Женщины в жизни Владимира Высоцкого. «Ходил в меня влюбленный весь слабый женский пол…»

«В меня влюблялася вся улица…»

Какая россыпь различных женских имен присутствует в произведениях Высоцкого! Я не говорю о «лапе», о «Маринке»… Но тут присутствовали и «Нинка с Ордынки», и «Тома, 72-я», и «Надюха», и «Норочка-айсорочка», и «Зина с шапочками для зим», и некая «Вера Павловна», и «Жилина Светка», и «Солина Мариночка», и «Ксения», и «Катерина-Катя-Катерина», и «Таня», и «Тата», и «Аграфена», и «Марьюшка», и «Верка», и «сестричка Клава», и «Машка — вредная натура», и «Ирина», и «Людмила», и «Роза-гимназистка», и «Ривочка, у которой Абрашка Фукс пасется», и «Настенька», и «Маруся, Роза, Рая», и «Валя», и так далее…

Как сейчас выяснилось, у «Нинки с Ордынки» был реальный прототип — жена известного в 60-е годы киноактера Владимира Трещалова, знакомого Высоцкого по картинам «Увольнение на берег», «Штрафной удар» и другим. Звали ее Нина Воробьева, работала она приемщицей в одном из домов быта. Как рассказывал все тот же Игорь Пушкарев, «отношения у Володи Трещалова и Нины Воробьевой развивались точно, как в песне. Мы говорили ему: «Постой, чудак, у нас компания, пойдем в кабак, зальем желание». А он отвечал нам в тон: «Сегодня вы меня не пачкайте, сегодня пьянка мне до лампочки». У Нины был замечательный характер…»[774]

Как водится, после смерти кумира возникает суета вокруг гроба, и, кроме появления великого множества друзей, возникает из небытия не меньшее количество неизвестных ранее родственников и внебрачных детей. Как пишет московская журналистка М. Подъяблонская, «детей у Высоцкого больше, чем у лейтенанта Шмидта». Словом, «на мои похорона съехались вампиры…»[775]

Некий курьезный житель местного городка Качу-га Леонид Петрович Высоцкий, оказывается, еще при жизни поэта сообщал землякам, что у них с Владимиром Семеновичем единоутробная мать — Нина Максимовна, и, как свидетельствуют его соседи с тамошней улицы Береговой, частенько собирался в Москву, «к брату». Но дальше Иркутска почему-то ни разу так и не доехал. А сейчас, сообщает корреспондент ИГТРК О. Куклина, тем более, с подлинным сибирским размахом повествует всем желающим о некоторых «подробностях» своего родства с Высоцким. Тем и кормится[776]. Марина Владимировна Влади считала, что Л.В. Абрамова пыталась привязать к себе Высоцкого детьми: «Рождение двух сыновей, навязанное хитростями твоей жены, которая сообщала тебе об этом лишь тогда, когда было поздно что-то предпринимать, привело тебя в отчаяние… Семья твоей бывшей жены долгие годы внушала тебе, что нервная болезнь, которой тогда страдал твой старший сын, есть следствие твоего алкоголизма. Но даже когда выяснилось, что это не так, тебе не удалось уговорить меня. Достаточно было нас двоих, чтобы тащить на себе проблемы нашей семьи…»[777]

Никита Владимирович Высоцкий, по всей вероятности, уже свыкся с перманентным появлением «братишек» и «сестренок». Смеясь, он говорил о том периоде, когда в прессе размножались их «сводные братья»: «Их было много! Они приходили, рассказывали, как их… теряли. Один даже требовал эксгумации тела отца. И поместил в газете обращение к гражданам с просьбой помочь — собрать деньги, чтобы провести экспертизу по установлению отцовства…»[778] Что касается дочери отца от Иваненко, он высказался сдержанно: «Эта тема очень деликатная…»[779] Через пять лет заметил: «Настя и ее мама не предъявляли претензий на родство, и, что для меня существенно, Владимир Семенович говорил обратное. Вся эта история… характеризует ее героев с хорошей стороны…»[780] В отношении других наследников он же философски замечал: «За последние 10 лет таких мальчиков и девочек объявилось около тридцати. Половина — больные люди. Тем не менее я допускаю мысль, что среди них могут быть настоящие дети Высоцкого. Ну и что?»[781]

В самом деле, ну и что?..

Мудрецы полагают, что все, что бы мы ни делали, — мы делаем во имя любви: учимся, завоевываем материки и страны, творим, совершаем великие открытия.

Потенциальные критики данных заметок, вероятно, упрекнут автора за чрезмерно многословное цитирование воспоминаний современников о жизни тех или иных героинь, встретившихся Высоцкому на его «на жизненном пути». Увы, но мужчины так или иначе вынуждены принимать женщин в настоящем, учитывая «длиннющий хвост твоих коротких связей», тянущийся за ними из их прошлого, в какой-то степени предопределяя ее бущущее. Потому-то и образовалось такое множество, на первый взгляд, лишних мини-зарисовок и деталей о «девочках-девуленьках», оставивших в сердце Высоцкого «загогуленки» на память. Без этих деталей биография самого Владимира Семеновича была бы, на мой взгляд, неполной и блеклой.

Я заочно влюблен во всех вышеперечисленных женщин Высоцкого. И в не перечисленных — тоже.