Гадалка для холостяка

Глава 12. Напряженный семинар

Пятнадцать минут перемены снова провожу в туалете. Пытаюсь уложить волосы так, чтобы максимально обеспечить себе прикрытие, потому как сидеть на семинаре перед самым носом Миронова в бейсболке стремно даже мне.

К лицу не притрагиваюсь, тонального средства и так достаточно, чтобы моя кожа выглядела неестественной.

С сомнительной надеждой бросив на себя взгляд в зеркало, тяжко вздыхаю. Всё во мне бунтует и сопротивляется тому, чтобы идти на практикум к доценту Миронову: и фасад мой потрепанный, и задача нерешенная и переписка с преподавателем, которая наибольшим образом заставила меня сегодня понервничать. Не знаю, но что-то меня внутри раскачало.

Но ничего не попишешь. Идти нужно, хотя бы ради того, чтобы Миронов видел, насколько Яна Решетникова ответственная и к знаниям тянущаяся студентка. Может, на экзамене мне за это воздастся.

Перед входом в аудиторию замедляюсь и с опаской выглядываю за дверь: одногруппники гудят, Мавдейкин хрустит хлебцем, Миронов по-царски восседает за преподавательским столом, зависая, по обыкновению, в своем телефоне. И меня снова накрывает раздражением. Неоправданным возмущением от того, что этот плут вновь с кем-то переписывается. И это не я.

Перекидываю рюкзак на правое плечо и вхожу в аудиторию. Не здороваюсь с доцентом, потому как мое «здрасте» ему ни в одном месте не сдалось.

— Янка, а ты куда после лекции подевалась? — Авдей засовывает оставшийся кончик хлебца в рот и рукавом свитера стряхивает крошки с губ. Отвратительно. — Я тебя искал, потом звонил, — докладывает Мавдейкин.

Из-под распущенных волос замечаю движение со стороны Мироновского стола и бросаю на засранца взгляд украдкой, но в ту же секунду встречаюсь со щуренным его. Меня припечатывает к месту. Что-то надо сказать, если он вот так прямо на меня смотрит? А чего это он ни с того ни с сего? Никогда такого не было! Пусть лучше рассматривает свой навороченный телефон, чем мое скрюченное лицо.

— Доброе утро, — с перепугу басом Белладонны здороваюсь.

Глаза засранца вспыхивают и недоверчиво скашиваются. Ой-ё! Пронюхает, как пить дать! Яна, Яна, теряешь сноровку! Уже опрометчиво путаться в ролях начинаешь.

Коротко кивнув мне в ответ, Миронов откладывает телефон, но взгляда не уводит.

— Что с вашим лицом? — подает голос.

Как бестактно, Илья Иванович, указывать на внешние изъяны женщины. Но в груди прорастает зерно надежды, что, возможно, блеск его глаз связан не с моим узнаванием, а с проявленной заботой о моем состоянии. Если так, то это меняет дело!

— Аллергия, — «на вас», — мысленно добавляю и пожимаю плечами. — Крапивница, — вспоминаю из детства. Мать часто ею пугала, чтобы я не дергала крапиву голыми руками. А когда мы с соседскими ребятами обчёсывали заброшенные свинарники, родительница ругала, что выхватим в них поросянку.

Миронов подозрительно хмурится, но уверенно удерживает невозмутимый покер-фейс.

— Зачем же вы тогда пришли?

— А я не могу поступить иначе, — картинно шмыгаю носом. — На ваши пары хожу, как на праздник, профессор! — для убедительности зажёвываю губу.

А потом сообразив, что ляпнула, прикусываю себе язык. Что-то сегодня я не в ресурсе. Обычно у меня в голове умные мысли рождаются, а сегодня сразу мертвые выходят. Если так и дальше пойдет, чую, что выскочу из родного политеха как резинка из трусов.

Неубедительно.

