Где найдешь, где потеряешь…

Глава 22 БОЛЬНИЧНЫЕ СТРАХИ

В отличие от большинства людей Анфиса не особенно любила откладывать дела на потом. На практике знала, что отложенные дела никуда не исчезают, а имеют дурную привычку накапливаться, пока не превращаются в глыбу, которую не сдвинуть. Нет, дела надо делать сразу…

– Чтобы потом ничего не делать, – вслух произнесла она.

Впрочем, ее решимость еще не означала, что ей хочется вылезать на холод. Но ничего не поделаешь.

Был выходной день – не лучшее время для поисков. Но Анфиса все-таки собралась с силами – уже во второй половине дня. Она выпила две чашки кофе, напялила шубу и отправилась разыскивать больницу, где работал Николай.

«Ничего, что выходной, – думала она. – Там и дежурные врачи есть, и медсестры… Да и пройти в выходной легче…» По опыту Анфиса знала, что это так. Однажды Андрея увезли в райбольницу по причине непонятных болей в животе. Он провалялся там несколько дней, и его выписали, так и не поняв, что с ним было. Вернее, какой-то диагноз, конечно же, написали, но когда она задавала врачам простой вопрос: «Что же за боли были у мужа?», то читала только недоумение на их лицах. К счастью, больше боли у Андрея не повторились, а обследоваться основательно ему было все недосуг.

Вот тогда Анфиса и поняла, что такое районные больницы. Конечно, у него была вполне приличная палата, которую они оплачивали, – теперь в каждой, больнице есть такие. Но… Проходя по коридорам, Анфиса просто приходила в ужас. Мест в больницах, как всегда, не хватает, больные, а это, как правило, старики и старушки, лежат прямо в коридорах. Несчастные старческие лица, искаженные болью, и равнодушные лица снующих туда-сюда сопливых медсестер, у которых одна мысль в голове – побыстрее свинтить с работы и продрыгаться всю ночь на дискотеке.

Когда Анфиса разговорилась с одним старичком, он ей все объяснил:

– Нас, старых и тяжелобольных, в палаты не кладут… Туда только кто помоложе. А нас – чтобы до подвала было поближе. Вон вчера моего соседа туда спустили…

Теперь Анфиса боялась больниц, боялась того страшного конвейера одиночества и равнодушия, через который проходят миллионы стариков в конце жизни…

Больницу она искала долго. Валентина многое напугала, и Анфисе пришлось расспрашивать прохожих… Но все же она добралась. В гардероб стояла большая очередь, он только открылся перед началом вечернего посещения больных.

«Что ж, это уже неплохо, – облегченно вздохнула Анфиса. – Значит, пройду свободно. И главное, никакого карантина нет». Но не тут-то было.

– Ты чего мне подаешь? – обратилась к Анфисе гардеробщица, когда до нее дошла очередь.

Анфиса не поняла вопроса и растерянно произнесла:

– Шубу. – Она почувствовала, что говорит что-то не то.

– А я что, по-твоему, слепая? – парировала ей в ответ гардеробщица. – Во дает!

Сзади очередь начала недовольно шипеть на Анфису. А она никак не могла понять, в чем дело, почему ее не обслуживают и с чего весь шум.

– Отойди, – потребовала гардеробщица. – Не мешай работать. – И она взяла пальто у стоящей за Анфисой по очереди женщины.

– Подождите, – начала возмущаться Анфиса, но получившая жетон женщина, взяв ее мягко за локоть, отвела в сторону.

– Шуба у вас дорогая. Она ее ни за что не возьмет, ну чтобы не отвечать, если что, – пояснила она Анфисе.

– Как же быть? – растерялась Анфиса. Везение ее явно покидало. Андрей лежал в больнице летом, и эту больничную премудрость ей не удалось постичь. – Они же обязаны.

