Где найдешь, где потеряешь…

Глава 37 В НОРЕ У УДАВА

– Прав ты, Влас, – говорил участковый Семен Иванович. – Невыгодно было Василю Штыря мочить…

– Но замочил же, – сказал Влас, помешивая ложкой кофе в граненом стакане. Что в милицейском кабинете всегда можно найти, так это банку с кофе, сахар, стакан и кипятильник, запрещенный комендантом.

– Похоже, да…

– Почему?

– Думаю, что его братки в данном случае просто перестарались. Сам знаешь, бывает у них такое рвение. Скажут им припугнуть как следует, а они из рвения возьмут да замочат…

Семен Иванович уже давно работал в милиции, еще когда Влас был мальчишкой, гонял их участковый Семен Иванович из подъездов, где они собирались. Проводил профилактические беседы, зорко следил, чтобы не крутились возле винных магазинов.

Давно он уже имел выслугу лет, нужную для пенсии, но уходить со столь тревожной, а порой и опасной работы не спешил. Прикипел Семен Иванович душой к своему участку, к людям, живущим на нем. Да и замены себе достойной не видел. Были у него, конечно, и ученики, но все пацаны, такой участок не потянут.

И хотя Штырь жил не на его участке, знал Семен Иванович всю территорию отделения хорошо и о том, что происходит, был в курсе. Раньше он

держал всех в кулаке. Сегодня, когда крутизна распоясалась, держать ее становилось все труднее, теперь на блатных нужны РУОП, спецназ, контрразведка да еще черт-те что. А раньше хватало одного участкового.

– Штырь не подарок был, – сказал Влас. – А кто убил, хоть известно? Исполнители конкретные?

– Да уж особо жалеть не приходится. А кто убил? Чего тут гадать: два сподручных Василя сразу исчезли… Вот тебе и ответ.

– А что ж вы? – спросил Влас.

– А мы как всегда. Доказательств против них точных нет. А суду на наши знания, предположения, интуицию – сам знаешь – плевать… И на доказательства часто плевать. Бандит ныне в почете. Эх, довели страну, дерьмократы хреновы, – вздохнул Семен Иванович.

– А как Василь-то сейчас, в силе? – поинтересовался Влас.

– Да, – участковый махнул рукой. – Его не трожь… Крутой, как говорят сейчас. А я его, помню, в отделении по шее охаживал, он только пищал… Да и брать его не за что, он все чужими руками делает. Да, вспомнил… Знаешь, что меня тут удивило: иду я и смотрю – из подъезда Василя выходит краля Штыря.

– Чего? – удивился Влас.

– Вот я тоже удивился. Девка сия, Катькой ее зовут, крутилась последнее время у Штыря. Хороша деваха, длинноногая, красивая, ей бы замуж за хорошего парня да детей бы таких же рожать. Ан нет, связалась с ним. На наркотики уселась.

А наркотики – это все. Гроб впереди, и никаких перспектив.

– Это верно.

– А теперь вдруг она возле Василя закрутилась, выходит. Ну какие у них могут быть общие дела? Подумай-ка, сыщик, – улыбнулся Семен Иванович.

«Катька», – Влас сразу сопоставил' слова участкового с рассказом Анфисы о нападении на нее в морге.

«Так вот, оказывается, какая Катька…» – подумал он, но ничего не сказал.

У Власа особенно хорошие отношения с участковым и ребятами из отделения сложились, когда работал он частным сыщиком. И хотя в милиции не любят нововведения последних лет – частный сыск, Влас был своим, и относились к нему хорошо. Не раз предлагали прийти на постоянную работу, Семен Иванович даже предлагал стать его преемником. Уважал он Власа и доверял ему. Знал, что по большому счету он человек честный, есть в нем стержень, который не позволяет людям по ветру гнуться, а также на своей шее ездить.

– Ну, сам же говоришь, девка соблазнительная. Да и содержателя она своего теперь потеряла, вот к новому и прибилась, – предположил Влас.

