Гадалка для холостяка

Глава 14. На сеансе!

— Заеду к тебе в пятницу после работы, — набрасываю на плечи легкую куртку, выдергивая из-под воротника капюшон плотной толстовки.

С самого утра, на удивление, плюсовая температура непривычно для конца марта бодрит. Настроение весны подсушило лужи и сегодня впервые запахло теплом.

— Почему в пятницу? — удивляется Рудольфовна, подавая мне телефон и ключи от машины, которые я распихиваю по карманам.

— В субботу с утра в Экспо международная выставка. Я тебе рассказывал, — напоминаю ба и веду замком ветровки вверх, — а вечером я приглашён на юбилей к коллеге, — поясняю.

— Тогда приходи в воскресенье на обед. В пятницу я буду занята, — загадочно ведет плечом Аглая Рудольфовна.

Выгибаю бровь и присаживаюсь на корточки, завязывая шнурки на кроссовках не первой свежести.

— В пятницу вечером? — уточняю, задирая голову.

— Вечером, — подтверждает. — Мы с Агнессой Марковной идем на юбилейный концерт Стаса Михайлова «Мне 50!», — довольно шелестит ба.

Криво улыбаюсь.

— Вы же в прошлом году ходили на его юбилейный концерт, — констатирую.

— Тот был прощальный «Я ухожу!», — отмахивается ба. — Этот юбилейный.

— А на следующий год будет «Я возвращаюсь!» и вы снова на него пойдете? — встаю и подмигиваю ба, поднимая с пола пакет с отбивными. Аглая Миронова фыркает, но на мой выпад решает смолчать. — Спасибо, бабуль, — тянусь к щеке и чмокаю Рудольфовну на прощание.

— Да было бы за что, Илюш, — разводит руками, — не поел ничего, — черт, да. Не успеваю потому что. Время — начало седьмого, а до дома гадалки мне нужно пересечь половину Москвы. — Куда так торопишься, сынок? — пронзительно заглядывает в глаза. Рудольфовна уже успела оценить мой пацанский прикид и сделать собственные выводы.

— Я обязательно поем, бабуль, — стою одной ногой в подъезде. — У меня встреча, — посылаю ба улыбку.

— С девушкой? — вспыхивает. — На свидание идешь, Илюш? — надеется Аглая Рудольфовна.

Ну да, на свидание со своим будущим, о котором собираюсь узнать.

— С девушкой, — вспоминаю чернющие глаза Белладонны и жаб в её ушах. — Но не на свидание, бабуль, — махом крушу надежды бабули. — Всё, побежал. В пятницу заберу вас с Агнессой Марковной после концерта, чтобы не мотались по метро.

Сбегаю по лестнице вниз.

— А она красивая? — кричит вдогонку Рудольфовна, оставаясь без моего ответа.

Выхожу на воздух и тяну носом запах весны.

Забрасываю пакет в тачку, задумываясь.

Красивая ли она?

А черт ее знает.

Фигурка у прохвостки огонь, а вот оценить под тонной краски внешность её лица мне не свезло.

Ловлю себя на мысли, что не прочь бы узнать, какая она без боевого раскраса. И пока я веду машину, память услужливо подкидывает точеную фигурку Белладонны и отчего-то голубые глаза моей студентки.

Постукиваю пальцами по рулю.

Офигеть, Миронов: фантазировать о двух совершенно разнящихся девушках извращенно даже для тебя. При этом одна из этих девушек — моя студентка, на которую у меня, априори, не должно вставать, а вторая — аферистка с пауком на плече и экзотерическими тараканами в голове. Хотя… у них обеих есть одна общая удивительная черта — обе наглые самоуверенные вертихвостки, умеющие выгодно пристраиваться!

Отличные партии, Илюха! Вот как раз со студентками и гадалками ты еще не спал.

Стучу по приборной панели три раза, чтобы не сглазить. Не спал и не собираюсь начинать.

Паркуюсь аккурат у подъезда Белладонны и снимаю куртку.

Оставлю в машине.

Количество испорченных вещей с каждым разом растет, но в этот я буду хитрее.

Набрасываю на голову капюшон и, щелкнув сигналкой, трусцой добираюсь до подъезда, дверь которого распахнута настежь, придерживаемая подставленным кирпичом.

Взбегаю по лестнице, ощущая легкое волнение. Или предвкушение.

Между первым и втором этажами натыкаюсь на знакомое женское лицо, с которым мы не можем по-дружески разойтись на ступенях. Пропускаю женщину, силясь вспомнить, где я мог её видеть, но она не торопится продолжать свое движение.