– У нас все что-то обязаны, – вздохнула женщина. – Я сюда к мужу уже второй месяц хожу, так что все их негласные порядки знаю. Вы шубку-то сверните – и в пакет, тогда спокойно пройдете. А если охрана спросит: «Что в пакете?» – они сейчас, после Буденновска, все провокаций боятся, так скажите, что вещи для больного…

Поблагодарив женщину за науку, Анфиса свернула шубу и попыталась затолкать в вынутый из сумочки целлофановый пакетик. Но он оказался мал и, не выдержав напора, расползся по боковому шву. Анфиса вспотела, разозлилась, ища выход из создавшегося положения, вновь глянула на гардеробщицу. Очередь уже разошлась, и гардеробщица, нагло ухмыляясь, наблюдала за Анфисиными мучениями. «Нет, такой нахальной бабе я денег давать не собираюсь, – подумала Анфиса, до того уже подумывавшая дать на лапу. – Вот человеческая натура. Хоть маленькую власть, но показать, хоть маленькую пакость, но сделать. Мол, умные, в шубах тут ходют, а гардероб мой – хочу пущаю, хочу нет. Тьфу…»

Анфиса решила на все плюнуть и уйти. Натянув шубу, она вышла на улицу. Ее обдал холодный морозный воздух, и она стала успокаиваться. «Что же делать? Не приезжать же сюда еще раз. А если и приезжать, то в чем? Кроме шубы, у меня ничего нет. Если только у тетушки пальто позаимствовать. – Она представила себя в тети Машином пальто и рассмеялась. – Ну и пугало я тогда буду».

Она вышла за ворота больницы и увидела надпись на первом этаже дома напротив: «Универмаг». И она поспешила в него. «Только бы там было то, что нужно».

Но больших пакетов, естественно, в соответствии с законом подлости не оказалось. Тогда Анфиса купила спортивную сумку ярко-красного цвета с черной надписью «Адидас». Сумка была большой, к тому же она удобно сворачивалась, и получался из нее небольшой сверточек, спокойно поместившийся в Анфисиной дамской сумочке. «Отлично, – решила Анфиса. – А сумка еще пригодится для чего-нибудь. Да хоть вещи перевозить из Ленинграда», – нашла она ей применение и, довольная собой, вернулась в больницу.

Гардеробщица удивленно округлила глаза, вновь увидев Анфису в холле. Анфиса демонстративно вытащила сумку и запихала в нее свою норковую шубку. Повесив сумку на плечо, она пошла к входу, где стоял скучающий охранник. Глянув на него, Анфиса с трепетом ожидала очередного подвоха. «Сейчас скажет, что с такими большими сумками нельзя… Или еще чего придумает и не пустит». Но охранник оказался не из единомышленников гардеробщицы. Ему совершенно не хотелось демонстрировать свою власть над кем бы то ни было. Он только осмотрел ее с головы до ног, ухмыльнулся и ничего не сказал. Анфиса облегченно вздохнула. Надпись в холле гласила, что хирургическое отделение располагается на третьем и четвертом этажах. «Что ж, начнем с четвертого», – решила Анфиса, входя в лифт.

В больнице было очень чисто, пахло хлоркой. Анфису никогда не раздражал этот запах, она его даже любила. Он напоминал ей школу после окончания уроков, когда уборщица мыла полы в коридоре и по школе разносился этот хлорный запах. Но тут к этому запаху примешивался еще и запах лекарств. Однако лежащих в коридоре здесь не оказалось.

«Да, – подумала Анфиса. – Это тебе не терапия…» «Ходячие» больные, как их называют врачи, прогуливались по коридору в сопровождении пришедших их навестить родственников. Анфиса прошла по коридору, заглянула в открытые двери палат. Там кипела своя больничная жизнь: кто-то постанывал после операции, кто-то читал газеты, кто-то спал.

На посту, рабочем месте медсестры,никого не было. Анфиса пошла дальше по коридору и, наконец, среди дверей с различными табличками обнаружила искомую – с табличкой «Ординаторская». Она постучала. Никто не ответил. Тогда Анфиса открыла дверь и заглянула в комнату. Ее глаза сразу встретились с глазами пожилой женщины в белом халате, сидящей в кресле. Она держала в руках чашку с чаем. На журнальном столике лежала коробка конфет. «Благодарность, – догадалась Анфиса. – От этих благодарностей она, наверно, и потеряла свою былую фигуру». Дама была чересчур полна.

– Вам кого? – поинтересовалась женщина на правах хозяйки.

– Мне нужен Кушнир, – сказала ей Анфиса и нерешительно вошла в комнату.

– Нет такого, – равнодушно ответила дама и, налив горячий чай в блюдце, смачно хлебнула оттуда, как бы давая Анфисе понять, что разговор окончен.

– Извините, – Анфиса не могла больше держать свою ношу и опустила ее на стоящий рядом с дверью стул. – Он здесь работал раньше, – точнее она сказать не могла. – И мне нужно его найти… Очень нужно.

