Где найдешь, где потеряешь…

Глава 6 «НОВЫЕ РУССКИЕ»

Это было как завершающий аккорд фантастической симфонии. Все вокруг сдвинулось в сторону абсурда и несуразицы. Колдун, ангар, обморок, понимающая собака. И напоследок пожалуйста.– Андрей. Муженек ее дорогой, недоразведенный.

Он нервно прохаживался взад-вперед. Это видение для Анфисы было столь неожиданно, что она даже забыла расплатиться с водителем, выйдя из машины. Недовольный водитель выскочил за ней следом и чуть ли не заорал на весь двор:

– А бабки кто платить будет, красавица?

К нему туг же подошел Андрей:

– – Зачем шуметь? Сколько она вам должна?

– Семьдесят.

– Пожалуйста, – Андрей расплатился с шофером. Он умел расплачиваться по-новорусски, то есть не просто давая деньги, а снисходя, словно бы давая понять, что не тебе оказали услугу, а ты, и благодарить должны тебя, притом вежливо, с улыбкой.

Водитель сразу понял это и расшаркался, лакейски улыбаясь:

– Спасибо. Если еще надо, то. ..

Андрей махнул рукой, будто отгоняя муху. Водитель сел в машину. Он заработал вместо семидесяти рублей стольник.

– Кто это? – зашептала Анна Максимовна.

– Муж.

– А. Я тогда пойду. До свидания, – сказала Анна Максимовна. – И спасибо тебе за все. А если все же к Роману Семеновичу надумаешь, то забегай, я тебе его телефон дам.

– Хорошо, – сказала Анфиса, и женщина вошла в подъезд.

Андрей подошел к ней.

– Что здесь делаешь? – спросила она.

– За тобой приехал.

– Что? – удивилась она, хотя тот смысл, который она придала его фразе, ей все же был приятен.

– У меня сегодня очень важная встреча. Здесь, в Москве. Нужно появиться обязательно с тобой… Ну, ты понимаешь.

– Нет, – отрезала Анфиса.

Она чертовски устала: столько событий за один день. Раньше сходишь на работу или, как в последние годы, сбегаешь в магазины, в салон красоты заглянешь – и кажется, столько всего за один день успела… А сегодня? Нет, она не в состоянии тащиться с ним на какой-то прием.

Но Анфиса не предполагала, что ей придется выдержать двойной натиск.

Они поднялись в квартиру. И тетя Маша встала на сторону Андрея.

– Ты должна поехать, – говорила она Анфисе, когда та стягивала сапоги в прихожей. – Анфиса, нельзя подводить мужа. Он ждал тебя, нервничал. Платье вон тебе какое дорогое привез… Ты обязана… – Тетя Маша ушла в комнату и вернулась оттуда с платьем. Это было новое вечернее платье темно-зеленого цвета.

«Хорошо, хоть длинное», – подумала Анфиса, вспомнив о своей разбитой коленке. Но тут же вновь запротестовала:

– Нет, нет, не уговаривай, тетя Маша. И потом, он мне уже почти не муж, так что я ничем ему не обязана…

– Ну, это еще бабка надвое сказала, – парировала тетушка. – Вот вам и повод помириться… И не кочевряжься. Такие мужики на дороге не валяются.

– А где валяются?

– Ты не шуткуй. А на свои обиды плюнь, они выеденного яйца не стоят…

– Не-е, тетя Маш, не могу я… – стояла на своем Анфиса.

– Ну и глупая же ты еще, Анфиса. – Раздосадованная упрямством племянницы, тетя Маша ушла в комнату к Андрею.

Анфиса юркнула в ванную комнату. Встала под душ. Потом перевязала разбитую коленку.

«Ну как мне устоять под их напором? – думала она. – Ладно, может, и права она. Посмотрим…»

Она вновь задумалась о том, где же они разминулись с Андреем, на чем не сошлись. Ведь со стороны могло действительно показаться, что ее решение о разводе – просто блажь. А может, действительно блажь?

Поводом для такого решения послужила история с новой машиной Андрея. Некоторые психологи говорят, что большинство мужчин застревают на уровне четырнадцати лет и потому всю жизнь нуждаются в игрушках. Для одних любимой игрушкой становится оружие. Для других – и таковых большинство – машины. Андрей машины любил. Загнал он свой «Форд», «разорился» и купил новый «БМВ». И он стал его гордостью. Пылинки сдувал. Любил похвастаться перед знакомыми. И сглазил…

В этот выходной день Андрей решил отдохнуть и не ездить в офис.

