Где найдешь, где потеряешь…

Глава 29 ГИБЕЛЬ БАНДИТА

Катька, размазывая слезы по щекам, тихо выла.

– Ну и страшна же ты, – сказал ей Степан. Они с Валетом были угрюмы и беспрестанно курили.

Смерть Штыря свалилась на них, как кирпич

на голову. Никто не мог предположить такого конца для своего другана.

– Да пошел ты, – провыла в ответ Катька, поджав под себя длинные ноги и удобнее устроившись на старом диване. Без косметики, с распухшим от слез лицом она выглядела действительно не лучшим образом. Да и свет сорокаваттной лампочки в комнате старой общаги, где они собрались, не лучшим образом освещал их лица.

– Значит, так, – вдруг решительно сказал Степан. – Узнаю, кто это сделал, собственными руками задушу…

– Ты сначала узнай, – сказал из своего угла Валет. – Дело наше труба… И все из-за нее, – Валет ткнул пальцем в Катьку.

Катька вздрогнула и уже открыла рот, чтобы возразить Валету, но ее опередил Степан.

– Не смей так говорить, Валет, – Степан начал злиться, а со злостью пришла уверенность в себе и осознание, что сейчас вот, в этот момент, решается для него все: сможет он занять место Штыря и стать из пешки главой их тесной компании или нет. – За Штыря отомстим. Я сказал! – И в подтверждение своих слов он с силой ударил по трехногой тумбочке. Валявшийся на ней шприц подпрыгнул и, упав, покатился по полу. Но никто даже не обратил на это внимания. – Аты, Катька, конечно же, сука, что нам не сказала об угрозах Штырю. А я-то все думал, чего это он такой пасмурный ходил последнее время. Ну ты хоть что-нибудь об этих гадах знаешь?

– Не-е. Они только звонили… – протянула Катька.

– Ментовка теперь вынюхивать все будет, – предположил Валет. – Вот и надо им этого Власа с его бабой сдать. А что, наезжал он на Штыря? Наезжал! И баба эта тоже курва, замочить ее, и дело с концом.

– Замочим, когда я скажу, – Степан сделал ударение на слове «я», и все сразу поняли его роль в группе. – Наркота, вот что главное.

Тут он был прав. Всем присутствующим было не столько жаль Штыря – осточертел он всем крупно. Жалко было то, что худо-бедно, а он подпитывал присутствующих наркотиками. Он знал, где их доставать и на какие шиши. А кроме наркотиков, этих людей мало что интересовало. И еще был один вопрос – где заначка Штыря. Где-то он хранил наркотики. Притом немало, потому что подторговывал ими… Сейчас же троица осталась без денег. Без героина. И без перспектив. А наркоты требовалось все больше. Тот же Степан уже не обходился одним «чеком». Порой, когда находило, в сутки он вкалывал себе по полграмма, а то и больше, а один грамм десять баксов стоит… Эх, где вы, светлые времена. Был Антон. Был Штырь. Была наркота. И куда все делось?

– Правильно Штырь говорил. Мы должны найти Антона, а если не его, то того, от кого наркотой пахнет. Усекли?

– Ага, – согласился Валет.

– Оставляем все, как Штырь решал. За бабой следим… А что Влас? – спросил Степан и на секунду задумался. Тряхнув головой, как будто что-то решил, сказал: – Завтра на похоронах встречаемся.

Встав и не прощаясь с теперь уже своими

подручными, так как этот раунд он у них выиграл без малейшего сопротивления и чувствовал себя на коне, Степан ушел.

Когда дверь за ним захлопнулась, Катька, задумчиво глядевшая ему вслед, вдруг спокойно сказала:

– Валет, а ведь этот козел нам жить спокойно не даст.

– Ты чего, шалава? – осведомился грубо Валет.

– А то… Поглядишь еще…

Анфиса убрала со стола бутылку. Сегодня она не могла ее видеть, а воспоминания о том, что вчера она пила эту дрянь, приводили ее в ужас. Настроение было упадническое. Очередная ее сумасшедшая любовь рухнула, а личная жизнь для любой женщины – это самое важное. Анфиса не была здесь исключением. Она не могла думать ни о Власе, ни об Андрее, ни тем более обо всей этой истории, в которую она попала. Чувство одиночества и бессмысленность существования толкали ее на страшную мысль – а зачем жить вообще? И что делать дальше?

– Ну ты, подруга, вообще, – сказала она своему отражению в зеркале. – Ну что за мысли, а?

Бесцельно побродив по квартире, она машинально убрала разбросанные вещи и подняла свою сумку, упавшую с тумбочки. Вытащила кошелек и заглянула в него. Его содержимое ее озадачило. На жизнь оставалось совсем мало денег. «Нет, все к черту, надо решать с работой», – приняла она решение.

и вспомнила о рыночной торговле. За этим воспоминанием вновь пришли мысли о Власе, а вместе с ними снова страх. Она поняла, что теперь боится Власа.

'Зазвенел телефон. Путаясь в полах длинного махрового халата, Анфиса подошла к телефону и на минуту замерла.

«Кто?» Но тут же решительно протянула руку и поднесла трубку к уху.

– Алло, алло, – услышала она голос тети Маши, не услышавшей никакого ответа.

– Да, – наконец выдавила Анфиса.

–До тебя, как до президента, – не дозвониться, – недовольно пробурчала тетушка. – И где тебя только носит? И вообще, Анфиса, за ум пора браться, уж если ты решила окончательно бросить своего мужика, так о хлебе насущном пора задуматься. Он тебе больше ни копеечки не даст, так и просил передать.

