Где найдешь, где потеряешь…

Глава 7 БУРНЫЕ НОЧИ, ПРОХЛАДНЫЕ ДНИ

Спокойно эта ночь не прошла. Дома тетя Маша преподнесла Анфисе «подарок» от всей души.

– А я вам постельку приготовила, – приветливо встретила их тетя Маша и открыла дверь в комнату. Там было приготовлено их ложе, застеленное новеньким индийским комплектом. И Анфиса поняла, что от Андрея ей сегодня не избавиться.

«Еще, наверное, с застойных времен белье постельное припасла, – удивилась Анфиса. – Для Андрея старается. Милая, милая тетушка…» Огорчать ее Анфисе не хотелось. «Да и чего устраивать споры, когда спать охота?.. Какая разница, одной ночью больше, одной ночью меньше… Но никаких «почитать» он не получит, – твердо решила она.

– А вы что не спите? – спросил Андрей, помогая снять шубу жене.

– Вот доживешь до моих лет, тогда узнаешь, – вздохнула горько тетушка. – Старость и бессонница, знаешь, они подружки.

Пожелав им спокойной ночи и одобряюще подмигнув Анфисе, тетя Маша ушла в свою комнату.

Выйдя из ванной, Андрей по обыкновению застонал:

– Как можно так жить? В ванной комнате не повернешься. Сантехника дореволюционная. Я кран так и не смог закрыть. Теперь всю ночь капать будет…

– Слушай, не зуди, – оборвала его Анфиса.

Но Андрей не унимался. Его потянуло на привычную волну. Будто радио включили, где звучат давно знакомые песни:

– Неблагодарная ты, Анфиса. Я же из-за тебя все вот это, – Андрей развел руками, как будто это была не обычная стандартная московская квартира, а какой-то бомжатник, – терплю.

– Да заткнешься ты или нет? – Анфисе стало обидно за тетушку. Злость на Андрея закипела в ее душе. – Сам-то ты только пару лет как вылез из такой же. Можно сказать, из грязи в князи, а уже возмущаешься. Тоже мне, князь Потемкин.

– Я тебя не понимаю, – обиженно буркнул Андрей и ушел в комнату.

Иногда он становился потрясающим занудой.

Анфиса полезла под душ. Она могла стоять под ним несколько раз в день. Он снимал напряжение и прогонял дурные мысли.

Распаренная, Анфиса выскочила из ванной комнаты и, как была в махровом халатике, юркнула под одеяло, стараясь подольше сохранить тепло. Андрей заворочался, что-то сонно забормотал.

«Только бы не проснулся», – подумала она, но злость от недавней стычки уже покинула ее.

Он проснулся. Прижался к ней и начал целовать в шею.

– Отстань, – Анфиса попыталась высвободиться из его объятий.

Но он еще сильнее прижал ее к себе. Она почувствовала, как бьется его сердце. Хотела вновь отодвинуться, но рука Андрея скользнула под халатик и нежным, давно знакомым ей движением погладила живот. Неожиданно Анфису захватила нежность к мужу. Все обиды отлетели куда-то. Это

волна будто смыла все раздоры и недоразумения. Его рука скользнула ниже.

– Анфисочка, женушка моя, – прошептал Андрей и поцеловал ее в губы. Анфиса машинально погладила его по спине и бедрам. Он был совершенно обнажен.

«Значит, все-таки ждал меня», – подумала она, и эта мысль ей была уже приятна.

Она чувствовала, как сильно билось от возбуждения его сердце, его рука скользнула у нее между ног. Анфиса почувствовала знакомую сладкую боль желания. Разум ее еще сопротивлялся, но тело…. Оно предательски потянулось к Андрею, и все воздвигнутые ею дневные преграды ночью рухнули…

Бурные ночные ласки незаметно для обоих сменились покоем, перейдя в глубокий сон. Спала она хорошо. Крепко спала. И во сне ее не мучило ничего.

Проснулась Анфиса рано. Голова была ясной. Даже после такого дня, как вчерашний, и после такой ночи.

«Сексотерапия», – усмехнулась она про себя. Потянулась в постели и услышала голос Андрея, о чем-то беседующего с тетушкой на кухне.

