Жезл времён. Рассказ эльфа

Часть 10

Сколь неожиданно состоялось это нападение лохматых зверей, столь неожиданно и завершилось оно. Все шурай встали позади бессмертных, ожидая своей награды, ведь эти служители Шо’Каала пока что не получили обещанное богом из Пустоты, но уже исполнили волю своего господина. Эсры глядели на победителей с покорностью, готовые внимать каждому их слову. Леармиэль коснулся Цидалиолы, и часть его духа вошла в неё, вошла, чтобы побудить эсру обратиться с небольшой речью к своему народу. Ведь, если с ними заговорит бессмертный, его слова не войдут в резонанс с их сущностями. Тьма с тьмой найдут общие точки соприкосновения, когда как жизнь и смерть будут диссонировать, вызывая отторжение. Цидалиола вопросительно глянула на бессмертного эльфа, а тот вложил в её голову уверенность, так что она кивнула ему в ответ и вышла вперёд. Взоры всех побеждённых устремились на неё. В глазах каждого читалась обида.

- Сложно всё время быть побеждённым, - голос Цидалиолы под воздействием духа Леармиса звучал твёрдо, но в то же самое время по-доброму, - И вот, очередное поражение. Я чувствую, какое презрение вы испытываете к самим себе. И я тоже испытываю его. Опять ошиблись. Опять всё пошло не так. Да, вы правильно думаете. Мы ошиблись. В очередной раз. Но присмотритесь друг ко другу. Посмотрите повнимательнее. Кого с нами сейчас нет? Всё правильно. Ни один лурдалод не погнался за этими двоими. Значит, есть те, кто не проиграл. А это уже доказывает то, что мы можем и не проигрывать. Осталось теперь всего-навсего понять, что же мы не так делаем. Но, кажется, вы уже и так всё поняли. Да, Эсертиол. Как же он, тёмный отец, наш создатель, тот, кто подарил нам терзаладар, позволил проиграть? Почему он не выступил с нами? Почему он не благословил нашу ярость? Где он? Да он даже с нами не пошёл, потому что ему это не важно. Это и не Эсертиол вовсе, ведь его имя очерняют, а ему всё равно. Он послал нас, и ему сейчас безразлично, что с нами происходит. Я знаю, о чём вы думаете. Вы думаете, что тёмный отец доверяет нам, а потому и не пошёл за нами, чтобы проследить, как мы тут, справляемся или нет. Но подумайте: даже если это и так, то он что, не ощущает нас? Не чувствует, как сильно мы сейчас унижены? Да, не ощущает и не знает. Он не Эсертиол. И разорад здесь для того, чтобы избавить нас от власти самозванца. Не думайте, что мы бездарны. Просто на нас сошлись многие клинья. И сейчас наша задача – найти в себе силы воспрянуть духом, не позволить самооценке упасть. Запомните, эсры, мои братья и сёстры: мы прекрасны. И кто-то, видя это, пытается заглушить нашу красоту. И если мы поддадимся разъедающему влиянию ненависти к самим себе, то проиграем окончательно и бесповоротно.

Она замолчала, потому что дух Леармиса покинул её, ведь она сказала всё, что хотел передать им бессмертный. Однако сердце её побуждало сказать кое-что ещё, так что дальнейшие слова она говорила сама от себя:

- Мы знаем, кто такие разорад. Но теперь, когда мне довелось поговорить с одним из них, мне открылось ещё больше понимания их сущности. Разорад – это не просто воплощение смерти, в ком нет жизни и рядом с кем мы будем погибать. Разорад – это хранители предназначения. Нам они гибели не желают. Наоборот, если они пришли сюда, значит, мы участвуем в великом предназначении. И нам нужно во что бы то ни стало воспрянуть духом. Сделаем это ради себя и ради всех миров. Знаете, что сейчас будет? Они сокрушат Лжеэсертиола и таким образом избавят нас от тирании саткара-самозванца. И мы вновь будем процветать. Давайте не будем мешать им в этом. Они сами сделают всё, как надо.

Эсры, конечно, не принялись ликовать, ведь они так никогда не делают, но одобрительно закивали в ответ на искренние слова своей тёмной сестры.

Сетамилис у всех на глазах убил одного шурайя и тут же воскресил его в тёмном обличии служителя Шо’Каала, после чего все чудовища устремились в лесную чащобу, чтобы разнести этот дар бессмертия всем остальным, кто проживает на этой планете. Тёмные эльфы, видя то, как обретается место в разораде, преисполнились ужаса, но в то же самое время и благоговения, ведь такие могущественные силы пришли сюда не по их душу, а, наоборот, чтобы избавить их от власть самозванца. После того, как шурайи скрылись окончательно, Цидалиола обратилась к бессмертным, говоря:

- А что на счёт нас? Как мы можем помочь вам в уничтожении тирфа?

Леармис отвечал ей:

- Никак. То, что вы нашли в себе силы отречься от власти саткара, это и есть помощь. Нам не пришлось вырывать вас из лап саткара. А потому можете возвращаться в ваш город и продолжать жить, как вы жили до его прихода, ведь скоро этого саткара не станет.

- Я хочу видеть это.