— Явился не запылился, — фыркает дама в красном аляпистом халате и с полным мусорным ведром. Ну хоть с полным, и то хорошо.

От её интонации мои волосы под капюшоном встают дыбом. Тетка топчется на несколько ступенек выше и смотрит на меня с осуждением.

— Простите? — не понимаю.

— Да вы посмотрите на него, — кудахчет леди в красном и презрительно качает головой. — Простите! — передразнивает. — Деловой какой! Тьфу. Такой жлоб вымахал, а проку как от козла молока. В горячей точке он служил! Стыдно, — тычет мне пальцем в лицо.

Она в своем уме или как? О чем она вообще?

Пытаюсь обогнуть полоумную, но тётушка преграждает мне путь.

— Женщина, разрешите пройти, — я еще стараюсь быть джентльменом.

— Бездельник! — выплевывает она. — Сестра, значит, сумки неподъёмные прет, а этот прощелыга валандается без дела.

Какая сестра?

Чокнутая! Не подъезд, а сумасшедший дом!

— Уважаемая…

— Тунеядец! Шалопай!

Нет, ну это уже оскорбления, блин.

— Идите в сад, — бросаю душевнобольной, и пока она, разинув рот, мысленно прикидывает маршрут направления, протискиваюсь между ней и перилами.

Очуметь просто!

Оскорбили, обобрали… правда пока еще не обобрали, но скоро обдерут, я не сомневаюсь.

Не задумываясь, заношу руку и стучу в дверь Белладонны. Настроение после встречи с леди-ин-рэд изрядно подгажено, но когда в дверном проеме меня встречает Белладонна, оно стремительно покупает билет на первый ряд, прихватив с собой чашку попкорна, потому что то, что я вижу перед собой радует мой глаз, но расшатывает мою нервную систему.

— Добрый вечер, Илья Ива… кхм, Илья, — басит аферистка. — Входите.

— Привет, — привалившись к дверной раме, прохожусь саркастичным взглядом по Белладонне, которая сейчас больше напоминает что-то среднее между привокзальной цыганкой и ликом святого с иконы, — можешь не напрягаться. Я уже слышал твой настоящий голос, — складываю руки на груди. — Перешла на весенне-летнюю униформу? — киваю на ее кричаще-экстравагантный наряд.

Вообще, выглядит Белладонна ослепительно! Меня реально слепит от такого количества пестрящего и блестящего на ее лице и теле. Дремучая, ярко-красная блуза с коротким рукавом, заправленная в ядрено-синюю юбку, множество разноцветных бус разной длины, украшающие шею и грудь, радужный славянский кокошник на голове этой Кришны вызывают подъем сахара в крови и повреждение роговицы глаз. Запястья Недокришны увешаны металлическими браслетами, а в ушах шелестят длинные серьги в виде лотосов.

Но Слава Зайцев бы оценил!

Честное слово, как можно было совместить воедино абсолютно несовместимое?

Мой левый глаз начинает нервно подергиваться, когда замечаю на размалеванном всеми цветами радуги лице прямо посередине лба огромную красную точку, выглядящую как дырка во лбу, а на щеках приклеенные стразы. Девушка похожа на елку, которую вместо отсутствующих новогодних игрушек украсили имеющимся в доме барахлом. И только хлопающие глаза остались неизменно черными.

— С сегодняшнего дня начался весенний фестиваль Навратри, — гордо сообщает. — Это девятидневный ведический праздник во имя женской энергии Шакти, проявленной в форме Богини Дурги, — и смотрит так, словно я должен знать всё это дерьмо. — Один из самых важных фестивалей, во время которого празднуется торжество добрых сил над демоническими. Поэтому все женщины обязаны соблюдать определенные аскезы и носить в каждый день недели одежду соответствующего цвета, — поучительно вещает.

Я ни хрена не понимаю. Для меня вышесказанное прозвучало одним единственным словом «гидрохлоридпарааминобензойная кислота». Я смотрю на нее как на идиотку. И она это понимает.

— Ты серьезно? — морщусь.

— Не помню, когда мы успели перейти на «ты», — зеркалит мои сложенные руки и приваливается плечом к противоположному косяку. В ее голосе, который стримится к человеческому, интонирует игривость.

— Может быть в тот момент, когда ты попросила меня не стирать рубашку? — выгибаю бровь, замечая, как после вводной лекции по Харе Кришне смущенно вспыхивает вместе со всеми стразами её радужное лицо.