«Зачем? – подумала она, вспоминая не без некоторого удовольствия прошедшую ночь. – Разбитую чашку навряд ли склеишь… А, ладно. Что было, то было… Да и какая разница – ночью больше, ночью меньше…» Странное чувство, которое охватывало Анфису каждый раз во время ночных ласк, озадачивало ее. Все вроде было нормально, и это чувство… Сначала она никак не могла найти ему определение, и только однажды, где-то в подсознании промелькнула мысль – как будто принадлежишь не ему, а другому мужчине.

Анфиса покопалась в постели, нашла в ногах свой скомканный халатик. Встряхнув его, надела и вышла.

Ее нос уловил аппетитный запах блинов.

– А вот и моя женушка, – произнес Андрей каким-то елейным заискивающим голосом и чмокнул ее в щеку. – Доброе утро, соня.

– Доброе утро, – сказала Анфиса сразу всем.

– А я жду тебя не дождусь. Мне же уезжать пора, – продолжал Андрей, сжимая ее в объятиях.

– Ну и уезжай, – равнодушно ответила Анфиса, высвобождаясь из его объятий.

– Хорошо, – по тону было видно, что Андрей обиделся. – Если я правильно понял, ты со мной не поедешь…

Анфиса согласно кивнула головой и отщипнула кусочек горячего блина, только что снятого тетей Машей с пышущей жаром сковородки.

– Хорошо, – повторил он. – отдохни здесь.Приди в себя. Может, тогда сможешь понять, что теряешь. Я же тебя два года на руках носил… Ну кто, кто тебя еще так любить будет? Ну объясните хоть вы ей, тетя Маша… – обратился он к тетушке за помощью.

Но тетя Маша сделала вид, что настолько увлечена своим занятием, что не расслышала его.

– Ну, завел, – Анфиса повернулась, чтобы уйти. Ей было неудобно выяснять отношения с мужем перед тетей.

– Подожди, – Андрей поймал ее за полу халатика. – Я не хотел тебя будить… Но теперь мне действительно пора.

– Так в чем дело? Дверь открыта.

– Сережки сними.

– Что? – Анфиса сначала не поняла, о чем речь.

– Сережки, – настойчиво повторил Андрей.

– Ах да, – наконец Анфиса догадалась, в чем дело. Колье и кольца она сбросила ночью в пепельницу. Их он, конечно, уже спрятал. А вот сережки… Они так и остались в ушах, и Андрей теперь требовал свою драгоценность обратно.

Щелкнув застежками, она вложила серьги в его руку.

– На, держи свое имущество, – тон ее был ироничен. Но Андрей его не заметил. Или не желал замечать. Быстро собравшись и простившись, он уехал.

– Господи, думала, помиритесь, – вздохнула тетя Маша, когда за Андреем захлопнулась дверь. – Ан нет, вижу.

– Нет.

– Не стерпится у вас, не слюбится. Ладно, ушла я, Анфисочка, нянькаться. А ты кушай здесь блины, пока горяченькие. Его-то я уже накормила…

Анфиса, не умываясь, села на стул и, положив сметаны, опустила в нее горячий блин. Она соскучилась по блинам. У самой у нее они не получались такие вкусные. То тесто было слишком густым, то слишком жидким. И выходили у нее вместо таких,

как у тетушки, кругленьких, тоненьких в дырочках блинов какие-то непотребные уродцы – безвкусные и перенедожаренные.

Наевшись и перемыв посуду, Анфиса стала убирать постель. Подняла одеяло. Под ним лежали несколько стодолларовых купюр и записка: «Тебе на жизнь, дорогая. Андрей».

«Идиот», – подумала Анфиса.

Она вновь мыслями вернулась к Антону, Анне Максимовне, к Роману Семеновичу и к вечному русскому вопросу «Что делать?». Действительно, что же делать дальше? Первое желание было – оставить все как есть. Не ее это дело. Свой долг отзывчивого к чужим горестям человека она выполнила. Отсидела в «каталажке», грохнулась в обморок, едва не была сожрана умной и проницательной кавказской овчаркой. Чего еще от нее требовать?

Но в памяти вновь и вновь возникал мальчик – Антон, каким она знала его. Представлялась сгорбленная его мать. И колдун со своим маятником лез в голову.