– А я не так думаю, поверь старому псу. Василь мужик уже в возрасте, он на шлюх не разменивается. Взять ему с нее вроде тоже нечего, поэтому не он в ней, а она в нем заинтересована. Что-то она ему предложила такое, что его заинтересовало. А если не заинтересовало, то больше она там и не появится…

– А что она могла ему предложить? – задумчиво произнес Влас.

– Вот именно – что? Может, она все же была осведомлена о делах Штыря…

После разговора с участковым Влас точно уже знал, что Катька и есть та самая деваха, которая напала на Анфису в морге. Значит, Штырь ее послал, но зачем? И прав Семен Иванович, непонятно, что ее теперь могло связывать с Василем.

Власу все это не нравилось. Он отругал себя за то, что сам ввязался в это дело и не проявил настойчивости, чтобы заставить Анфису отказаться от поисков. Но теперь все зашло слишком далеко.

Схлестываться с Василем не хотелось. Но, похоже, придется…

– Мне нужно с тобой поговорить, – начала Анфиса, когда они с Андреем были уже в квартире. Хотя теперь бывший муж был не в лучшем расположении духа, но Анфиса не могла откладывать этот разговор. Выбора у нее не было. – Я хотела бы уехать сегодня…

– Конечно. «Карету мне! Карету!» – продекламировал Андрей, нервно шагая по комнате. – Без проблем! – Он глянул на часы. – Через три часа один из моих менеджеров уезжает в Москву на машине, так что, если желаете… – он театрально изобразил поклон, – машина к вашим услугам…

– Желаю, – спокойно ответила Анфиса.

За годы совместной жизни она хорошо узнала его, особенно его слабые стороны, но никогда он

не был к ней так беспощаден, как сегодня. И поэтому она терялась.

– Ты же знаешь, что я не выношу поезда, – сказала Анфиса. – И потом, Соня, наверное, не пожелает меня здесь видеть…

– Она здесь ни при чем, – сказал Андрей как отрезал.

«Странно, – подумала Анфиса. – Такое впечатление, что она вообще для него не существует…»

– Это во-первых, – продолжил Андрей. – А во-вторых, не любишь поездов – летай самолетом.

– Я теперь не могу себе это позволить, – Анфисе было в душе обидно от его реплики, но она по-прежнему сдерживала себя.

– А-а, – протянул Андрей и плюхнулся со всего размаха в кресло. – Вот где собака зарыта. Значит, со мной, плохим, могла, а с ним, хорошим, не можешь. На голытьбу меня променяла.

– Андрей, мне нужно с тобой поговорить серьезно, – Анфиса вновь попыталась увести его от обидной для обоих темы выяснения отношений и переключить на дело. – У меня к тебе есть предложение…

– Знаешь, я сыт твоими предложениями. С меня хватит, достаточно уже того, что какая-то девка… да просто дрянь… звонит мне и называет, по твоей милости, рогоносцем. И еще деньги с меня тянет…

От этих слов Анфиса даже подскочила в кресле.

– Какая девка? Какие деньги?

– Обыкновенные, за информацию о твоем хахале… – Андрей возмущенно махнул рукой.

– Ничего не понимаю, – Анфиса пыталась сообразить, кто это мог быть. Андрею она верила, он не стал бы ей такое врать, да и все его поведение теперь для нее стало ясным. Но она даже не могла предположить, кто устроил этот звонок и зачем.

– А может, это он сам у тебя так развлекается? – спросил зло Андрей.

– Не говори чушь! – рассердилась Анфиса. – Влас не из таких.

– А из каких твой Влас?

– Андрей, ради Бога, давай закроем эту тему. Я понимаю, тебе был неприятен этот звонок, но я не знаю, понимаешь, не знаю, кто мог тебе позвонить… – В голосе Анфисы послышалась мольба. – Давай поговорим о Ник-Нике.

– А ты тут при чем?

– Я его просила помочь мне достать «синюю клубнику».

– Что?! – воскликнул Андрей.

– Андрей, мне нужно узнать, откуда эта дрянь идет. Помоги мне, пожалуйста, – Анфиса старалась говорить как можно ласковее.