- Ты увидишь.

Заговорил Сетамилис:

- Здесь собрался не весь Ту Теоссир, а лишь бо́льшая его часть. Те же, кто не последовали за беженцами, до сих пор находятся под действием тирфа.

Цидалиола сказала:

- Ну и пусть. Те, кто посмеют встать у нас на пути, будут повержены.

- Саткар пока что не знает о том, что здесь произошло. В противном случае он может сбежать.

Цидалиола хотела изумиться тому, что бессмертный вообще заговорил об этом, ведь у нас было огромное преимущество над этим противником – мы могли обратиться незримыми тенями, проникнуть во дворец прозалата и одним только пожеланием воли сокрушить этого противника. Но Лагрез опередил её, сказав:

- Под этим городом находится самый настоящий лабиринт тоннелей. Большинство, конечно, завалены, так что по ним невозможно будет пройти, но те, что свободы, позволят незаметно проникать в потайные места. И у меня есть одно на примете.

Сетамилис подхватил его слова:

- Это годится. После того, как мы таким образом попадём в чертоги прозалата и убьём тирфа, я призову для тебя того, кто ты знаешь как Найлим.

Человек обрадовался такому обороту событий и готов был собственноручно отнять жизнь этого саткара за такое предложение. Гилиэль согласился ему помочь в этом. Также Цидалиола изъявила желание поучаствовать. И таким составом из пяти существ они ринулись исполнять нашу волю. Она состояла не только в том, чтобы уничтожить лжеотца тёмных эльфов, но и в том, чтобы заронить семена великого предназначения в этих двух беглецах, ведь эсра была права – Леармису и Сетамилсу ничего не стоило, чтобы обратиться тенями Пустоты и, материализовавшись в помещении, где сейчас находился тирф, сокрушить его.

Приближаясь к вратам Ту Теоссира, Лагрез и Гилиэль стали обсуждать, как им лучше всего проникнуть в город. Человек предлагал использоваться потайной ход в подземное королевство, когда как эльф говорил, что легче будет вскарабкаться по стенам в тех местах, где они обвалились, потому что там, хватаясь за выпирающие части обломков стены, можно будет взобраться наверх. Лагрез уже был практически согласен с этим, как тут вмешалась Цидалиола, говоря, что стены патрулируют леталаты. Обычно от их зоркого взгляда не ускользнёт никто и ничто. Поэтому нечего рассчитывать на стены. Тогда вернулись к версии проникнуть в город через подземелья. Гилиэль подал другую идею – обойти город с обратной стороны и войти в пустую часть. Там меж руин построек будет легче спрятаться и подобраться ко дворцу прозалата. Но Лагрез и Цидалиола не захотели так долго бродить там. А потому этот план даже не стали рассматривать.

Лагрез нарисовал схематичное расположение врат Ту Теоссира и крестиком указал, где именно находится тайный проход, а объяснил он это так:

- Справа от главных врат есть небольшое углубление. Если посмотреть со стороны, то ничего необычного. Однако, если подлезть под упавшую перекладину, а после этого немного оглядеться, то можно заметить некоторые руны. Во век бы не подумал, что эти письмена содержат в себе механизмы. Всё дело в углублениях, ведь они там не нарисованы, а именно выгравированы. Если пощупать их, то можно понять, что это и есть рычажки управления загадкой. Разгадаешь её – и тайную дверь можно отпирать.

Цидалиола заметила:

- Вся сложность состоит в том, чтобы подобрать комбинацию. Ты-то её, наверное, даже не запомнил.

- Пффф. Моя голова – это хранилище, понадёжнее всяких металлических сундуков, запирающихся на замок. Можешь быть уверена, красавица, подобрать шифр – это наименьшая из проблем.

- А какая наибольшая?

- Стражники. Уверен, их заинтересует, что же там делает наша небольшая компания. Я-то всё это исследовал, когда был один.

Повисло небольшое молчание, которое разорвал опять-таки этот разговорчивый человек:

- А наши друзья из некрополиса могут нам чем-нибудь помочь в этом?

Ему отвечал Сетамилис:

- С помощью безграничных знаний в различных сферах магии мы ослепим стражников, так что можно будет спокойно подобраться к потайной двери.

- Так, а что-нибудь ещё, помимо ослепления, вы можете сделать? Ну, скажем, укрыть нас каким-нибудь покрывалось невидимости и провести по всему городу, не боясь, что нас вообще кто-нибудь может заметить?

- Нет.

- Ясно. А как на счёт того, чтобы ослепить абсолютно всех в этом городе, прийти к этому тирфу и убить его?

- Нет.

- Что-то мне подсказывает: тут дело не в том, что вы этого не можете. Скорее, вы этого не хотите делать. В чём причина? Это как-то спугнёт тирфа? Или, может быть, вы нас испытываете? А, понял, великое предназначение, да?

Бессмертные лишь молча и сумрачно глядели ему в ответ. Человек тяжко выдохнул и ответил:

- Ладно, через тайный ход, так через тайный ход.