– Он что, что-то не то вам отрезал? – профессионально пошутила дама.

– Мне нужно его найти, – Анфиса посчитала ее шутку неуместной и решила на нее не отвечать. – Вы не скажете, когда я могу его застать?

– Не скажу. ^– Дама вновь шумно потянула чай из блюдца.

«Ну не хрюшка?» – подумала Анфиса. Сейчас ее главной задачей было пробить броню врачихи. И Анфиса решила лгать, другого выхода уже не было.

– Мне нужно его найти. Он оперировал моего мужа.

Дама ее сразу перебила:

– И что, до сих пор живой?

Анфиса после этого вопроса растерялась до такой степени, что просто не знала, что сказать. Врачиха сама пришла ей на помощь.

– Да вы присаживайтесь, – вдруг подобрев, предложила она Анфисе. «Похоже, она мне сочувствует. Из-за чего? Что муж жив остался, что ли?» Валентина сказала, что у Николая был один смертельный случай, но это же не повод, чтобы коллеги вот так зло шутили над ним.

– Колька у нас уже давно не работает, – продолжала врачиха.

– А вы его знали? – обрадовалась Анфиса. «Колька» можно сказать только о хорошо знакомом человеке.

– Еще бы! Я из-за него тогда чуть с работы не слетела. Да мы, наверное, тогда с вами встречались, коль муж ваш у нас лежал, – предположила она.

Анфиса ей ничего не ответила, и врачиха, выдержав паузу, сказала:

– Так вот, если у вас какие-то претензии, то вы меня уже ничем не удивите. Выкладывайте!

Теперь Анфиса поняла, что мнение о себе как о хирурге Николай оставил здесь не лучшее.

Он очень плохой хирург? – уточнила она свою догадку.

Дама удивленно раскрыла глаза и ничего не ответила. Было видно, что она не знает, как лучше ответить на этот вопрос. И Анфиса решилась:

– Простите. Я вам сказала неправду, не было здесь никакого моего мужа. Просто мне очень нужно найти Николая.

– А-а, – протянула врачиха в ответ. – Тогда я могу ответить вам на ваш вопрос. Колька не просто плохой хирург, а никудышный. Ему только трупы резать, а не людей, – ее как прорвало, было видно, что Анфиса задела ее серьезно. – И хорошо, что он именно этим и занялся… Хотя чего с него взять-то, с психа.

Из всей этой неожиданно обрушившейся на Анфису информации она смогла зацепиться только за последнее слово.

– Почему психа? – спросила она.

– Я не знаю, зачем вы его ищете. Да и не мое это дело, – было видно, что Николай в самом деле насолил ей прилично. – А только после психушки он действительно ко мне сюда заходил.

– Николай лечился в психушке? – Анфиса была просто потрясена.

– Конечно. У него тогда крыша совсем съехала. А теперь пришел вроде ничего. Правда, изменился очень… Да кто не изменится? Место нерадостное.

– А вы не знаете, где он сейчас работает или живет?

– Где живет, не знаю и не знала никогда. А где работает? Вот сразу видно, что вы не наша. Я же сказала, трупы режет. То есть в морге трудится.

И честно скажу, там от него толку будет значительно больше.

От слова «морг» на Анфису повеяло прохладой, как будто налетел ветерок. Ей стало не по себе. Бр-р – мурашки поползли по спине.

– А в каком морге – не знаете?

– Нет, – отрицательно закачала головой дама. – Он не сказал. Но точно, не в нашем.

– А друзей у него здесь не было? – попыталась найти какую-нибудь еще зацепку Анфиса.

– Нет. Он волк-одиночка. На этом, наверное, и свихнулся. А больше я о нем ничего не знаю. Но запомню на всю жизнь. – Врачиха взяла конфету и скучающе начала ее пережевывать – так коровы жуют сено.

Анфиса поняла, что разговор закончен, и направилась было к двери, но остановилась и спросила:

– Он что, проведать вас заходил? – Ей подумалось: странно, что он вдруг решил их навестить. И она не ошиблась.

– Ах да, я забыла, – сказала врачиха. – Он заходил, чтобы мы его старику укол сделали, плохо ему стало.

– Какому старику? Он что, здесь рядом живет? – забросала Анфиса ее вопросами.