Глядя на искаженное скептицизмом лицо доцента, которого я повысила до профессора, понимаю, что вышло не убедительно, и уже готовлюсь отхватить за необдуманный выпад, как неожиданно рокочет звонок и спасает меня от праведного гнева Миронова.

Бесшумно усаживаюсь на стул рядом с Авдеем, чтобы больше не привлекать к себе внимание Ильи Ивановича, который уже во всю строчит на доске формулу неясной этимологии.

— А про что спрашивал Илья Иванович? — наклоняется ко мне Мавдейкин, обдавая мерзким запахом чесночных хлебцов. — Я ничего не вижу, — оглядывает мое лицо одногруппник.

Не удивительно, балбес! С твоим-то минус два с половиной.

— Да так, — отмахиваюсь. — Не отвлекайся, Авдош, — сладко улыбаюсь.

Пусть лучше переваривает его любимое «Авдоша», чем дышит на меня чесноком.

— Ты очень красивая, Яна, — шепчет мне в волосы и тянет курносым носом их запах.

Округляю глаза и замираю. Это что еще за выкрутасы?! Никогда Авдей себе подобного не позволял. Липко блуждал по мне — да, возможно, даже о чем-то и фантазировал, но, чтобы так отчетливо проявлять свою симпатию — не было такого! И не надо, пожалуйста!

— Решетникова! — вдруг рявкает Миронов. — Не отвлекайте Авдейкина!

Одновременно с однокурсником оробело подскакиваем на стульях. Трусливо смотрю на Илью Ивановича, у которого желваки на скулах перекатываются как китайские шары баодинга.

Захлопываю округлившийся от досады рот и стискиваю губы, чтобы не послать наглого доцента бабочек ловить! Это я отвлекаю Мавдейкина? Да это Авдей … Стоп! Как Миронов произнес фамилию? Авдейкин?

Очумело хрюкнув, проявляю исполинскую силу воли, чтобы не захохотать в голос!

— Вам нечем заняться? Если так, то прошу к доске, — взмахом руки указывает на условие задачи, которая ехидно надо мной посмеивается и манит «иди поцелую!».

Ну как так-то, ну? Обида накрывает внезапно.

Из-за потного Авдейкина, тьфу, Мавдейкина с его топорным подкатом встряла я.

Гневно бросаю на одногруппника взгляд «козел ты, Авдоша». Знаю, что всё равно не увидит, и на ватных ногах выхожу к доске.

Засранец Миронов осклабившись, стряхивает меловую пыль и усаживается на трон.

Гад!

И Авдейкин, черт, Мавдейкин, тоже гад!

Все гады!

Одну себя только жалко.

Смотрю на спину доцента и жалею, что не обладаю теми самыми экстрасенсорными качествами. Иначе с превеликим удовольствием сожгла бы его стильную рубашку дотла.

Оборачиваюсь к злосчастной задаче и аля-улю, как говорится, поздно пить боржоми, когда почки отказали! И напрягать мозги тоже не стоит, когда в них пусто.

Тайком разворачиваюсь к притихшей аудитории, чтобы Миронов не заметил. Одногруппники зашухарились и старательно чиркают в тетрадях. Ну да, можно подумать, я здесь единственная, кто смотрит на задачу как на селедку с душком.

Встречаюсь взглядами с Авдеем, но тут же предпочитаю отвернуться. Не буду просить у него помощи! Сама справлюсь!

Почесав меловой рукой щеку, чихаю.

— Будьте здоровы, — Миронов.

Ага, вовремя вы о моем здоровье задумались, когда его изрядно потрепали. Но проявляю чудеса воспитания и благодарно улыбаюсь, понимая, что доцент находится очень близко ко мне. Близко настолько, что можно разглядеть мелкие морщинки в уголках его глаз. Никогда еще Яна Решетникова не была так близка к мозгам. Умным мозгам!

И было бы совсем неплохо, чтобы они были заразными! С удовольствием заразилась бы от Миронова парочкой формул, которые помогли бы мне с решением чертовой задачи.