– Зачем? – удивленно спросил он.

– Ну, я не могу тебе всего рассказать. Это касается слишком многих людей. Но мне действительно очень нужно, Андрюша.

– Ты хоть знаешь, что за это бошки режут?

– Знаю… Не бойся, никого не подведу.

Андрей молчал. Анфиса тоже не прерывала воцарившейся в комнате тишины. Она решила дать ему спокойно подумать.

– Ну, кажется, в чем дело, я знаю. Твоя тетушка особенно язык за зубами держать себя не утруждает.

– начал свою тираду Андрей. От неуважительного отзыва о тете Маше Анфису бросило в жар, она уже собралась открыть рот, чтобы возразить ему, но он опередил ее. – Значит, ты продолжаешь носиться с исчезновением этого мальчишки… Нет, Анфиса, я все же думал, что ты умнее…

– Так ты мне поможешь? – Анфиса почувствовала, что больше не может оставлять его оскорбления без ответа, внутри ее начинало все кипеть.

– У тебя теперь есть новый помощник. Вот пусть он и дергается ради тебя. А меня все, уволь, – решительно сказал Андрей.

– Новый, старый, – взорвалась Анфиса. – Но почему нужно обязательно устраивать какие-то глупые сцены, неужели нельзя разойтись по-людски и остаться друзьями?

– Ах, проспав с тобой два года, я теперь дружить с тобой должен! А с ним что, тоже? – заскрипел зубами от злости Андрей.

– Прекрати! – Анфиса перешла на крик. – Я больше не могу с тобой говорить, – она выскочила из комнаты на кухню. Ее трясло, хотелось плакать, но она себя сдерживала изо всех сил.

Немного успокоившись, она почувствовала, что очень хочет есть. Действительно, с утра, кроме чашки чая, у нее во рту ничего не было. Анфиса открыла холодильник. Там она обнаружила большой кусок окорока, принесенный Полиной Сергеевной, и, достав его, она тут же приступила к приготовлению своего любимого блюда – жареный окорок с помидорами и репчатым луком.

На скворчание содержимого сковородки появился Андрей.

– А меня-то угостишь? – поинтересовался он.

– Конечно. Хотя тебе нужно было бы уже и кухарку нанять, а то ты что-то только приходящей прислугой ограничился, – не удержалась Анфиса.

– Но мне же нужно как-то жить… – с претензией в голосе сказал Андрей.

«Можно подумать, что это все я виновата», – подумала Анфиса, но ответить ей ему не пришлось, зазвонил телефон, и Андрей удалился. Потом вернулся.

Ели они молча. Только один раз Анфиса попыталась вновь заговорить о Ник-Нике, но, опять получив решительный отказ, поняла, что все ее попытки будут бесполезны.

– Анфиса, не лезь в эти наркодела. Тебя прихлопнут как муху. Ты хоть думаешь, о чем меня просишь?

– Ну и о чем?

– Ты просишь меня установить лабораторию по производству нового наркотика. Ты в своем уме? Ты умная женщина, но некоторые твои поступки заставляют усомниться в твоей вменяемости.

– Ага, а ты признай меня невменяемой по суду и возьми под опеку, – хмыкнула она.

– А что, мысль неглупая.

– Слушай, – неожиданно осенило ее. – А ведь Ник-Ник нашел золотую жилу. И предложил тебе принять участие. Так?

– Не так!

– Дела-то у тебя, похоже, не очень в последнее время… А как сказал один знакомый банкир, все деньги сейчас делаются на наркотиках и оружии.

– Ты несешь чушь, Анфиса, оставь эту мысль. Поняла?

– Поняла.

Появился менеджер и усадил ее в «девятку». Она попрощалась с Андреем. Не зло, но без особого радушия. Грустно попрощалась. И он был каким-то усталым и подавленным…

Машина, та самая, серебряная, иностранная, «Тойота», что была ориентиром дня Катьки, действительно оказалась у подъезда.