Сатлятаг навёл на обоих леталатов глубокую задумчивость, из-за чего они совершенно никакого внимания не обращали на тех, кто идёт перед ними на достаточном расстоянии. Леармис предупредил: подойдут ближе – и стражи заметят их. Но никто не стал испытывать предел действия проклятья, а потому все успешно добрались до потайной двери. Все пятеро не уместятся в том закутке, что образовался из-за обрушивания крепостной стены. Поэтому туда прошли Лагрез и Гилиэль. Они будут первыми, кто войдут в подземелье через эти врата. Цидалиола разговаривала с Леармисом, расспрашивая, почему могущественный разорад отказывается применить какие-нибудь более могущественные чары, на что бессмертный эльф отвечал:

- Это нужно для того, чтобы в дальнейшем эти двое раскрыли свой потенциал.

- Так значит, этот выскочка оказался прав: вы испытываете их?

- Можно и так сказать. Но более точным будет слово «обучаем». Нам не нужно проводить испытания, чтобы удостовериться в чём-то. Нам достаточно лишь низринуть на них свои взоры, чтобы перед нами раскрылась вся их сущность.

Потайной механизм был задействовал, и двое друзей открыли дверь, ведущую в подземный город хорганов. Там, в кромешной тьме они проблуждали совсем немного, и Лагрез вывел всех внутрь склада Фердапалола. Он тут же припал к небольшому оконцу и стал всматриваться, пока Цидалиола разглядывала это место. Гилиэль подошёл к своему другу и стал интересоваться, что он там делает. Тот приложил палец к губам и показал рэдгу, как перед окном проходят двое эсров. Когда они скрылись за углом, тот выждал ещё немного времени и стал шёпотом объяснять мрачному оборотню, что эти двое тут патрулируют ещё с прошлого раза, как Лагрез сюда только проник. Что они тут забыли, он не знает, однако уже успел изучить маршрут их передвижения (всё, конечно же, благодаря дарам его разума), а потому он знает, когда лучше всего покидать эти чертоги. После этого он собрал всех пятерых и объяснил им то же самое:

- Когда они проходят направо, прямо как сейчас, то недолго стоят где-то за углом, после чего неожиданно появляются, так что скрыться не получится. Потом, дойдя до левого угла, они ещё какое-то время стоят там. Но оттуда им открывается полный обзор. В это время, лучше сидеть и помалкивать. После этого они либо возвращаются к правому своему посту, либо – вот это для нас более удобный случай – уходят вперёд. Вон, если посмотреть отсюда, то можно увидеть прямую дорогу. Да, не смотри на меня так, красавица, это самый лучший вариант. Они как будто бы забывают обо всём и просто уходят, даже не оборачиваются. Во всяком случае, при мне такого ни разу не было, чтобы они обернулись. И можно не ждать этих двоих ещё долгое время. Как раз для нас, чтобы успеть выбраться, осмотреться и решить, куда двигаться дальше. Вот так.

Гилиэль спросил его:

- А куда будем двигаться дальше?

- Ну, когда я говорил, что мы успеем выбраться и осмотреться, я как раз под этим самым «осмотреться» имел в виду, что будем решать, куда двигаться дальше, чтобы безопасно добраться до жилища вашего прозалата. Кто вообще придумал такой титул? Есть виран и виранесса, есть принц и принцесса, король и королева. А тут просто… Прозалат. И это она.

Он выразительно посмотрел на Цидалиолу, так что она даже возмутилась:

- Нет, ну, конечно, если рядом есть эсра, то она обязана знать, почему это так! Вот доберёмся до неё, тогда и спросишь.

- А тебе никогда не было интересно?

- А с чего бы?

- Надо знать свои традиции.

- И так неплохо живётся.

Заговорил Гилиэль:

- И всё-таки я думаю, нужно продумывать такие ходы заранее, чтобы потом не метаться впопыхах и не создавать угрозы обнаружения.

- Ну, я могу сходить на разведку, когда они пойдут прямо, а потом вернуться и рассказать, куда можно двигаться дальше. Если повезёт, то я успею вернуться и отправиться дальше уже вместе с вами. Но, если не повезёт, то придётся очень долго ждать, когда эти двое опять пойдут далеко.

Он посмотрел на каждого. Гилиэль и Цидалиола согласились. Когда его взор остановился на двоих бессмертных, Сетамилис ответил на его незаданный вопрос:

- Действуй, как сочтёшь нужным. Но будь внимателен, взвешивай каждый свой шаг. Думай о каждом, кто состоит в твоей группе, чтобы принять во внимание их сильные и слабые стороны.

- Ну да, а чего тут думать-то? В случае нашего раскрытия Гилиэль превращается в зверюгу побольше и кидается на всех. Наша прелестная эсра, думаю, и так справится. Я же прав?

Та лишь отрицательно покачала головой, показывая, что его мысли нелепы. Сетамилис продолжил:

- Цидалиола – эср. Поэтому, если её кто и увидит, то вообще никакого внимания не обратит. Гилиэль в свою очередь и ростом высок, и цветом кожи выделяется.

- Ну, значит, решено: Цидалиола может ходить не скрываясь, а нам лучше избегать обнаружения. Причём тебе, мой друг, двойне.