– Все правильно, – поддержала его Анфиса. – Нельзя же горбиться без выходных.

Она была рада этому решению. «Хоть день побудем, вместе. Погулять сходим», – мечтала она.

В семь утра бульдожка Джекки заскребла в дверь спальни и завизжала, просясь на улицу.

«Этого только не хватало», – перевернувшись на другой бок, подумала Анфиса. После бурно проведенной с Андреем ночи ей хотелось спать.

Джекки принадлежала другу Андрея, и тот, уезжая по делам, часто оставлял ее им. Анфиса привязалась к собаке, она стала ее любимицей, но вставать по уграм было по-прежнему мукой.

Заворочался разбуженный Джекки Андрей.

– Может, ты сходишь? – с надеждой в голосе попросила Анфиса.

– Не-е… – протянул он сонно. – Дайте хоть раз отоспаться.

По опыту Анфиса знала, что если Джекки вовремя не вывести, то дело закончится огромной лужей в коридоре. Из двух зол приходилось выбирать меньшее…

Быстро одевшись, не умываясь и потирая сонные глаза рукой, Анфиса вышла из подъезда. Джекки обрадованно побежала по своим делам. А Анфиса медленно пошла вдоль дома. В такую рань в выходной день во дворе никого не было. И вдруг…

– Девушка, – гнусаво прокаркал с акцентом мужской голос, – скажи, как нам тут на дорогу выехать? Совсем запутались.

Анфиса оглянулась и увидела машину, мягко подкатившую к ней сзади. Из нее по пояс высунулся смуглый, почти черный горбоносый «орел».

Анфиса заглянула в машину. В ней сидели еще два джигита.

Она сочувственно кивнула. Действительно, из их дворов с тупиками, разъездами, кругами выбраться по первому разу было трудновато – уткнешься то в гараж, то в мусорные баки. Она указала им дорогу.

– Ай, спасибо, красавица. Мужа тебе хорошего, – прокаркал водитель и наддал газу.

– Уже есть муж, – прошептала Анфиса.

Когда машина отъехала и скрылась за углом,

Анфиса продолжала стоять на месте. Что-то ее смущало. А когда дошло, что именно, она бросилась домой.

Влетев в квартиру, не снимая одежды и забыв закрыть дверь, Анфиса начала тормошить Андрея:

– Вставай! Да вставай же ты!

– Что случилось? – Андрей ничего не мог понять. – Что ты налетела?

– Машина!

– Что?! – Сон с Андрея мгновенно слетел. Ему не надо было объяснять, что за машина. Ясно было, что речь идет о его ненаглядной сверкающей игрушке, которую он прогонял через мойки по два раза на дню и любовался ею в окно.

– Ее угнали три кавказца, – наконец смогла выдавить из себя Анфиса членораздельно.

– Откуда знаешь?

– Я сама им сейчас дорогу показала. Они в центр поехали… Андрей, но сделай же что-нибудь.

– Идиотка! – Андрей пулей выпрыгнул из-под тёплого одеяла. Лицо у него было очумелое. Он кинулся звонить в милицию.

Милиция сработала на редкость оперативно. В центре патрульные на своих «Жигулях» джигитов нагнали, прижали к бордюру и поставили под стволы автоматов, при этом слегка поцарапав левое крыло «БМВ». Машина вернулась к Андрею.

– Правильно, – зудел Андрей. – Что с тебя возьмешь? Если ты даже свою собственную машину не узнала… Это же надо умудриться… Нет, ты просто законченная… – Андрей не договорил.

– Ну, продолжай! – Анфису душила обида. – Во-первых, гараж нужно было сначала купить, а не машину…

– Не твоя забота, – огрызнулся Андрей.

– А во-вторых, – продолжала Анфиса, – ты обо мне подумал? Ну, если бы и узнала я ее. И что прикажешь делать? Я одна, а их трое… И кругом ни души!

Но Андрей пропускал мимо ушей ее доводы. Он никак не мог простить жене эту оплошность. Теперь каждый ее промах заканчивался воспоминанием об истории с машиной и нравоучением: надо серьезнее относиться к жизни. Он настойчиво продолжал твердить свое: невнимательная, безалаберная, легкомысленная, как с тобой жить?

