюсь вверх к самой последней парте. Здороваюсь по пути с ребятами и плюхаюсь на стул одновременно с прозвеневшим звонком.

Засранца Миронова еще нет. Он, по обыкновению, всегда задерживается на пять минут, давая опаздывающим к первой паре студентам успеть подтянуться. Хотя бы за это его можно уважать.

Ровно через пять минут аудитория стихает, потому что в помещение входит он. Как всегда стильный, опрятный и мега-привлекательный говнюк.

Хихикаю про себя. Ну как же ему подходит это прозвище!

Твердыми уверенными шагами Илья Иванович следует к своему столу, удерживая в руке телефон. Он никогда ничего лишнего с собой не носит: ни учебников, ни методичек, ни пособий. Кроме телефона на его столе лежит только пыль. Каждую лекцию он читает от себя, не прибегая к помощи заготовленных материалов. И за это его тоже стоит уважать.

Пока он идет, разглядываю фигуру из-под козырька. Мое дыхание учащается, и я не понимаю, с чем это связано. Я понимаю лишь то, что смотрю на него по-иному. Слишком много личного я узнала о нем за эти два дня. И не ясно, нравится мне это или нет. Я чувствую, словно нас объединяет общая тайна, хоть он о ней и не знает. От этого мне волнительно. Волнительно и, черт возьми, интригующе.

Сегодня на нем белая рубашка, рукава которой изящно подвернуты. Ммм! Обожаю, когда мужчины открывают вид на красивые руки. И он, о мой Бог, в классических брюках! Это такая редкость — видеть Миронова в брюках. В груди что-то такое дергается, а потом щекочет, точно невесомые крылья букашек. Чертовски красивый засранец!

Илья Иванович незаинтересованно здоровается с потоком и с ходу начинает вещать. Я ни черта не понимаю, о чем он говорит, потому что рассматриваю его торс. Когда он водит по воздуху зажатым в руке мелом, рубашка на его груди натягивается. И это так … опасно сексуально. Раз уж мне сегодня не выспаться, так хоть получу дозу эстетического наслаждения.

Вот как он может быть таким умным, симпатичным и одновременно с этим неприятным, заносчивым паршивцем с дурным характером?

Миронов смотрит внимательно на запястье. Морщит лоб. Важный какой, поглядите-ка. Умеет создать впечатление интеллигентности, аристократизма и уверенного в себе человека. И никто в этой большой аудитории не догадывается, как вчера этот интеллектуал заседал на моем архаичном унитазе.

Кручу головой по сторонам. Большинство учащихся усердно строчат лекцию, остальные ведут себя тихо и неприметно. Миронов никогда не делает замечания студентам на лекциях. А всё потому, что на его занятиях царит строжайшая тишина. Любой из нас здесь боится даже дышать, а не то, чтобы вести беседы с соседом или забивать скучающий болт.

Трель входящего сообщения на телефон Миронова нарушает безмолвие аудитории.

— Извините, — бросает нам Илья Иванович и берет в руки девайс. Водит по нему пальцами и улыбается.

Постоянно улыбается экрану! И меня это несказанно бесит. Кому он все время улыбается? С кем постоянно переписывается? С длинноногими красотками, из-за которых переживает его прикольная бабуля? Это же надо — привести внука к гадалке, чтобы узнать, когда он женится! Да такие, как наш доцент, не женятся никогда! У них на лицах написано «временно пользую». Как с таким красавчиком можно иметь отношения? Чтобы потом ревновать к каждой юбке?

Неет! Лично бы я никогда не смогла встречаться с таким, как он. Мне нужен стабильный, устойчивый на ногах и банковских счетах солидный мужчина чуть симпатичнее обезьяны. Чтобы он меня ревновал! Чтобы боготворил и одаривал всем, что пожелаю. Мне с его рожи воды не пить. Главное, чтобы не жмот был и не извращенец, а с остальным можно ужиться.