– Что? – не поняла Анфиса.

– А то! Что позвонил мне сегодня и высказал все, что о нас с тобой думает. И что нищие мы с тобой, и что характер у тебя дрянной, ну, в общем, много грязи налил. И я, оказывается, старая, из ума выжила, раз тебя уломать с ним жить не могу. – Тетя Маша секунду помолчала. – Я от него такого, сказать честно, не ожидала. Права ты, Анфиса, дрянь он человек, только о себе думает.

Тетушка вновь замолчала в ожидании ответа. А та не знала, что сказать. С одной стороны, она была поражена, что Андрей решился на это, с другой – это было вполне в его духе: он не любил проигрывать и всегда добивался, чтобы последнее слово было за ним. А главное, ее сейчас это совсем не трогало, кроме, пожалуй, одного – деньги, но она и в этом вопросе уже и не рассчитывала на Андрея.

– Тетя Маша, – сказала она нерешительно. – Ты не могла бы сегодня снять с книжки деньги за квартиру?

Тетушка вздохнула, но ответила спокойно:

– Могла бы, конечно. Только если уж у тебя ничего с работой не получается, то поживи у меня, а квартиру опять сдай. Мне вон твои жильцы звонили, что-то у них с теми хозяевами не заладилось, даже дороже, говорят, платить согласны. А, Анфиса?

– Я подумаю. А ты сними деньги, я заеду сегодня. Ладно? – попросила она.

– Хорошо. – Тетушка замолчала, как бы соображая, говорить Анфисе или нет, потом все же решилась. – А тот парень-то к Анне опять приходил.

– Какой? – Анфиса сразу встрепенулась.

– Ну, про которого я тебе говорила. Наркоман. Ее дома не было, а я пошла Маруську домой впустить. Смотрю, он возле ее двери стоит. Я подхожу, он так удивленно смотрит. Спрашиваю: «Тебе чего, молодой человек?» А он говорит: «Антона». Слышь? Делает вид, что не знает. Ну, я тоже молчу. А потом говорю: «Вы к нему по какому делу?» А он: «Должок за ним». Во как! Должок! Я спрашиваю: «А большой ли долг?» А он: «Не твоего ума, бабка, дело». Так грубо. Знаешь, спрашивает: «Где он?» «Не знаю, – отвечаю, – числится вроде в пропавших».

– А он что? – насторожилась Анфиса.

– Ничего. Матюгнулся и ушел. Во как! Это чего делается-то, Анфиса. Не в хорошем деле Антошка был замешан, точно, не в хорошем… Анну жалко, но я ей об этом наркомане говорить не стала… – Она вздохнула. – Да ладно, приезжай, я в кассу до обеда схожу.

Анфиса положила трубку.

«Штыря уже нет, а Степан опять приходил… Значит, его кто-то послал? Кто?» Она знала ответ на этот вопрос, но даже мысленно не хотела произносить это имя.

Однако силы и энергия начали к ней возвращаться.

– Все в порядке, подруга, – сказала она своему отражению в зеркале и щелкнула его по носу ногтем. – Живы будем – не помрем…

Степан угрюмо брел по темной улице. Принятая им недавно доза облегчила его состояние. Но все равно на душе было пакостно.

«Что теперь делать? – думал он. – Эх, найти бы поставщика и деньжатами разжиться. Штырь, конечно, гад был. Хоть о покойниках плохо и не положено говорить, но это факт. Сам как король жил, сволочь, а нам только на наркоту отстегивал».

Тут он вспомнил, что теперь он на троне, и даже горделиво выпрямился.

Он наподдал ногой пустую банку из-под кока-колы, и та с хлопком отлетела, покатилась, затарахтев.

– Сдох Штырь. Сдох, – произнес вслух Степан, и на душе стало почему-то легко. Он вспомнил, как Штырь тыкал в его сторону пистолетом. Не помогла пушка. Сдох, и ладно… Конечно, мстить за него Степан никому не собирался. Сказано это было, чтобы подельников в чувство привести и показать, кто теперь крутой.

«Они у меня покрутятся. Я им не Штырь. Устрою щенкам веселую жизню, – от этой мысли у Степана даже стало легче на душе. И вдруг он подумал о Катьке с другой стороны. Она давно уже ранила его сердце. Но тогда Катька была для него недоступна. Даже сейчас влияние Штыря было настолько велико на него, что он не сразу осознал, что теперь она свободна. – Во дела! Ну, теперь она от меня никуда не денется… Сколько хочу, столько…» – Но тут сладостная мысль его была прервана.

– Братан, закурить не найдется? – произнес мужской голос, показавшийся Степану знакомым.

Дорогу преградили двое. Степан глянул на говорящего и остолбенел, узнав Власа. Второго он в темноте не рассмотрел , да и не до него ему сейчас было.

– Ну что, не узнал, пацан? – скривился Влас, угрожающе шагнув вперед.

– Э, мужики, вы чего? – Степан отступил на шаг.

Первая мысль была об участи Штыря, а вдруг костлявая пришла и по его душу?

– Разговор есть, – сказал Влас.

Тут Степан развернулся и, как заяц, бросился бежать. Его сбили ударом в спину. Заломили руки.

– Помогите! А-а! – завизжал Степан. Но его никто не услышал. Или сделал вид, что не слышит.

– Не ори! Никто тебе теперь не поможет! – твердо сказал Влас. – Штырю не помогли и тебе

не помогут! – Он поставил Степана на ноги и подтолкнул в сторону темнеющей территории детского садика.

Степан еле передвигал ватными ногами, идя навстречу неизвестности…