В один из таких дней, потеряв терпение, Анфиса прервала его:

– Нельзя со мной жить, так и не живи, – она чувствовала, что больше не в состоянии выслушивать его нытье. – Я давно хотела тебе сказать, что согласна на развод.

– Ах так! – взорвался Андрей. Его мужское самолюбие было сильно задето. – Она решила! Вы только послушайте! Да я сам с тобой жить не буду!

– Вот и отлично, – Анфиса вся тряслась от бешенства. – Так, значит, завтра и разводимся.

– Да, – гаркнул ей в лицо Андрей. – Только учти! Больше таких дураков, как я, нет… Это я тебя из нищеты вытащил, другие не возьмут!

– Да пошел ты со своими деньгами! – И Анфиса,хлопнув дверью, ушла в другую комнату.

Наутро они оба остыли. Но ни одна, ни другая сторона не желала идти первой на уступки… В результате очутились в загсе и подали заявление.

Сейчас она видела – Андрей понял, что погорячился. Ну а она? Она еще не разобралась в своих чувствах. И она боялась окончательного решения. Казалось, оно уже принято. А теперь опять – решай. Да еще этот дурацкий прием, которые осточертели ей еще там. Она в отличие от большинства женщин не испытывала тяги к ресторанам и фуршетам, они тяготили ее.

Когда она вышла из ванной, к ней опять подлетел Андрей с новыми доводами, доказывающими, что она обязательно должна с ним поехать. Анфиса уже особенно и не сопротивлялась. Она прошла в комнату и, вытряхнув всю имеющуюся у нее косметику на диван, принялась приводить себя в порядок: краситься и укладывать волосы феном. Анфиса давно не делала стрижку, поэтому с отросшими волосами пришлось повозиться, чтобы придать прическе форму.

– Милая, – крутился возле нее Андрей, – поторапливайся… Время… Время… Время…

Из Ленинграда было привезено не только новое платье, но и дежурный комплект дорогих украшений. Не забыл муж и ее самые дорогие модельные туфельки. «По тому, как он старается, можно сказать, что это действительно для него очень важно», – решила Анфиса.

Через час они с Андреем вышли из подъезда дома и сели в ожидавшую их машину.

Для приема был снят зал в ресторане недалеко от Белорусского вокзала. В углу стояло чучело медведя, на стене висела кабанья морда. И ресторан назывался «Охотничий домик». Он был не слишком дорогой и не слишком дешевый. Средний. Как раз для таких фуршетов.

Публика состояла в основном из пар. Мужчины были одеты хорошо и неярко. Из девиц было половина баскетбольного роста, из тех, которых подбирают в домах моделей и на многочисленных конкурсах красоты «новые русские», чтобы выпендриваться друг перед другом. Девицы бросали критические взгляды на туалеты друг друга. Анфисе, как обычно в этом обществе, было не по себе. Пустоголовых, с претензиями на светскость, приобретенную в свинарниках или рабочих районах, «мисок» (мисс Вселенная, мисс Электроугли) она не переносила. Вальяжных мужчин в возрасте от тридцати и до пятидесяти, с радиотелефонами, лежащими рядом с тарелками и время от времени тренькающими, она тоже не любила. К тому же она обладала плохой памятью на имена и тут же забывала, как кого из представленных ей зовут. Это вызывало у нее чувство неуверенности в себе. Но она, как заведенная кукла, продолжала всем мило улыбаться.

Сперва отзвучали речи о каком-то совместном проекте – непонятно каком, о благотворном сотрудничестве, которое выгодно не только всем присутствующим, но и России. А потом пошли тосты и полилось вино.

Это был не банкет и не презентация. На прeзентациях кормят бутербродами, поят шампанским. Здесь же кормили от пуза. «Миски» сначала откусывали кусочки ветчины и тонко намазывали , икру на хлеб – ничего не поделаешь, диета. Однако на горячительные напитки диета не распространялась, и вскоре одна длинноногая и перекрашенная девица шарахнула о пол первый бокал.

– На счастье! – крикнул кто-то с энтузиазмом.

– Ага, – икнула девица и потянулась за следующим бокалом, но ее кавалер положил на него ладонь.