Колдун особенно смущал ее. Непонятна все-таки эта история с ангаром. Если Роман Семенович действительно шарлатан, как он мог знать про ангар? А если был там и видел его, то зачем ему морочить женщине голову? Только ради денег? А может, действительно, Антон побывал там?

У Анфисы возникло желание разгадать эту загадку.

И Анфиса приняла решение продолжать с Анной Максимовной поиски Антона. А если уже она чем-то загорится, то остановить ее невозможно.

Катьке иногда хотелось удушить Штыря. Дело не в том, что он был гpyб, хамоват, не ставил ее ни во что, да еще и хлестал по щекам. Дело было в другом.

– Ну что, сучка, уколоться охота? – спрашивал он, глядя на нее.

– Ты же обещал.

– Ага, – он поиграл перед ее носом пакетиком. – Смотри, классный «гера»… Представляешь, в вену сейчас. Раскумаришься. Сладенько так… Вышел небось запасец-то?

– Ты же знаешь, что вышел, бля! – заорала Катька.

– Во… А где тебе еще взять? На угол пойдешь, подторговывать телом?

– Ну и пойду!

– Много наторгуешь? – заинтересовался он.

– Хватит!

– Не дойдешь. Тебе сейчас ширнуться надо, – он раскрыл пакетик и сделал вид, что дунет.

– Сука! – заорала Катька. – Ты что, издеваешься?

– Издеваюсь.

– Штырь, – вдруг неожиданно спокойно сказала она, прожигая его взглядом. – А я ведь…

– Ну, договаривай…

– Я ведь и замочить могу. ..

– Чего? – Он выпятил челюсть и наткнулся на взгляд Катьки.

Такой он ее не видел никогда.

– Вот уродина, – он хлестнул ее по щеке. –

Кого убить, тварь? –Он свернул пакет, встал, наподдал сидящей на корточках Катьке ногой. – Ты на кого вякаешь, дешевка? А?

– А чего ты, бля? Чего ты все на меня? – Она заплакала. – Все дерешься. Ругаешься.

– А кто тебя порошком кормит, сука?

– Ты… Извини, зайчик! Извини…

– Ладно, – он протянул ей пакет. – Держи. Считай, заработала.

Она взяла пакет.

– Поганый вы народец, наркоши, – поморщился Штырь. – Надежды на вас никакой. За один чек кого хошь продадите.

– Я люблю тебя, – шмыгнула носом Катька.

– Да? – иронично протянул Штырь и ухмыльнулся: он и в самом деле испугался, когда Катька' обещала его убить.

«Ведь собака эта бешеная, – подумал он. – С ней надо поосторожнее».

Телефонный звонок в своей квартире Анна Максимовна услышала, выйдя из лифта. Торопливо открыв дверь, она взяла трубку.

– Здравствуйте, – узнала она мужской голос. – А Антон не появился?

– Нет, – ответила она.

– И вы ничего не узнали? – допытывался он.

– Ничего. А вам что-то было нужно от моего сына? – поинтересовалась она.

– Да ладно. Пока. – И в телефонной трубке раздались частые гудки.

Каждый раз, когда она задавала ему этот вопрос, ответом становились только гудки. Анна Максимовна опустилась на стул . Маруська сразу устроилась на коленях хозяйки и замурлыкала.

Сердце Анны Максимовны колотилось. Каждый звонок был для нее испытанием. Этот звонок мог нести с собой весть – черную или светлую. Каждый звонок мог быть о ее сыне.

А звонки начались сразу после пропажи Антона. Сначала она воспринимала их как заботу о сыне. Молодой человек сказал, что он был другом Антона. С тех пор как Антон переехал к жене, она уже не могла знать его новых друзей. Назвался парень Степаном. Один раз он даже заходил к ней. Высокий, худой, с бегающими глазами, он показался ей странным, как будто скрывает что-то или боится. Она пригласила его в комнату. Он посидел минут пять, расспрашивал об Антоне и его исчезновении. От предложенного чая отказался и,быстро простившись, ушел. Потом пошли эти звонки. Всегда он был немногословен, а на тревожащий ее вопрос ничего не отвечал. Его поведение настораживало.

И вновь зазвенел звонок, выведший ее из задумчивости. На сей раз звонили в дверь. Сбросив кошку с колен, Анна Максимовна пошла открывать. На пороге стояла Анфиса.