«Значит, он дома, – подумала Катька. – Но как узнать номер квартиры? Да еще эти чертовы домофоны…»

Катька уже несколько раз прошлась взад-вперед по двору, она чувствовала, что начинает замерзать, и порой у нее пробегала мысль, а не уйти ли. Но она ее отвергала тут же…

В нужный подъезд, как назло, никто не входил и не выходил… Да и вообще в столь холодный и морозный день прохожих было мало. Наконец Катька услышала, как запищал домофон, и из подъезда вышел молодой мужчина.

–Не закрывайте! Да не закрывай, мать твою! – кинулась к нему Катька и, вцепившись двумя руками, перехватила медленно закрывающуюся дверь.

– А вы вообще-то к кому? – спросил удивленный ее поведением мужчина.

– Мне Василь нужен… Во, позарез, – Катька демонстративно провела ладонью себе по горлу. – Какая квартира у него, не скажете?

– Он всем нужен… – недовольно сказал мужчина в ответ и, уже повернувшись спиной к Катьке, добавил: – Второй этаж. Там увидишь… Бронированная дверь.

– Во спасибочки! – Обрадованная Катька сразу юркнула в подъезд. Морозец уже основательно начал ее пробирать, и тепло подъезда влекло, манило.

Взбежав по лестнице на второй этаж, она удивленно остановилась. Железная, или, как тот мужик сказал, «бронированная дверь» стояла на общем отсеке на две квартиры.

Катька посмотрела напротив, но нет, на соседних квартирах очень сиротливо по сравнению с бронированной красавицей располагались две деревянные.

«Значит, все же здесь. Но какая из двух квартир его? – Катька поискала глазами кнопку звонка и тут только обнаружила, что кнопка одна. – Он что, сразу две квартиры занимает? – удивилась Катька. – Вот это мужик!»

И она решительно нажала кнопку.

Долго ждать ей не пришлось. Она слышала, как хлопнула дверь и воцарилась тишина. Кто-то смотрел в «глазок». Катька стояла, как солдат, вытянувшись перед этим стеклянным кружочком, уставившись в него.

Щелкнул замок, дверь открылась. На пороге появился молодой парень в одной майке, черных джинсах и босиком. Его вздутые бицепсы бросались в глаза и свидетельствовали о том, что их хозяин – любитель культуризма. Матрасы надутые – так их называют.

Катька ждала, что он ее о чем-нибудь спросит, но он стоял молча, пристально разглядывая ее и поигрывая бицепсами, и беспрестанно сжимал в руке какую-то резиновую штуковину.

– Мне нужен Василь, – произнесла Катька, уже усомнившись, что детина вообще умеет говорить. Да и пауза слишком затянулась, Катькина решительность предательски стала ее покидать.

– А ты кто? – спросил он в ответ.

«Надо же, заговорил!» – удивилась про себя Катька.

– Я… – она на секунду запнулась, не зная, как представить свою особу, чтобы ей не отказали в приеме. И решив, что лучше всего идти напрямую, гордо произнесла: – Я подруга Штыря…

Никак не отреагировав на ее представление, парень закрыл дверь перед ее носом и ушел.

Сначала Катька подумала, что ей отказано в визите, потом, пошевелив мозгами, догадалась, что парень пошел докладывать о ней боссу. И оказалась права.

Вскоре дверь снова распахнулась, и парень жестом пригласил ее пройти.

– Заходь…

Василь в спортивном костюме, по-домашнему, сидел в большом кресле по-турецки, скрестив под собой ноги, и медленно потягивал кофе из маленькой чашечки.

Появление в комнате Катьки, сопровождаемой культуристом, было им проигнорировано. Он ни на секунду не прервал своего занятия.

– Здрасьте, – произнесла Катька и тут же

почувствовала, что вся ее решимость перед этим человеком окончательно покидает ее.

Больше в комнате никого не было. Парень занял место, облокотившись о косяк двери. Катька не знала, куда себя деть. Пройти и сесть в кресло она не решалась, да никто ей этого и не предлагал. Ей ничего не оставалось, как встать возле двери, прислонившись к стенке.