Потом гости начали кучковаться по углам – в зале и в холле на мягких креслах.

Андрей покинул Анфису и теперь крутился возле одной пары. Анфиса знала выражение его лица, с которым он крутится вокруг «нужников».

«Неравный брак», – подумала Анфиса, вспомнив известное живописное полотно, критически глядя на собеседников Андрея. Один из них – лет пятидесяти, полноватый, с довольно внушительной плешью, стыдливо прикрытой прядью редких волос. С ним рядом стояла девица лет шестнадцати, миниатюрная, в отличие от «баскетболисток», удивленно хлопающая большими наклеенными ресницами. «Похоже, она новичок в этом обществе», – отметила про себя Анфиса.

Андрей подвел пару к ней.

– Моя жена, Анфиса, – представил он ее.

– Николай Николаевич, – мужчина церемонно поцеловал Анфисе руку и добавил: – Но для друзей просто Ник-Ник.

Анфиса чуть туг же не расхохоталась. Она сразу вспомнила сказку про трех поросят: Нуф-Нуф, Наф-Наф, Ниф-Ниф. А четвертый брат был бы Ник-Ник. Сгодился бы. Точно поросенок. Волос уже нет, а на школьниц тянет.

– Карин, – девица представилась сама. Голос ее был тонок и невыразителен.

– Моя чаровница, – изрек Ник-Ник. Говорил он, растягивая слова, явно с эстонским акцентом, который Анфиса не выносила. В кавказском акценте есть какое-то дикое очарование высоких хребтов. В прибалтийском – только презрение к русскому языку и желание походить на Европу, а не на русских оккупантов. – А проще, моя любовница…

Карин надула губки, мужчины рассмеялись… Анфисе стало жаль эту глупую дурочку. Ее пальцы украшали модные искусственные ногти, покрытые коричневым лаком. На каждом пальчике было надето маленькое изящное колечко с бриллиантиком. Браслетов на руках не было, но зато золотой браслетик в виде цепочки украшал ее правую ногу. Для светского раута она явно не подходила. Зато, похоже, и дояркой, которая прорвалась из колхоза через конкурсы красоты и через объятия старых похотливых денежных мешков, она не была. Обычная московская дурочка, выгнанная из ПТУ за неуспеваемость. Может, ей и повезло, что нарвалась на Ник-Ника, а не на сутенера из соседнего дома.

Они расположились в мягких креслах. Разговор мужчин перешел на дела и общих знакомых. Анфисе приходилось поддерживать беседу с Карин. Умом Карин явно не отличалась, она не могла

связать двух слов, зато у нее была привлекательная внешность и довольно пышная грудь.

Чуть позже они переместились той же компанией за стол. У стола крутились услужливые официанты. Есть и пить Анфисе больше не хотелось. Ей становилось все тоскливее. Все скучнее.

Впрочем, совсем заскучать ей не дали. Неожиданно рука Ник-Ника легла на ее бедро. Потом скользнула ниже, и Ник-Ник сжал заклеенное пластырем колено. Анфиса непроизвольно вскрикнула от боли.

– Что случилось? – почти одновременно все задали ей этот вопрос. Глаза Ник-Ника метнули в ее сторону молнии.

– Ничего, – стараясь говорить спокойнее, произнесла Анфиса, хотя в глубине души она негодовала. – Просто у меня болит колено, и я случайно его задела. Больно дотронуться, – она вложила в эти слова сарказм. – Извините.

Все облегченно вздохнули. Ник-Ник довольно заулыбался и подмигнул ей.

– Боль – это нехорошо, – произнес он. – Я не терплю боли. Андрей, – обратился он к мужу Анфисы, – вы должны беречь свою жену. Лечить. Она у вас очень недурна… Очень…

От выпитого вина у Анфисы слегка кружилась голова, щеки залил румянец.

Да, Анфиса действительно была недурна. Не красавица, конечно, но довольно мила. Среднего роста, с точеной фигуркой, стройными ножками. О таких обычно мужчины говорят: «У нее все на месте». Темные каштановые, волосы Анфисе даже никогда не приходилось подкрашивать.

Выразительные карие глаза, придающий своеобразие ее лицу греческий профиль – в общем, все к месту.

Андрей был смущен, он растерялся от неожиданной выходки Анфисы и никак не мог найти что ответить. Анфиса решила прервать этот разговор и поспешила ему на помощь.