Ну вы посмотрите на него! Студенты рты пооткрывали, ждут, а он от телефона отлипнуть не может. Так кто же ему так щедро написывает? Может, бабуля и не в курсе, что у ее внучка девушка есть?

И отчего-то так гадко на душе становится, что начинаю злиться. И какая она? Должно быть красотка неимоверная.

Притягиваю рюкзак и рыскаю в поисках старенького андроида.

Ага, нашелся, голубчик! Мой рабочий телефон, по которому я консультирую, осуществляю запись и веду общение с клиентами.

Нервно закусываю губу и в телефонном справочнике отыскиваю сохранённый номер Миронова. Не знаю, что мной руководит, но я яростно открываю окно сообщения и… зависаю над экраном.

И что, Яна?

А ничего!

Он просил записать его на сеанс? Так будет сделано!

Печатаю:

«Здравствуйте, Илья Иванович...»

Что?

Ну ты и дура, Решетникова. Еще припиши — «пишет вам ваша студентка третьего курса Решетникова Яна».

Стираю.

Снова набираю:

«Доброе утро, засранец! Живот больше не мучал?»

Еле подавляю смешок и вновь стираю.

«Привет, красавчик!»

Черт!

Ладно, соберись Решетникова.

«Добрый день, Илья. Вы просили подыскать для Вас время на сеанс. Просьба еще актуальна? С уважением, Белладонна».

Читаю. Вроде хорошо.

Палец замирает над кнопкой «отправить».

А зачем мне все это? Чтобы он вновь пришел ко мне домой? Чтобы глубже тонуть в болоте и вранье? Миронов — не просто человек с улицы, Яна. Тебе с ним еще учиться до лета. Проигнорируй и он это поймет. Забудет ничего не значащий факт своей жизни и останется для тебя твоим преподавателем.

Смотрю на Миронова, почесывая зудящие пятна лице. И такая злоба накатывает. Я тут по его вине от чесотки мучаюсь, а этот паршивец благополучно лыбится.

Крепко зажмуриваюсь и нажимаю «отправить».

Телефон Миронова вновь раздражающе булькает, и я, крепко стиснув глаза, осознаю, что вот конкретно сейчас виновницей нарушенной тишины и студенческого ожидания является моя персона. От этого понимания у меня потрясываются коленки и каменеет живот.

А если он меня рассекретит? Если догадается? А если… если … Мне кажется, что мой испуг слышен и заметен всем.

Натягиваю кепку на нос и медленно съезжаю по спинке деревянной лавочки практически под парту. Знаю, что тем самым наоборот себя выдаю и привлекаю внимание, но на воре, как говорится, и шапка горит, и ничего с рефлексами самосохранения не поделаешь.

Не смотрю на преподавателя. В целях своей безопасности. Чтобы ненароком не пересечься с ним взглядами, в моем из которых он однозначно прочитает признание.

— Итак, продолжаем… — одновременно с голосом доцента мой до посинения пальцев стиснутый телефон вибрирует.

Это он. Святой теплоносос, это он, я уверена!

Мне страшно заглядывать в экран.

Поэтому решаю вынырнуть из своего убежища и оценить для начала внешнюю обстановку.

— Решетникова, псс, — от звука своей фамилии шугаюсь и неслабо прикладываюсь макушкой о парту. Блиин. Шишка теперь назреет. Приподнимаю кепку и раздраженно смотрю на одногруппника с немым вопросом: «Чего тебе, гад?». — Ты доделала свой курсач* по теплоносителям?

Что? Ну и идиот. Он решил поговорить об этом на лекции у Миронова, где даже муха боится зевнуть, чтобы её не услышали?

Одариваю одногруппника взглядом «пошел-нафиг-не-мешай».

— Нет, еще не закончила, — гневно шепчу и выпрямляюсь, почесывая ушибленное место. Гадство, целый курган растет на макушке.

— А на каком ты этапе? — не унимается.