– Кажется. Я тогда особенно в подробности не вдавалась. Попросил, ну я и послала Ольгу. Так что у нее и спрашивайте, коль вам нужно. Только сейчас ее нет. – Она на секунду задумалась.

– Так как же мне ее найти? – вновь задала ей вопрос Анфиса.

– Позвоните в понедельник, – она продиктовала Анфисе номер телефона. – Спросите Иванову Ольгу – это наша старшая медсестра. Да скажите, что я велела, Ксения Ивановна, – властно добавила она.

Анфиса, поблагодарив, буквально выпорхнула из кабинета. В коридоре она попыталась прийти в себя. «Николай психически больной человек, работает в морге… И, возможно, живет где-то рядом. Это уже кое-что…» И она, довольная собой, направилась к выходу из больницы.

Там ее ждал охранник.

– Больше с такой сумкой не пропущу, – предупредил он ее.

Из окна гардеробной по-прежнему торчала голова гардеробщицы, внимательно наблюдавшей за этой сценой. Оценив ситуацию, Анфиса поняла, что это она настропалила на нее охранника.

– А больше и не надо, – гордо кинула она охраннику и, демонстративно достав и надев шубу, направилась к выходу.

Морозец щипал щеки. Но сейчас Анфиса не имела ничего против него. Этот морозец будто вымораживал почти физическое отвращение к больнице. Анфисе нравилось, что она здорова, сильна, свободно может, выйти за стены этого учреждения, что для большинства здешних обитателей невозможно. Хорошо быть здоровой… И живой.

Значит, хахаль жены Антона – псих. Да еще работает в морге. Что отсюда следует?

Анфиса поежилась. Очень зловещая выстраивалась цепочка. Вдруг будто наяву возникла картина – оскалившийся тип с безумными глазами

склонился со скальпелем над распростертым телом… Бог ты мой, надо давать поменьше воли воображению…

Анфиса встряхнула головой и прибавила шаг…

С детства Штырь обладал изумительным качеством – он предчувствовал, когда его будут пороть. Он ощущал, когда переполняет чашу терпения окружающих – а переполнял он ее нередко. Короче, он носом чуял неприятности.

Неприятности у него в жизни бывали разные. Большие и маленькие. Те, которые создавали еще большие неприятности и для преодоления которых требовались немалые усилия и те, которые рассасывались сами собой, как синяки. Но нынешние неприятности были первоклассные. Которые не разгребешь… Или разгребёшь.

Зачем подставлять физиономию, когда можно ударить самому?.. Эта мысль все чаще посещала его. А что, за дозу халявного героина Валет и Степан готовы на что угодно, а он, Штырь, готов?.. Да он давно уже на все готов. Слишком измотала его эта история…

Он поежился, представив, что может расстаться с дорогими его сердцу вещами. С хатой. Со всем. Лучше сдохнуть…

Сдохнуть?.. От этой мысли мороз пробежал по коже…

Штырь стоял в своем подъезде и не решался подняться наверх. Ощущение опасности сковывало его… Впрочем, не стоит слишком доверяться своим чувствам. В последнее время он стал шарахаться от всех темных углов. Так можно далеко зайти. А главное, все «шестерки» – и Степан, и Валет, и даже Катюха – ощущают его неуверенность. Вскоре они начнут выходить из повиновения. В стае слабый вожак идет на убой – это Штырь усвоил давно и четко…

Он вздохнул и ступил на лестницу… Какой-то звук насторожил его…

– Ладно, – прошептал он.

Штырь медленно поднимался по ступенькам лестницы. На середине остановился, прислушался… Вновь он услышал шаги где-то наверху. Его рука машинально дернулась к карману и извлекла оттуда пистолет. Это был «ТТ» китайской сборки, который он в прошлом году приобрел на подмосковном рынке по дешевке. Машинка соответствует цене – ненадежная, рассчитанная на недолгий срок. Штырь боялся ее даже пристреливать, только пару раз влепил по бутылкам в подвале. Приятная тяжесть в руке несколько успокоила Штыря. Он сжал крепче рукоятку и на цыпочках, прислонясь к стене, стал подниматься дальше.

Миновав пролет третьего этажа, он потянул, как собака, носом. Потом еще и еще… «Черт! – произнес он про себя. – Духами Катькиными пахнет. Ох, и смешон же я буду с пистолетом в руках!» Несколько секунд он постоял в нерешительности, потом распахнул пальто и, прикрыв полой руку с пистолетом, поднялся к своей квартире…