Она окинула взглядом комнату. В ней стояла дорогая стенка, в которую был помещен японский телевизор с видаком. Мягкая мебель была довольно дорогая. Угловой диван и четыре кресла стояли полукругом возле большого журнального стола. На столе Катька увидела вазочку с яблоками и виноградом, рядом с ней кучкой были насыпаны дорогие шоколадные конфеты. Второй журнальный столик, поменьше, стоял возле кресла, в котором сидел Василь. На нем лежал сотовый телефон, а рядом – обыкновенный телефонный аппарат с определителем, пепельница в виде лилии, валялись какие-то бумажки и ручка, пачка сигарет и блестящая серебряная зажигалка.

Василь медленно допил кофе и, поставив чашку на столик, спросил, обращаясь к Катьке:

– Кофе будешь?

– Ага, – поспешно закивала Катька, довольная, что наконец-то на нее обратили внимание.

– Тогда чего стоишь? Проходи, садись, – Василь кивнул на кресло. – Вон, угощайся! – говорил он спокойно и даже приветливо.

Его тон ободрил Катьку, и она уже решительно села в кресло, закинув свои длинные ноги одна на одну. Она специально надела мини-юбку и тонкие

черные колготки, еще более подчеркивающие стройность ног.

Василь равнодушно окинул взглядом ее позу и вдруг заметил:

– Не по сезону одеваетесь, леди… Застудиться можешь, потом всю жизнь на врачей работать будешь.

Такое замечание шокировало Катьку. Она ожидала, что Василь оценит ее ноги и, как все мужики в подобной ситуации, скажет ей какой-нибудь комплимент. А он бац! «Не по сезону одеваетесь!..» Во чурбан!

Культурист вернулся с кухни и поставил перед Катькой маленькую кофейную чашечку с дымящимся кофе. Его аромат уд арил в нос Катерины.

– Я любитель кофе, – заметил Василь. – Поэтому он у меня только первосортный. Пейте, он горячим очень хорош.

Катька взяла чашечку и глотнула обжигающую жидкость. Никакого вкуса, кроме горечи, она при этом не почувствовала, а вот то, что прижгла довольно сильно кончик языка, для нее сразу стало ясно.

«Черт, теперь работать не смогу», – огорченно подумала Катька, проклиная про себя и Василя, и его огненный кофе.

Язык горел. Катька отщипнула виноградину и положила в рот. От холодной виноградины она сначала почувствовала облегчение, но когда раздавила ее, то кислая жидкость, попав на язык, еще больше растравила его, боль усилилась. Катька, не стерпев, поморщилась.

Уловив это ее движение, Василь произнес:

– Обожаю кислый виноград. Не понимаю, как люди любят сладкий…

Катьке было не до его философствований, и теперь она уже проклинала про себя не только его кофе, но и виноград… Да и вообще в этом доме все угощение получалось какое-то фальшивое: ароматный кофе – обжигающий и горький, аппетитный на вид виноград – ужасно кислый. До конфет Катька уже не решилась дотронуться, опасаясь, что они окажутся если не ядовитыми, то уж точно несъедобными.

– Так что тебя привело ко мне? – спросил Василь, доставая из пачки сигарету и прикуривая. Он затянулся и выпустил дым тонкой струйкой.

В Катькином носу приятно защекотало, и ей страшно захотелось курить. Но Василь и не думал предложить ей сигарету, а попросить его об этом она не решилась.

– У меня к тебе два дела, – начала Катька, собравшись с духом.

– Не к тебе, а к вам, – поправил ее Василь. –Я тебе, леди, в отцы гожусь… – Тон его выражал недовольство. Но одновременно был и насмешливым.

«Козел старый», – обозвала его про себя Катька. Она терпеть не могла, когда ее начинали поучать.

– Так какие у тебя ко мне дела? – вновь спросил Василь.

– Теперь у нас дела общие, – заявила Катька, набравшись наглости. Ее начал злить этот слишком уверенный в себе тип, а злость придавала решимости. К тому же ей страсть как хотелось курить.