Смотрим друг на друга испытывающе.

Не знаю, из какого места она высрала всё это дерьмо на ней, но мне нравится. Так же, как и цветочный букет, которым она пахнет. Он бьет мне в башку.

— Кхм-кхм, — глухо откашливается и опускает глаза. — Я… в общем, проходите, — разворачивается и отходит в сторону, пропуская меня в квартиру.

Войдя, принюхиваюсь. Пытаюсь уловить посторонние запахи, похожие на мочу или домашних животных, но ничего подобного не улавливаю.

Разувшись, поднимаю кроссовки, которые в прошлый раз были здесь помечены, и кручу головой по сторонам, выискивая для них безопасное место.

В прихожей так тесно, что я чувствую себя слоном в посудной лавке, когда задеваю неустойчивую пластиковую тумбу с ящиками. Выдвинув самый нижний, озираюсь, и сую туда свою обувь. Не знаю, когда я стал таким параноиком, но лучше перебздеть, чем недобздеть.

Я уже неплохо ориентируюсь в квартире и сразу иду в комнату, которая, по обыкновению, наглухо зашторена и утопает в полумраке. В центре — круглый стол с расставленными свечами, за которым восседает Белладонна. Бросаю взгляд на люстру: паук приветственно машет мне лапой, мыши болтаются — всё на своих местах. Удовлетворенно усмехаюсь.

Сажусь напротив Кришны, упираясь локтями в стол.

Молча сидим.

Я разглядываю девушку, она — свои ногти.

И что же произошло? Мы смущаемся, уважаемая Белладонна? В сообщениях ты была более раскрепощена.

— Простите, но я без рубашки, — констатирую очевидное, переходя на «вы», раз ее смущает наше панибратство.

Она вновь зажигается румянцем. Это мило, блин.

— Я заметила, — пищит словно комар.

Вгонять ее в краску начинает меня увлекать.

— Естественные энергетические потоки гораздо острее ощущаются на живом теле, нежели на тряпке, — провожу большим пальцем по брови и слежу за реакцией, которая не заставляет себя долго ждать: девушка взволнованно елозит на стуле и неосознанно облизывает нижнюю губку.

Залипаю.

— Илья Иван… — запинается, — Илья, вы меня неправильно поняли, наверное. Я вовсе не…

— Откуда вы узнали, что в тот день я был именно в рубашке? — вворачиваю прямо.

Подаюсь корпусом вперед, наседая.

— Я видела. Знаете, ко мне приходят видения: смазанные, порой нечеткие, но иногда все же разобрать удается, — звездит как дышит.

Я прямо ощущаю исходящий звездешь от нее.

— Вот как, — откидываюсь на спинку стула. — Что еще вы видите?

— Вы хотите сейчас это узнать?

— Ну я же для этого сюда пришел, — хмыкаю.

— Д-да… да, — неуверенно мнется. — Будущее или прошлое?

Задумчиво провожу рукой по волосам.

— А давайте будущее!

Ради него, собственно, я сюда притащился. Интересно будет узнать, какую лапшу она мне навешает на уши.

— Будущее я читаю на картах, — задирает подбородок.

— На картах? — удивляюсь.

— Таро, — кивает.

— А давай!

Гулять так гулять!

Белладонна недоверчиво прищуривается, но встает. Берет с пошарпанного комода потрепанную колоду и возвращается за стол.

Карты очень старые и намного больше в размере обычных.

Подбираюсь на стуле и внимательно слежу за руками гадалки на случай подтасовки.

А что? Эта может, уверен.

Я, конечно, не верю во всю эту хреномантию, но когда атмосфера располагает, а перед тобой сидят руки в перстнях и перебирают необычную колоду, невольно проникнешься происходящим.

Белладонна закрывает глаза, подносит карты к губам и что-то неразборчиво им нашептывает. Заклинает, блин.

— Тяните карту, — раскрыв их веером, предлагает мне.

Смотрим друг другу в глаза.

Черт, ладно. Зря, что ли, пришел?!

Усмехнувшись, вытягиваю аккурат из середины.

Гляжу на желтую карту: на ней женщина в белом одеянии гладит какое-то животное.

Нахмуриваю лоб.

— И что это означает? — передаю карту гадалке.

Напрягаюсь, когда ее глаза округляются. Черт, я надеюсь, это не означает, что я скоро отдам Богу душу и всё такое?