Заговорила эсра:

- Мне кажется, он хотел сказать немного другое: что, если на разведку пойду я? Мне даже скрываться не нужно будет. А вот Гилиэлю нет смысла скрываться – его и так заметят. Поэтому с ним самый лучший вариант – это быстрое открыто перемещение по уже разведанному маршруту.

- Ну, это было моё второе предложение.

- Врёшь и не скрываешь этого. Ты бы точно не дожил до следующего восхода Теоссира в нашем обществе.

Тяжко выдохнув, Лагрез подытожил:

- Так что это у нас тут получается? Мы дожидаемся, когда наши стражники пойдут в дальний путь…

Его перебил Гилиэль:

- Кажется, они уже пошли.

- Да? Вот досада! Ну что, красавица, ты пойдёшь?

Она метнулась в сторону двери, говоря:

- Конечно, не будем терять времени.

Однако дверь оказалась заперта. Лагрез вынул ключ и тут же исправил это. Как только склад Фердапалола отварился, эльфийка выскочила оттуда и спокойным шагом направилась в ту же сторону, куда пошли двое стражников, только другим путём, потому что именно в том правлении располагается дворец прозалата. И нужно было отыскать безопасную дорогу для рэдга. Немного полюбовавшись в оконце уходящей прелестной девушкой, Лагрез отстранился и спросил своего друга:

- А ты не можешь превратиться, скажем, в бабочку?

- Я принимаю облик только тех существ, кто массой своего тела более всего приближен к моему или же крупнее.

- Что за ограничения? Эта ваша магия вообще никуда не годится.

- Просто сам посуди: куда я тебе дену и откуда я потом тебе возьму целую собственную массу, чтобы стать бабочкой и обратно?

- Не знаю. А откуда ты берёшь массу для того, чтобы стать тем, кто больше тебя?

- Из эфира.

- Ну. А нельзя ли как-то убрать в эфир всю свою массу, оставить только массу бабочки, а потому вернуть её оттуда?

- Это может привести к одному из двух: либо к смерти, либо к тому, что мои мозги уменьшатся до такой степени, что я забуду, кем был до этого, так и останусь бабочкой.

- Хм, наверное, это будет страшная участь похуже смерти.

- Не то слово.

Цидалиола отсутствовала очень долго, настолько, что даже эсры, которые патрулируют склад Фердапалола, вернулись к своему делу. Лагрез, естественно, трепетал по этому поводу, предполагая, что девушку схватили. Гилиэль успокаивал его тем, что утверждал обратное, ведь зачем эсру нападать на эсра? Двое бессмертных лишь безмолвно наблюдали за этим. Когда рэдгу удалось заверить своего напарника в том, что всё хорошо, что Цидалиола просто решила потратить больше времени, чем нужно, ради более детально разведки, тот прилип к небольшому оконцу, продолжая наблюдать за тем, что творится снаружи. В это врем мрачный эльф предстал перед Леармисом и Сетамилисом. Он хотел расспросить нас о шурайях. И хоть мы знали, как пойдёт разговор, двое из разорада всё-таки позволили ему спрашивать, а сами отвечали ему.

- Те шурайи, которые напали на эсров, они же пришли по вашей воле?

- Да.

- Но насколько я мог видеть, они на тот момент не входили в разорад.

- Да. После того, как они исполнили нашу волю, мы преподнесли для них желанный дар. Теперь они воссоединились с богом из Пустоты и являются частью нашего воинства.

- Рад, что их мечты исполнились. Выходит, теперь у вас с ними единый разум?

- Да.

- И вы можете призвать их в любой момент, когда вам это будет угодно?

- Да.

- Наверняка то, что в разораде состоят шурайи, укрепляет ваше воинство, - чуть помолчав, он продолжил, - Достоин ли я в ваших глазах того, чтобы ради меня вы призвали одного шурайя, и он оставался со мной, пока я не научусь целиком и полностью превращаться в это существо?

- Достоин.

- И могу ли я рассчитывать, что после того, как мы доберёмся до тирфа, вы мне предоставите такую возможность?

- Можешь. Разораду угодно, чтобы ты, Гилиэль, познал сущность шурайя. После того, как предназначение этого мира будет исполнено, ты получишь необходимое обучение и в конце концов получишь возможность превращаться в это существо.

- Спасибо.

Сказав это, он отступил от нас. Ему, существу света и жизни, было достаточно сложно находиться и вести беседы с нами, существами тьмы и смерти. А потому и его обучение будет не таким увлекательным, как он себе представляет.

Спустя продолжительное время томительного ожидания патрульные устремились вновь в дальний путь, и Лагрез настроился высматривать Цидалиолу. Но не успел он даже начать переживать, как она тут же вынырнула справа и стала аккуратно стучать в дверь. Лагрез отпёр её ключом и впустил эсру. Не успела она и слова молвить, как он тут же забросал её вопросами, всё ли у неё в порядке, где она так долго была, почему так долго и прочее в том же роде. Она с укором на лице выслушала все его несуразные вопросы, немного помолчала, чтобы человек проникся укором, а после глянулся на Леармиса и Сетамилиса и заговорила:

- Итак, те эсры, которые освободились от власти тирфа, так и не вернулись в город. И я их понимаю. Им ещё о многом нужно подумать. Поэтому Ту Теоссир наводнён лишь остатками тех, кто пока ещё всецело предан Лжеэесетриолу. Их очень мало, так что попасться им на глаза нужно ещё постараться, - далее она глянула на Лагреза, дав тем самым понять, где она так долго была, - Но, прежде чем добраться до дворца Дезелиолы, я разведала обстановку, ведь неподалёку находится лаборатория Келериолы. И если лурдалоды не на стороне прозалата, тогда было бы очень кстати заручиться поддержкой ещё и от них. Но, увы, чародейки не оказалось дома.