– Здравствуйте, Анна Максимовна, – сказала она.

Анфиса сразу увидела, что Анна Максимовна была в зимнем пальто и сапогах.

– Вы только пришли, – догадалась она. – Извините, я насчет того колдуна.

– Да проходи, Анфиса, – пригласила ее Анна Максимовна.

Анфиса никогда не бывала здесь, поэтому, войдя, огляделась. Однокомнатная квартира была обставлена стандартной мебелью. Стенка, мягкая мебель, в углу на тумбочке телевизор, стол с хрустальной вазой. Фотография Антона, прислоненная к вазе. Анфиса подошла поближе, чтобы ее разглядеть.

Да, это был уже не тот пухленький мальчик, которого она помнила. Антон возмужал. Он стоял на фоне моря в одних шортах.

– Это он в Турции отдыхал, – пояснила Анна Максимовна, войдя в комнату и увидев, что Анфиса разглядывает фотокарточку. – В Анталье.

– Да, – Анфиса никак не могла сообразить, что же нужно сейчас сказать.

– Эта фотография у меня как икона. Я же, Анфисочка, сейчас в церковь не хожу. Правда, сначала ходила, свечки самые дорогие ставила, молила, чтобы Господь мне сына вернул, а теперь не хожу. Не то чтобы веровать перестала, нет… Просто войду, куплю свечку, а куда ее поставить, не знаю уже. Не то за здравие, не то за упокой…

Анфиса вновь почувствовала огромную жалость к этой теперь уже совершенно одинокой женщине. Она не знала, что ей ответить, посоветовать. И попыталась перевести разговор на другую тему. На глаза попалась Маруська. Она терлась о ноги хозяйки.

– Вы ее «Вискасом» кормите? – спросила Анфиса, вспомнив надоевшую рекламу.

– Нет. Это она раньше ела всякие заморские угощения, а теперь они нам не по карману, – и добавила: – Антошка ей всегда «Вискас» покупал, а вот когда последний раз приезжал, забыл. Да и не до нее ему тогда было. Расстроен сильно был он.

– Чем? – поинтересовалась Анфиса.

– Не знаю я. Толком не поняла. Пришел слегка выпивши, чего с ним никогда не случалось. Я стала его отчитывать. Ну какой матери это понравится? А он и говорит, как бы сам с собой, это, мол, все из-за «клубнички».

– Что? – Анфиса чуть не подпрыгнула на стуле. – Какой такой «клубнички»?

– Не знаю я, – пожала плечами Анна Максимовна. – Может, и неточно запомнила. Я тогда внимания на это не обратила, да и забыла об этом. Вот только сейчас вспомнила.

– «Клубничка», – произнесла Анфиса. Это слово говорил вчера этот поросенок. Как его? Наф-Наф? Да нет – Ник-Ник.

– А что это, Анфиса? Вроде зелье какое-то. Что-то там с работой связано.

– Порошок один. Лекарство. – Анфиса старалась говорить равнодушным тоном, чтобы Анна Максимовна не придала разговору никакого значения.

Значит, зелье успокоительное под названием «клубничка». Дорогое. И из-за него нервничал Антон перед тем, как исчезнуть. А чем черт не шутит, может, туг что-то и скрывается?

– Правильно, на работе, значит, кто-то его расстроил.

– А где он работал? Где этот центр? – спросила Анфиса. Теперь работа Антона ее заинтересовала

– Может, мне тоже съездить туда полечиться? Нервы, Анна Максимовна, стали совсем никуда, – придумала она оправдание.

– А что ж, езжай, – и Анна Максимовна подробно объяснила ей, где находится медицинский центр, в котором работал Антон.

Посидев еще немного и поговорив о пустяках, Анфиса собралась уходить. Ей хотелось обдумать услышанное, взвесить…

– Анфиса, а телефон Романа Семеновича? – вспомнила Анна Максимовна, когда Анфиса уже переступила порог.

– Ах да, – Анфиса неохотно вернулась, чтобы взять, и взяла телефон. Но ей было не до колдуна. Ее интересовала работа Антона. Все выстраивалось в единую линию: медицинский центр, травы, порошочек, неприятности Антона и его пропажа. «Завтра обязательно поеду туда», – подумала она. К роли частного сыщика она уже начала привыкать…