Вот же привязался как хворь забугорная!

— Начинаю на днях, — сквозь зубы рычу и смотрю на парня расчленяющим взглядом.

Ага, вот прямо как сяду, как начну… так сразу и закончу!

— Ой, — вдруг припечатывается к спинке скамьи. — А … что это у тебя на лице? — прикладывает ладонь к своей щеке Павлик.

Эх, все-таки заметно. Ладно.

— МироновИльянка, — неожиданно для себя выпаливаю. Ну а что? Это же он виноват в моем нелицеприятном состоянии. — Слышал такое?

Парень очумело крутит головой и увеличивает зенки в объеме.

— Вот и я раньше тоже, — вздыхаю. Пока этот говнистый доцент не появился.

— Ааа… это не заразно? — мнется одногруппник и бочком сдвигается по скамье подальше от меня.

— Ну как сказать… Вот если я на тебя плюну, то будет заразно. А так… — пожимаю плечами, — не доказано.

Павлик хватает свои пожитки и со скоростью летящей пули уползает на противоположный конец ряда.

Вот, правильно! Держись подальше! У меня аллергическая реакция на идиотов.

Смотрю вперед, где представитель рода «умникус-засранус» распаляется над каким-то дико чумачечим графиком. И вдруг вспоминаю: телефон!

Сощуриваюсь, оценивая врага: на меня не смотрит и в целом спокоен как молекула при нулевой температуре по Кельвину.

Оживляю телефон и на экране появляется неотвеченное сообщение от абонента «Засранец».

Мои ладошки потеют, а пульс стремительно увеличивает свой скоростной режим. Стоит признать, но я нервничаю и предвкушаю.

Кликаю «открыть» и вожу глазами по тексту:

Засранец: Доброе утро, уважаемая Белладонна! Актуально. Буду рад снова посетить ваш туалет! (зачеркнуто)))))))

Прикрываю ладошками рот, чтобы мой то ли смех, то ли всхлип не разлетелся по аудитории. Пробегаюсь по сообщению еще разок, потому что не верю своим глазам.

Он действительно написал слово «туалет» и в конце наставил смайликов?

Да вы юморист от Бога, Илья Иванович!

Или… о, Господи! Или вы флиртуете, уважаемый преподаватель?

Быстро печатаю:

Я: Мой сказочно-расслабляющий туалет всегда в Вашем распоряжении! )) За определенную плату, смею уточнить! Как на счет среды в 19.00?

Отправить — done!

А почему нет? Ему можно острить, а я чем хуже?

Постукиваю возбужденно ногтями по зубам и жду, когда пиликнет телефон Миронова. Но его спина неожиданно напрягается, а рука лезет в карман брюк и извлекает не издавший ни звука мобильник.

На беззвучный поставил!

Оборачивается к аудитории полубоком и замирает над телефоном. Быстро водит по экрану глазами, а потом, не стесняясь, растягивает губы в сверхкосмической улыбке.

Вот черт! Это… это очуметь как потрясно! Он улыбается! Улыбается сообщению от Яны Решетниковой. Эй, несите барную стойку, будем танцевать джигу!

Все мое естество ликует! Илья Иванович, самый привлекательный преподаватель нашего вуза, улыбается Яне Решетниковой… ну…не совсем Яне, а Белладонне, но это уже другая история!

Не отрываясь от экрана, Миронов заинтересованно набирает ответное сообщение и сует девайс обратно в карман.

Мой старичок призывно вибрирует. Так-с, потираю в предвосхищении ручки:

Засранец: Нисколько не сомневался в ваших бескорыстных мотивах! ) Среда меня полностью устраивает! Жду не дождусь нашей встречи )

Пшшш! Нет, убирайте барную стойку! Несите чашу со льдом! Буду остужаться, потому что мое лицо пылает! И чешется, конечно, от этого никуда не деться, но сейчас невыносимый зуд летящей походкой уходит на второй план, а на первый выходит волнение. Такое томное и будоражащее.