Её слова подхватил Леармис:

- А ты уверена, что лурдалоды не верят в то, что на престоле сидит Эсертиол?

- Ну да, когда твоя сила направляла мои слова, я даже обратила внимание на то, что их нет среди тех, кто кинулся в погоню. Это означает, что они победили. Разве эти слова не указывают на то, что лурдалоды не поверили лжи тирфа?

- Увы, Цидалиола, это не так. Как и все эсры, лурдалоды объяты скверной саткара и всецело уверены в том, что сейчас рядом с Дезелиолой восседает сам Эсертиол.

- Тогда что это получается, ты солгал, когда говорил через меня? И победить влияние саткара не получится?

- Говоря, что лурдалоды победили, я имел в виду, что не идти на поводу у тирфа можно. Если приложить неимоверные усилия, то можно вырваться из его тенёт. Самозванец распорядился так, чтобы почти все эсры бросились в погоню, однако лурдалоды ослушались этого приказа, показав своим решением, что всякий, чья воля сильна, может воспротивиться даже такому могущественному влиянию. И, отвечая на вопрос, который ты сейчас не собираешься задавать, я скажу, что такой сильной воли владыки теней добились благодаря глубокому и всестороннему изучению магии теней. Для этого они приложили неимоверные усилия, раскрыли могущество своей магии, развили воображение, научились всегда, везде и во всём полагаться на своё мышление, а не на свои желания. Сложи всё это и получишь могущественное существо, способное не поддаться безумию, которое навеивает ему чужак.

Немного помолчав, обдумывая всё услышанное, Цидалиола сделала вывод:

- Что ж, получается, мне повезло, что Келериолы не было на месте. Ладно, это не важно, потому что мы справимся и без неё. Я прошлась по округе, осмотрелась и заметила ещё один патруль, который может нам помешать. У меня не было времени, чтобы изучить их маршруты, ведь моя голова, к сожалению, не надёжнее сундука, запирающегося на ключ, а потому вместо этого потратила время, чтобы поискать другой путь. И он был. Придётся делать большой крюк, дойти даже до таверны «Ката́льке», обойти парочку жилых домов и подойти ко дворцу прозалата сбоку. Кстати, стражники Дезелиолы до сих пор сторожат покой владычицы: двое снизу, один сверху. Так что вот вам сведения и проблема. Решать вам.

Эсра уставилась на двоих бессмертных, как бы дав понять, что она ожидает решения именно от разорада. Однако Леармис обратил свой взор на Лагреза и спросил:

- Как ты поступишь?

Тот впал в недоумение:

- А чего сразу я? Постой-постой, не отвечай. Так угодно разораду, таково великое предназначение, угадал?

Когда он понял, что ответа не последует, то продолжил:

- Ладно, я предлагаю пройти самым длинным, но самый безопасным путём. Ведь мы во что бы то ни стало обязаны положить конец правлению этого тирфа. А если по дороге с нами что-то случится, эсры так и останутся под покровительством саткара.

Гилиэль подхватил его слова:

- А, когда мы подойдём ко дворцу прозалата, что будем делать? Стражники не пропустят нас к ней и тирфу.

Человек тяжко выдохнул и отвечал, а его слова выражали напряжение, которое он испытывал:

- Не знаю, Гили, не знаю. Мы и так уже многое учли. И если я сейчас начну думать так далеко, как ты мне предлагаешь, то не ровен час пророком стану, и моя голова расколется на две части, - постояло не большое молчание, во время которого Лагрез немного успокоился, а после отвечал, - Как ты там говорила, Цидалиола? Мы подойдём ко дворцу со стороны? Значит, на глаза стражников мы точно не попадёмся. Давайте сначала окажемся там, а уж после подумаем, как нам быть. Как вам такой план?

Он спрашивал это в первую очередь у Гилиэля. Тот пожал плечами и сказал:

- Ладно. Давай так.

Лагрез посмотрел на бессмертных и спросил, что об этом думают уже они. На что Сетамилис отвечал, что они сделают так, как он скажет. Взглянув в оконце, он сказал, что, пока путь свободен, нужно выдвигаться. После этого открыл ключом дверь и поспешил к следующему строению, где можно было встать поближе к стене и не привлекать никакого внимания. Остальные последовали за ним. И так, перебираясь от строения к строению, пятеро спасителей эсров следовали маршруту, проложенному Цидалиолой. Так как решено было идти долгим путём, то лаборатория лурдалода осталась слева. Полумесяц в небе освещал их путь. Цидалиола спросила Гилиэля, почему этот Лагрез так беспокоится за то, чтобы у них всё получилось? Ему-то какая выгода в том, как окончится эта миссия? Рэдг отвечал ей:

- Помнишь, что обещал ему тот бессмертный в капюшоне? Если он поможет одолеть тирфа, тот обеспечит ему встречу с Найлимом.