Так.

Что у нас?

Записываю, как в школе, слово «решение»: размашисто, крупно, чтобы потный Мавдейкин смог разглядеть из соседнего города.

Ну вот, практически больше половины доски занято!

Что там нужно найти?

Ага!

Пишу в строчку: среднегодовая производственная мощность промышленного предприятия равна… а тут и доска кончается! Вот и славно!

— Вы готовы? — вздрагиваю от голоса доцента.

Натягиваю самую доброжелательную улыбку, а у самой руки подрагивают. Волнение подкатывает к горлу, и я натужно сглатываю.

Киваю.

Миронов задумчиво водит глазами по моей писанине. В аудитории то тут, то там проносятся робкие смешки. Посылаю умникам красноречивый взгляд «я вам припомню!» и слежу за преподавателем, который откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Рубашка на его плечах натянулась, и в данную секунду всё мое внимание приковывается к его предплечьям и к верхней пуговице, которая от размаха его ключицы держится на добром слове.

— И где же решение? — интересуется.

— Эмм… в голове, — с энтузиазмом отвечаю.

Подозрительно выгибает бровь.

— А здесь тогда что?

— То, что не вместилось, — парирую и сама дивлюсь своей наглости.

— Не вместилось в голове? — выразительно уточняет.

И тут моя бравада заканчивается. Стыдно становится, страсть. Но расправляю плечи и торжественно киваю, мол, да, так и есть!

Хохотки в группе становятся оживлённее, а мое лицо багровее. Миронов долго его разглядывает, прослеживая за всеми оттенками красного, с непонятным мне выражением: то ли он восхищается моей находчивостью, то ли сочувствует моей убогости. А затем притягивает журнал нашей группы и что-то в нем чиркает.

— Присаживайтесь, Решетникова.

Ну всё, Белладонна, одна надежда только на тебя. Потому как должности инженера в жилищно-коммунальном хозяйстве Яне Решетниковой не светит. Попрет меня Миронов, как от раствора разведенной марганцовки при отравлении.

— Молодец, Янчик, — ободряюще хлопает меня по плечу одногруппник. Такой же, кстати, умом не блещущий, как я. — Зато попыталась!

И то правда.

— Засухин, к доске, — Илья Иванович выдергивает одногруппника, который больше всех надо мной усмехался. То-то же! Карма она такая! Никогда не теряет адрес!

— Ян, не расстраивайся, — дышит в ухо Мавдейкин, пока я мысленно проклинаю Миронова с его теплонасосами. Шикаю на одногруппника, чтобы держался от меня подальше. Мне уже и так хватило из-за него заработанного кола. — Хочешь, я тебе в столовой булочку с корицей куплю?

А это совершенно другой разговор!

И не только, милый, булочку, но и кофеек, корзинку с белковым кремом и сосиску в тесте! Сегодня я собираюсь тебя прилично пощипать! В качестве компенсации!

Хлопаю невинно ресницами, давая понять, что такое положение вещей меня устраивает, и лезу в рюкзак за телефоном, чтобы посмотреть, сколько осталось времени до подфартившей халявы.

Пока засранец разбирает с отупелым Засухиным задачу, опускаю глаза на экран и теряю дар речи. Судорожно начинаю метаться пальцами по клавиатуре, чтобы стереть буквы, но от этого делаю только хуже, потому что мое последнее набранное по глупости сообщение, гадко подмигнув, отправляется, а следом вибрирует телефон Миронова.

О, нет!

Нет, нет, нет!

Не может этого быть! В груди разрастается паника размером с Вселенную.

Жму — «отменить сообщение».

А фиг, уже доставлено!

«Удалить сообщение?» — спрашивает экран.

Конечно!

«Только у себя?» — издевается телефон.

Да какой там?! У всех!

Жму, жму, жму…

«Прочитано» …

Япона-мама…

Медленно поднимаю голову и встречаюсь с глазами Миронова...