– Интересно, – покачал головой Василь, ухмыльнувшись, и стряхнул пепел в хрустальную пепельницу-лилию.

– Я знаю, что ты убил Штыря, и знаю, чем занимался последнее время Штырь, – выпалила Катька на одном дыхании.

Василь посмотрел на нее совершенно равнодушно, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Я тоже обо всем этом знаю. И что? – спокойно спросил он.

Катька удивленно захлопала ресницами, такое его признание просто выбивало почву из-под ее ног.

– Но я буду молчать, что это ты… – начала Катька, имея в виду убийство Штыря. Василь ее сразу понял и перебил.

– И ты хочешь, чтобы я тебе за это заплатил.

Катька нерешительно кивнула.

– Дорогая, – сказал он ласково. – Ты можешь сейчас встать на любом углу и орать, что это я его убил. Так вот, я тебе даже новой копейки не брошу, чтобы ты замолчала. – Через секунду он добавил: – Моська ты еще, чтобы на слона лаять…

– Кто? – удивилась Катька, не поняв его.

– Басни Крылова нужно читать. Ты же, наверное, вместо школьных занятий с ребятами по чердакам тискалась…

Катьку такой поворот разговора неприятно задел, и она, пытаясь держаться с достоинством и имея желание произвести на Василя все же впечатление деловой женщины, неожиданно выпалила:

– Но он еще и наркотой торговал, дорогой наркотой. «Синей клубникой»…

– Знаю, иначе бы я ему тогда денег не дал… Но поставщик у него накрылся, да и с ним самим

несчастье случилось… Мне очень жаль, – закончил Василь и бросил окурок в пепельницу.

– Но можно найти поставщика, – уцепилась за соломинку Катька.

– Слышь, Борь! – обратился к по-прежнему стоящему в дверях культуристу Василь. – Я все думал, на кого должок Штыря сбросить, так, может, на нее? Если не бабками, так натурой отдаст, – Василь ухмыльнулся.

Боря подобострастно ухмыльнулся, подражая хозяину.

Катька нервно заерзала в кресле. Все вновь получалось не так, как она задумала. Она шла, чтобы договориться с Василем, продать ему информацию, получить бабки, еще лучше – понравиться ему… А вместо этого на нее пожелали сбросить долг Штыря. Она теперь запоздало подумала, а не постигнет ли ее та же участь…

Катька, вновь хватаясь за соломинку, затараторила о том, что знала о делах Штыря, и о том, как он следил за Анфисой, и о том, что она тоже ищет Антона – врача, сплавлявшего тогда наркоту. Не забыла она упомянуть и Власа.

Василь выслушал ее спокойно, потом, подумав, сказал:

– Вообще я наркотой не занимаюсь. Но история интересная… Ладно. Что узнаешь более существенное – приходи, я за хорошую информацию хорошо и плачу. Не обижу… Ну а теперь все. Разговор окончен. Борь, проводи.

Катька, недоуменно пожав плечами, встала. Она поняла, что уходит ни с чем. Очередные ее планы и надежды рухнули. Но по решительному виду Василя

было видно, что больше он беседовать с ней не будет и у нее нет другого выхода, как ретироваться.

Когда Боря вернулся в комнату, проводив Катьку, Василь достал новую сигарету и, затянувшись, тихо произнес:

– Глупая панельная дурочка… Совсем глупая… Не понимает, что, когда придет время, я сниму сливки.

– Зря мы с самого начала Штыря упустили, – покачал головой Боря.

– Так кто ж знал, что он под эту «клубнику» деньги брал… Нет, ну этих уродов, которые Штыря забили, тоже за тупость валить надо было.

– Не поздно еще, – сказал Боря.

– Пускай поживут, – отмахнулся Василь. – Всех валить – без людей останемся.

– Да этого добра сейчас, – махнул рукой Боря, похоже, бывший при Василе чуть большим, чем обычный шкаф.

– Ладно, сам разберусь.

– Да я ничего, – поспешно произнес Боря…