- Ну зачем ему этот Найлим?

- В его мире, где проживает его сестра и друзья, произошло нечто ужасное, из-за чего они все там в опасности. Найлим однажды помог остановить беду, а после ушёл. Теперь беда вернулась, но стала гораздо опаснее. Сами они справиться не смогут. И вот, он пустился на поиски этого Найлима.

- Ты говоришь, в его мире? Но как он, будучи простым человеком, может путешествовать меж мирами?

- Да, он не умеет открывать врата в другие мира, но он не совсем обычный человек. И эти его чары разума…

- Ты хотел сказать, дары разума?

- Да, точно, дары его разума. Это какая-то способность сродни магии. Он может словами влиять на других, даже по-моему заставлять их сделать то, что нужно. Вот он с какими-то волшебниками заключил соглашение, хотя они совсем не хотели иметь с ним никаких дел. В общем, они дали ему заказ, чтобы он убил меня. Уму не приложу, кому я там успел настроение испортить, чтобы стать целью убийства, но Лагрез этого не сделал. Он предложил мне помочь ему поискать Найлима. Я согласился.

- Он применил против тебя дары своего разума?

- Это мне в голову не приходило. Но я могу сказать, что у меня были свои причины пойти с ним. Надеюсь, с Келидэлью всё в порядке.

- Ах, девушки. Одна из самых распространённых причин коренных изменений в жизни. Но этот Лагрез кажется таким несерьёзным. По нему и не скажешь, будто бы он способен думать о ком-то ещё, кроме себя.

- Согласен. Но меня это не волнует. Друг он надёжный. И это главное.

Цидалиола также начала интересоваться у Гилиэля о его отце, однако этот разговор так и не был закончен, потому что они подошли ко дворцу управительницы. И вот, стоя как можно ближе к этому строению, они стали обсуждать, как им быть дальше. Гилиэль предложил обратиться чудищем и увести их за собой, освободив проход всем остальным. Цидалиола предложила совершить попытку выманить тирфа наружу. Только не была уверена, как лучше всего это сделать: сказать, чтобы тёмный отец последовал за ней, потому что есть какое-то дело, которое требует его личного присутствия, или просто предложить ему переспать. Лагрез немного поразмышлял над тремя вариантами, а после обратился к разораду, спросив, могут ли они как-то помочь. На что Сетамилис предложил применить магию, чтобы он, Леармис и Лагрез обратились эсрами, а после этого они, взяв Гилиэля как бы в заложники, вчетвером привели его к тёмному отцу, ведь это именно он оскорбил его. Человек был согласен на это. Чары были нанесены, так что бессмертные и Лагрез обратились леталатами, Цидалиола сковала рэдга тенями, и все впятером предстали перед двоими стражниками. Один из них, не скрывая своего бурлящего гнева, спросил:

- Кто это?

Лагрез отвечал, пытаясь подражать его манере говорить слова резко:

- Это один из беглецов. Ведём его к тёмному отцу, чтобы он лично расправился с ним.

- Приказ был ясным. Обоих убить. Как вы посмели ослушаться?

- Так и произошло. Того второго мы убили в лесу при попытке бежать из нашего мира. Этого мы поймали живьём, потому что именно он оскорбил Эсертиола. А потому подумали, что ему будет приятно лично отомстить ему.

Леталаты испытывающе посмотрели на всех, а после разрешили пройти.

И вот, два престола, два управителя. Леталат, который сторожил проход сверху, представил гостей и сказал, кого они привели. Дезелиола обрадовалась такому обороту событий, предвкушая то, как её тёмный отец сейчас расправится с тем, кто его оскорбил. Но вот на лице Лжеэсертиола не было ни капли радости. И, когда прозалат заметила это, она стала интересоваться, что с ним. Тот поднялся с престола, и те, кто не были способны видеть его сущность, не понимали, что он собирается делать, ведь его лицо оставалось непроницаемым. Когда Дезелиола поинтересовалась у него во второй раз, что с ним, он заговорил, обращаясь к пятерым пришедшим:

- Скажите, за что?

Дезелиола никак не унималась:

- Отец, да что с тобой?! Убей его, и всё!

- Нет, дочь моя. Кто здесь может умереть, то это я. Скажите, за что вы хотите убить меня? Что я сделал не так? Разве я угнетаю их? Или я отобрал у них что-то? Вы ходили по Ту Теоссиру и видели их. Они сироты, которые были брошены своим отцом. Они лишь дети, что оставлены на произвол судьбы. А я дал им надежду, я подарил им своё покровительство, я исполнял их желания. Это ведь всяко лучше, нежели то, что было у них раньше. И если я уйду, что у них останется? Скажите, что? Пусть эта надежда призрачна, пусть я не настоящий Эсертиол…

- Отец, что ты такое говоришь?! Ты настоящий!

