Жезл времён. Рассказ эльфа

Часть 9

Как и было предсказано, через портал валирдации в этот мир приходят двое: человек среднего роста, облачённый в богатые одежды, и рэдг, превышающий его на целую голову. На лице первого – беспечная простота, за которой скрывается коварный ум, на лице второго – извечная неприязнь, которой наполнено всё его сердце. Оборотень использует эсталиал, и его чары помогают определить, где тут находится поселение тёмных эльфов. А потому они тут же направились туда, где проживали эсры. Подходя к главным вратам, они повстречались со стражниками. Один из леталатов подался им навстречу, прося назвать свои имена.

- Кларзу́л и Табодэль. – отвечал ему рэдг.

- Кто вы такие?

- Мы межпространственные путешественники. Исследуем различные миры и наслаждаемся природой, архитектурой, общением с другими народами, обмениваемся знаниями и новостями.

- Человек и эльф? Интересная у вас компания. Откуда вы пришли и что ищете в нашем мире?

- Как я уже сказал, мы исследует различные миры, изучаем природу, архитектуру и знакомимся с теми, кто населяют эти миры, если, конечно, мир, в который мы входил, не пустует. И вот, наш путь привёл нас сюда. Я очень рад приветствовать моих сородичей.

- Ту Теоссир – опасное место. В частности для твоего напарника. Что вы хотите здесь найти?

- Мы хотим поговорить с вами, познакомиться с вашей культурой и бытом, посмотреть на то, как вы живёте. Для меня это будет восполнением утерянного, для Кларзула – явным откровением.

- Спешу тебя огорчить. Никакой культуры или быта вам здесь не удастся увидеть. Эсры отличаются от кого бы то ни было, и вам навряд ли придётся по нраву то, как мы живём.

Да, в этих словах была отражена та самая заниженная самооценка эсров. Так что двое пришельцев даже переглянулись. Но рэдг продолжил:

- Это даже ещё лучше. Везде, где бы мы ни бывали, видели одно и то же, почти все народы живут одинаково. И узнать, как живут мои тёмные сородичи – это большая честь.

- Что ж, вы можете пройти. Но я вас предупредил: Ту Теоссир – опасное место. Одно неверное действие или слово может вызвать наше негодование.

Поблагодарив за предостережение, двое вошли в город.

Конечно же, их имена были выдуманы. Человек хотел сказать, как их на самом деле зовут, но рэдг, боясь, как бы их именами не воспользовался возможный лурдалод, решил, что для них будет безопаснее придумать какие-нибудь псевдонимы. И вот, они двое идут по городу. Лермиол с Цидалиолой глядели на них со стороны, и девушка недоумевала, кто это такие. Да, эти двое выглядели довольно необычно. Рэдг, на лице которого было спокойствие, однако даже простым взглядом можно было понять, что это спокойствие лишь маска, под которой он скрывает непередаваемую ярость. Человек и вовсе выглядел так, будто бы он пришёл на экскурсию. На нём была богатая одежда. И даже несмотря на то, что она была уже явно изношенной, так что немного выцвела, а подол был уже изрядно порван, она всё равно делала его каким-то важным. Его простое выражение лица, на котором застыла беспечная улыбка, лишь поддерживало это обличие богатея, который никогда ни в чём себе не отказывал. Даже сейчас он встречался взглядом с тёмными эльфийками и буквально поглощался ими. Но его напарник постоянно отдёргивал своего друга и говорил, чтобы тот не поддавался на их чары. Иначе они увлекут его к себе, и он не сможет удержаться от их шарма. Но человек отвечал, что это было бы неплохо. А эльф продолжал его отговаривать от этого.

Через какое-то время Кларзул спросил Табодэля, куда они так целеустремлённо идут. Тот отвечал ему:

- К прозалату. Повелительница эсров в курсе всех событий, что происходят в Теоссире. Так что мы можем задать вопрос о твоём Найлиме ей. Если уж она без понятия об этом воителе, то нам больше нечего здесь делать. У этого сброда мы ничего узнать не сможем.

- Когда мы разговаривали с привратником, ты был другого мнения об этом сброде.

- Когда я жил в Мордалали, отец немного рассказал мне о них, ведь ему довелось побывать среди эсров. И надо признать, это тот ещё сброд.

- Расскажи.

- Ну, сам посмотри на них. Посмотри повнимательнее. Девушки смотрят с вожделением, ищут, с кем бы переспать.

- Ну, пока что мне всё нравится.

- Не глупи. Это всё лишь уловка. Она воспользуется тобой и выбросит. Ты ей не нужен будешь. И это ещё хорошо, если она тебя не обворует при этом или, чего ещё хуже, не убьёт.