Илья Иванович, что же творите, проказник! И хоть в его сообщении отчетливо читается сарказм, я воспринимаю его слова как флирт.

Рассматриваю Миронова дотошно. Кроме улыбки отсюда мне плохо видны его другие эмоции. Илья Иванович отряхивает руки от мела и присаживается за преподавательский стол, укладывая рядом телефон. Жадно пожираю его глазами, забывая про шишку, чесотку и прочие неприятности. А когда замечаю, как мой виртуальный собеседник периодически бросает сосредоточенные взгляды на айфон, вспыхиваю с удвоенной силой.

Он ждет ответа! «Засранец Миронов ждет моего ответа!» — верещит мой внутренний голос.

Тогда получай!

Я: Лично для Вас сделаю скидку! Как постоянному пользователю!

Хохотнув, отправляю.

Вскидываю голову на Миронова, который стремительно хватает телефон, словно только и ждал оповещения, и читает месседж. Замечаю, как он подносит кулак ко рту и маскирует смех под хриплый кашель.

— Не отвлекаемся, кхм. Продолжаем, — не поднимая головы, делает замечание притихшей аудитории.

Вот жук! Это кто еще отвлекается, Илья Иванович?! Вам в рот студенты заглядывают, пока вы кокетничаете с ясновидящей в седьмом поколении!

Засранец: Какие еще у меня будут привилегии? )

Блинский блин!

Я: Вам огласить весь список? )

Засранец: Будьте так любезны)

Вот черт! Сбрасываю бейсболку, потому что под ней у меня вспотели волосы и шишка!

Миронов смотрит в окно, потом переводит игривый взгляд на экран.

— Илья Иванович, повторите, пожалуйста, какой трехчлен? Я не успела записать, — нарушает тишину и наше общение голос красотки с потока промышленного и гражданского строительства, с которым у нас проходит по понедельникам совместная лекция.

По аудитории проносятся глухие смешки.

Миронов задумчиво хмурит брови, пытаясь переработать полученную информацию и вспомнить, на чем остановился.

— Трехчлен? — уточняет.

— Ну вы сказали, — томно лепечет девушка, — чтобы решить уравнение, нужно разложить трехчлен… — игриво накручивает прядь волос на палец. — А какой именно трехчлен нужно разложить, я не расслышала.

Уши нужно мыть с компотом!

Да как ей не стыдно вообще? Посреди белого дня прямо из-под носа внимание моего доцента уводят, что делается, люди!

— Кхм, — откашливается Миронов. — Квадратный. Теперь все расслышали? — проводит глазами по студентам. — Тогда продолжаем.

Жаба! Весь настрой сбила. Вон, даже Миронов помрачнел.

Так, на чем мы остановились? Ах, да, на моем неотвеченном сообщении.

Вновь перевожу внимание на Илью Ивановича, который активно декламирует о рентабельности товарооборота и больше не смотрит в телефон.

Ну вот… мой игривый запал тоже катится в пропасть.

Зависаю над открытым окном мессенджера и тяжко вздыхаю. Пальцы без моего спроса самопроизвольно клацают:

Я: Эта рубашка вам катастрофически идет Илья Иванович

Без знаков препинания, без адресата, потому что не собираюсь отправлять. Просто очень хочется ему сказать об этом. Хотя бы таким образом, и пусть он не узнает.

Вожу пальцами по набранным буквам.

Резкий звонок с пары выдергивает меня из думок. Подхватываю телефон и небрежно бросаю в рюкзак. Уйду огородами, чтобы не пересекаться с Мавдейкиным. Сейчас нет никакого желания с ним любезничать.

Отчего-то гадко так стало на душе. Не пойму.

Натягиваю на лоб кепку, прикрываюсь волосами, забрасываю сумку на плечо и, пристроившись за кучкой парней, сматываюсь из аудитории.

*курсач — курсовая работа на сленге студентов