- Но лучше существовать с ничтожной крошкой этой надежды, нежели вовсе без неё. Я могу дать им защиту, со мной они чувствуют себя нужными, полноценными, не брошенными. Не отнимайте у них всего этого.

Когда он замолчал, безмолвие недолго властвовало в этом помещении, ведь возмущение Дезелиолы было велико, и она не могла молчать:

- Эсертиол, наш отец, что ты такое говоришь? Ответь мне! Что ты такое говоришь?!

- Ну так что вы скажете? Мне удалось показать вам иной путь?

Но ему ответом продолжало быть безмолвие. Тут и нечего было даже думать. Будущее показало, что принесёт правление тирфа. И этого не исправить никакими благими намерениями, тем более, что эти слова были ложью. Если его и волновало благополучие эсров, то лишь в последнюю очередь. Самой же основной причиной, почему тирф решил выдавать себя за тёмного отца эсров, это его эгоистичное желание господствовать. Но саткары несовершенны, а потому, пока они пытаются властвовать над кем-нибудь, это правление всегда будет идти во вред его подчинённым. А потому один исход этой встречи – уничтожение. Поняв, что мы не согласны, он, наконец-то, глянул на Дезелиолу и произнёс:

- Они решили не соглашаться со мной. Прощай, моя дочь. Это было отличное время.

Тирф принял свой истинный облик и напал. Сетамилис призвал Устиладониса. И в тот миг, как тиразаил явился в этот мир, все, кто его созерцали, преисполнились ужаса, из-за чего взоры всех живых затмились тьмой, а сердца вострепетали очень сильно. Но, конечно же, сильнее всех пострадал саткар. Когда взоры бессмертного и проклятого встретились, второй потерял всякую силу и всякое достоинство. Он был настолько сильно напуган, что даже не мог выдавить из себя ни единого слова, не говоря уже о делах. Он не мог нападать, он не мог защищаться. Он вообще ничего не мог. Протянув свои костлявые загребущие руки к порождению Хора, похититель желаний сокрушил пять из шести его сущностей, так что противник практически погиб от одного только прикосновения этого чудовища. А после этого он схватил этот сжавшийся комочек пламенной души и погрузил его в свою пасть, полностью поглотив тирфа и растворив его дух в себе. Огненная душа, как и полагается, истлела, пребывая в страшной агонии. Крик умирающего саткара уже давно затих, но каждый из присутствующих тут до сих пор слышал его отголоски. Тиразаил после гибели тирфа тут же исчез, но перед глазами живых до сих пор стояли картины его жуткого обличия и жутких дел, которые он свершил.

На крики прибежали стражники. Сначала один, потом остальные двое. Теперь, когда тирфа не стало, они освободились из-под его власти. Но ложь, которую он сеял на протяжении длительного времени, ещё пока что никто не рассеивал. А потому вопросы «Что здесь произошло?», «Где Эсертиол?» и «Кто эти незнакомцы?» повисли в воздухе и требовали ответить на них. Бессмертные молчали, живые приходили в себя. И первой, кто очнулась от истаивающего морока, была Цидалиола:

- Братья, мы свободны. Эсертиол на самом деле оказался самозванцем, который солгал всем нам для того, чтобы подчинить нас себе и в конце концов обратить нас своими рабами, которые готовые исполнить любое слово саткара.

Леталаты, которых мы избавили от искры гнева, теперь не торопились обвинять всех, стоящих тут, во лжи и оскорблениях. Вместо этого они глянули на прозалата. Та, поняв, что её эсры ожидают ответов, согнала с себя морок и подтвердила слова Цидалиолы. После этого она обратилась к Сетамилису и Леармису, чтобы выразить своё раскаянье:

- Столько времени мы находились в подчинении этого ничтожного саткара. И даже не подозревали об этом. Мы были так слепы, что мне как-то не по себе от всего этого.

После этих слов она принялась сокрушаться по поводу того, что тёмным эльфам постоянно не везёт: далры их отвергли, ни с кем из соседей они не могут ужиться, в одиночку им быстро надоедает, а теперь ещё это происшествие с саткаром.

Сетамилис ответил ей:

- Не позволяй этим испытаниям сломить твой дух и дух твоего народа. Вы ведёте неправедный образ жизни. Если вам удастся обуздать собственные пороки, если вы перестанете нести ложь, завидовать друг другу, брать то, что захочется вашему сердцу, если обуздаете свои неправедные желания, тогда вы сможете измениться. Ведь тьма не всегда означает заниматься ничтожными делами. Но, если вы не сможете обуздать желания собственного сердца, то испытания будут продолжаться. В таком случае вам нужно будет укрепиться в духе, сделать свою волю неприступной и со стойкостью претерпевать все испытания. Но знайте лишь одно: для эсров предусмотрено место в великом предназначении.

Выслушав всё это, Дезелиола испытала прилив внутренних сил, даже несмотря на то, что с ней говорил разорад. Она поблагодарила бессмертных за всё, что они сделали, а после отвечала:

- Измениться мы навряд ли сможем. Но во всяком случае будем стремиться к этому. И будем с достоинством встречать каждое испытание, которое выпадет на нашу долю.