— Сила, — впивается в меня настороженным взглядом.

— И?

— Кхм. Эта карта означает… нежное укрощение, — смущается аферистка. — Когда один партнер приручает к себе другого.

— В смысле? — не догоняю.

— Карта Силы олицетворяет любовь. Всепоглощающую. Наполненную.

— И что? Я буду укрощать свою вторую половинку? — делаю в воздухе пальцами кавычки.

— Эмм… Вообще-то, вы — вот этот лев, — стучит ноготком по изображенному неясному зверю. — А приручать вас будет она, — ведет пальцем к женщине, согнувшейся надо львом.

— Что? То есть какая-то блондинка будет укрощать меня? Льва? — выпячиваю грудь вперед. — Бред какой-то, — фыркаю.

Не родилась на свет ещё ни одна блондинка, способная приручить отпетого холостяка Миронова. Конечно, с тем, что я — лев, полностью согласен, а с другим — извольте.

Белладонна скептически пожимает плечами.

— Действительно бред. Потому что вы и лев — понятия несовместимые.

— Что?

— Тяните две сразу!

Бросаю на вертихвостку предупреждающий взгляд. Пусть свои неуместные высказывания держит при себе. Недовольно тащу самую крайнюю слева и крайнюю справа. Не смотря, сразу отдаю шарлатанке:

— Что там?

Она вновь впивается в меня взглядом, от которого даже мурашки не бегут. Бздят.

— Что? — нажимаю.

Кладет передо мной карту двух голожопых мужика и бабы.

— Карта Влюбленные, — сообщает.

— Опять влюбленные? Меня что, кроме чертовой любви в будущем больше ничего не ждет? А как же навес безбрачия, который вы, уважаемая Белладонна, увидели в прошлый раз? Я надеялся узнать что-то стоящее, а не то, что я буду под каблуком у какой-то блондинки.

— Знаете, уважаемый Илья Ива… Илья. Такими картами не разбрасываются, — раздражается пройдоха. — Она выпадает крайне редко. А на счет венца безбрачия, так мы эту плевую проблему решим только так! — Белладонна подскакивает с места и юркает к тому же самому ошарпанному комоду.

Что-то перебирает в нем и возвращается с небольшим мешком в руке. Кладет передо мной и огибает стул, встав позади меня.

— Что происходит? — задираю голову и смотрю на подбородок девушки. Бусы щекочут мой лоб.

— Будем снимать порчу.

— А если я не хочу?

Что за самодеятельность? Мне и так неплохо живется.

— Тише, — шикает на меня шарлатанка и кладет на мою голову обе ладони. — Как спичка горит, а пламя обжигает, так пусть проклятье меня покидает! — заговорщицким тоном нудит над головой. Впивается пальцами в мои волосы и начинает… массировать. Черт. Вожделенно прикрываю глаза. — С головы и ног уходит чертовский порок! Именем первозданных стихий заклинаю, на освобождение этот заговор читаю! — ее пальцы умело зарываются глубоко в волосы. О, да! Ммм! — Привлекаю любовь с четырех сторон, судьбу свою ставлю на кон. Изгоняю венец безбрачия, силой солнца и луны. О, Вселенная, накажи тех, кто в судьбу мою грубо вмешался, зло содеял и подло убрался, — я сейчас застону. Тонкие пальцы сминают кожу головы, заставляя меня расслабленно растекаться. Вот так, да, гони из меня бесов. Глубже, ммм! За ухом нужно проработать, там куча заговорщиков собралась! — Да будет так! Аминь! Аминь! Аминь! — шмякает раскрытой ладонью по макушке, выдёргивая меня из гипноза. — Тьфу! — чувствую смачный шлепок.

Она что, плюнула на меня?

— Готово!

Пока я отупело хлопаю глазами и пытаюсь переварить происходящее, аферистка обходит и довольно садится за стол.

— А это, Илья Ивано… кхм, Илья. Это нужно будет сделать после проведенного обряда, — лукаво смотрит и протягивает мне тканевый мешок. В нем что-то глухо перекатывается, словно бочонки лото. — Насыпьте перед сном себе в нижнее белье и ложитесь спать, — клянусь, я вижу, как подрагивают ее губы. Она что, насмехается надо мной?

— Что в нем? — недоверчиво кошусь.

— Это придаст вам мужской силы. Чтобы всегда крепко стояло, — из горла Белладонны вырывается кроткий хрюк.

— Что это? — беру в руки.

— Сушеный горох.

ЧТО???