– Я не выношу таблеток, – сказала Анфиса.

– Ну, кто же говорит о таблетках. Это сейчас уже просто средневековье. Мы живем на пороге двадцать первого века и можем себе позволить кое-что… – Ник-Ник многозначительно улыбался. Ему доставляло удовольствие, что его собеседники не понимают, о чем речь, и держал паузу.

Глядя на него, Анфиса вспомнила знаменитый фильм «Театр» с Вией Артмане в главной роли. «Не делай паузу, – говорил один из героев фильма.– А если уж взяла ее, то тяни, тяни…» Брать паузу Ник-Ник умел. Но всему когда-то приходит конец.

– Андрей, – обратился он к мужу Анфисы, – вы слышали что-нибудь о «синей клубнике»?

– О чем?

– Замечательная вещь, я скажу вам. Моя Карин от нее становится просто секс-бомбой… – Ник-Ник похотливо захихикал.

Анфиса надеялась, что Андрей как-то намекнет Ник-Нику, что его пошлости неуместны, но, глянув на мужа, поняла, что ее надеждам не суждено сбыться. Андрей тоже угодливо смеялся. «Да, видно, слишком нужный и важный гусь этот Ник-Ник», – решила Анфиса.

– А что это? – машинально поинтересовалась Анфиса.

– Такой синий порошочек. Очень редкий. И дорогой… В последнее время его стало совсем невозможно достать – продолжал Ник-Ник. – Мы с вами потом обсудим этот вопрос, Андрей. Деньги – это не проблема женщин, это проблема мужчин, – изрек он, тем самым дав понять, что оная тема на время закрыта.

Прием подошел к концу. Они распрощались с Ник-Ником и его дамой. И Анфиса наконец облегченно вздохнула. Впереди сон, как раньше писали – объятия Морфея. Кажется, так. И ей ужасно хотелось упасть в эти объятия часов на десять, оставив позади этот бесконечный и тяжелый день.

В такси Андрей обнял Анфису. Он был доволен вечером.

– Ты меня не подвела. Ты у меня молодец, –проворковал он нежно.

Анфисе неохота было возражать, что теперь она не у него, теперь она кошка, которая гуляет сама по себе. К тому же она не считала, что д ля нее этот вечер прошел удачно. Она отвернулась и стала разглядывать проплывающую за окном ночную Москву, переливающуюся разноцветными огнями реклам и вывесок.

Андрей пододвинулся к ней ближе.

– Отстань, – отстранилась она от мужа. – Спать хочется.

Но он вновь привлек ее к себе. В присутствии шофера Анфиса не могла устраивать сцену. Ее личная жизнь не должна быть достоянием кого бы то ни было. И она не стала сопротивляться ласкам Андрея.

– Конечно, дорогая, – прошептал он ей, целуя

в ухо. – Но сначала… Сначала мы почитаем, – глаза Андрея заблестели, как у мартовского кота.

На языке Андрея «почитать» значило «заняться любовью». «Читать женщину, как интересную книжку», – и где он только услышал эту дурь? Слово это вошло в его лексикон, оно злило Анфису. А «читать» Андрея ей не хотелось. Она подумала, что слишком мало в нем осталось непрочитанных интересных страниц. Или она не права?

– Ну уж нет, – процедила она зло сквозь зубы. – И вообще, катился бы ты в гостиницу, – тихо прошептала она ему на ухо. – Вон, «Космос» простаивает.

Андрей отрицательно закачал головой:

– Я обещал тете Маше, что ночевать буду у вас, – он вновь приблизился к ее ушку и слегка укусил мочку с сережкой.

Неожиданно Анфиса рассмеялась. Андрей отпрянул, не понимая,в чем дело.

– Что такое? – поинтересовался он.

Анфиса видела, что он начал злиться. Андрей

не любил, когда его дурачат и когда он не в курсе, что происходит.

– Да вдруг представила, – решила объяснить ему Анфиса, – что проглотишь случайно сережку… Ты же тогда с горшка не слезешь. Ценность свою добывать будешь… – она продолжала смеяться.

– Вот дура, – буркнул обиженно Андрей. – Тебя что, в деревне Матюгалино воспитывали?

– Нет. В Итоне. Среди отпрысков английских аристократических фамилий.

– Оно и видно…