Сетамилис лишь кивнул ей в ответ.

Эсры легко приняли истину о том, что всё это время на престоле Ту Теоссира восседал самозванец, тем более когда эта истина исходил из уст самого прозалата. Пока она объясняла это остаткам своего народа, пятеро героев, приложивших к этому освобождению свои силы, собрались вместе, чтобы каждый получил то, что он заслуживал.

Цидалиола подошла к Лагрезу и сказала:

- Слушай, а ты оказался неплох в роли предводителя. Твои планы, а также правильное распределение наших сил позволили добиться поставленной задачи. Нет, конечно, тебе ещё есть к чему стремиться, но ты делаешь огромные успехи, - она взяла его за руку, - Пойдём со мной. Пока тут все ведут свои беседы, у нас будет возможность провести время наедине.

Эсра направилась вперёд, но Лагрез не пошёл за ней. Она повернулась и вопросительно взглянула на него. Человек, изображая на своём лице беспечную улыбку (просто другое выражение лица он не умел делать), положил свою вторую ладонь поверх её ладони и заговорил:

- Красотуля, я был бы не я, если бы упустил такой возможности. Но нет, я не могу. Ты остаёшься всё такой же желанной и прекрасной, но я хочу, чтобы у вашего народа всё получилось. Помнишь, что сказал наш друг в капюшоне? Вам нужно измениться. Вам нужно оставить свой греховный образ жизни. И пусть первый шаг к праведности начнётся с этого, прекрасная Цидалиола.

Эсра чуть не прослезилась, когда услышала это.

Сетамилис обратился к человеку:

- Как и было обещано, тот, кого ты знаешь, как Найлима, пришёл, чтобы помочь.

Рядом с сатлятагом из некрополиса явился бессмертный, который принял облик человека с мечом, того самого человека, который воевал с тёмными. Лагрез обрадовался этому, а потому начал прощаться со всеми. Но особенно долгим было прощание с Гилиэлем:

- Ну вот, мой брат, и всё. Как и обещал, ты помог мне найти Найлима.

- Да, это так. Должен признать, наше путешествие оказалось занимательным.

- Правда? Может, тогда пусть оно продолжится? Пошли со мной в мир, который нужно спасти. Твоя помощь там бы пригодилась.

- С радостью, но не могу. Разорад предлагает мне помощь с шурайями. Эти волки ведь теперь состоят в этом воинстве бессмертных. Сетамилис обещал, что шурайи разорада помогут мне в обучении.

- Правда? Это ж отлично! Я рад за тебя, дружище! Раз уж так, то да, я не могу просить тебя последовать за мной. А когда ты станешь полноценным шурайем, чем думаешь заняться после?

- Буду скитаться по мирам, ища, кого ещё можно изучить, чтобы превращаться в него. Говорят, газулийские алигакопсы умеют становиться невидимыми. Хочу попробовать.

- Понятно. Что ж, это стоящая цель. Если великому предназначению будет угодно, мы сойдёмся вновь. Может, твои скитания приведут тебя в наш мир. Или я найду способ, как можно будет путешествовать в другие миры и найду тебя за очередной охотой на страшного зверя. Тогда вот, - он извлёк из кармана мешочек с деньгами, - Как и обещал, твоя плата.

Эльф впервые в жизни усмехнулся:

- Оставь это себе. Я тогда сказал это просто так. Уж брату помочь – это делается бесплатно.

- Спасибо, брат.

Они пожали друг другу руки, и Лагрез ушёл с Загрисом в свой мир.

Леармис разговаривал с Дезелиолой и Цидалиолой:

- Пройдёт очень много времени, на вашу долю могут выпасть самые разные испытания. Как распоряжаться своей жизнью, решать только лишь вам. Вы можете остаться тут, а можете продолжить путешествие по мирам, стараясь селиться рядом с другими существами. Но только не возвращайтесь в Мордалаль. Далры не готовы принять вас обратно. Дождитесь свершения великого предназначения. И тогда всё сложится наилучшим образом.

- Что тогда произойдёт? – поинтересовалась прозалат.

- Мать оставит ложный свет и вернётся в свой родной дом, чтобы собрать перед собой своих детей.

- Так, и что это значит?

- Будущее покажет.

Эльфийки наполнились решимости дождаться исполнения этих слова. Заговорила Цидалиола:

- А что на счёт тебя? Ты же ведь был когда-то светлым далром. Что будет с тобой?

- Я обрёл свой путь. И теперь он всю вечность будет пролегать во тьме и смерти.

- Но как же так? Ты был единственным далром, которого я знала.

- Из разорада нет возврата. Моё присутствие в воинстве бессмертных необходимо.

Цидалиола не была согласна с этим, потому что живым сложно это понять. Однако она приняла это. Было, конечно же, печально. Тем не менее так всё сложилось. И ничего теперь изменить было нельзя.

И, конечно же, Гилиэль получил то, что жаждал. По зову Сетамилиса из леса явился шурай, сверкая зелёным светом зора в своих глазах. И рэдг ушёл за ним следом в мрачную чащобу, чтобы там проходить обучение сущности этого жуткого творения.