- Ну да, это как-то не очень хорошо.

- Посмотри на мужчин. Они тоже смотрят, но с другой целью – они изучают тебя. Глядят на то, как ты одет, как ты ведёшь себя, что у тебя есть. Оглянуться не успеешь, как они тебя обчистят. И ты ничего поделать не сможешь. И даже дары твоего тела, чем ты гордишься и на что полагаешься, не спасут тебя, не помогут увидеть или понять, когда произошло это самое ограбление. У входа мы встретили леталатов. И повезло, что они были в хорошем настроении. А иначе мы могли бы поплатиться своими жизнями, потому что им нет равных в бою с парными клинками. И помни: тут живут три могучих лурдалода, которые легко смогут сокрушить тебя с помощью магии теней и кошмаров. И против их чар не спасут твои хвалённые дары разума.

- Что ж, - на лице человека не убавилось радости, - Я узнал много чего интересного. Спасибо, брат, за небольшое знакомство с этим народом. Если бы я немного пожил тут, уверен, это место стало бы моим домом.

- Сомневаюсь, что ты дожил бы здесь до первого восхода Мордалали.

- Ладно, громила, не хорохорься. Это просто слова, не более.

- Тут и не за такое можно получить нож в спину.

И вот, они дошли до того самого строения, у которого была длинная лестница, что вела к тому самому входу, где обитали Дезелиола и тирф. Двое леталатов стояло у снования лестницы, и ещё один – наверху, у самого входа. Когда они стали приближаться к этому строению, один из стражников остановил их, говоря, что проход запрещён. Прозалат сейчас сильно занята, а потому незваным гостям нельзя внутрь. Рэдг сказал, что хочет повидаться с ней, чтобы выразить своё почтение и задать один вопрос, ведь каждый в Теоссире знает, что нет более прозорливого эсра, нежели прозалат. И, если уж кому-то задавать вопросы, то лишь ей. Слова были подобраны верно, так что леталат ответил:

- Я передам ей твои слова. Как мне представить тебя Дезелиоле?

- Гилиэль.

- Хорошо, Гилиэль, как прозалат освободится, тогда и сможет принять у себя.

Договорив это, стражник ушёл, чтобы сообщить правительнице эсров, что некий Гилиэль добивается аудиенции с ней, чтобы задать какие-то вопросы. После этого он вернулся обратно, чтобы нести стражу.

Гилиэль в это время присел на один из обломков гномьих строений, настроившись дожидаться разрешения от прозалата на этом самом месте. Его друг, естественно, тоже. И пока длилось это ожидание, они немного поговорили:

- Я, конечно, не всё понял из того, что ты сказал, но то, как ты представился ему, это я услышал. Почему ты сейчас решил назваться своим настоящим именем?

- Перед прозалатом лучше представать с чистыми намерениями, без всяческих недомолвок, ничего не скрывая. Она – мастер всех этих дел, а потому легко заметит что-то неладное.

- Да брось ты. Уверен, у них там на престоле сидит самая обычная эсра, как и все тут обитающие.

- Ты недостаточно хорошо знаешь эсров.

- Ладно, пусть будет по-твоему. Но почему ты не представил меня?

Гилиэль произнёс его настоящее имя на общем эльфийском наречии, однако получилось что-то несуразное, а потому он отвечал:

- Твоё имя слишком человеческое. Оно очень плохо передаётся на общем эльфийском.

- Лагрез. Что тут сложного?

Рэдг снова попытался произнести его на общем эльфийском, но поучилась какая-то нелепица. А после этого стал объяснять Лагрезу о том, что эльфы не просто изрекают слова – они вкладывают в них свои чувства, передают свой внутренний мир вместе со словами. Он привёл ему парочку примеров, тот их повторил. И так, слово за словом Гилиэль обучал Лагреза общему эльфийскому наречию. И к удивлению рэдга, несмотря на свою человеческую сущность, Лагрез делал успехи. Так что через какое-то время этот человек умел составлять простые предложения. Гилиэль щедро расхвалил его способности. А после наступило безмолвие. Просидев так немного, Лагрез предложил не терять зря времени, а лучше прогуляться по округе, попрактиковаться в общем эльфийском наречии. Но Гилиэль сказал, что прозалат может освободиться в любой момент, а потому нужно было сидеть тут и ожидать, когда она позовёт.

- Ладно, - заключил человек, - Ты тогда жди, а я пока пойду попрактикуюсь в словах.

- Признайся, ты не столько практиковаться в общем наречии спешишь, сколько попытаться соблазнить хотя бы одну эсру.

- Ты раскрыл мой замысел. Но я думаю, это даже ещё лучше. У меня хотя бы будет повод поговорить, а не просто: давайте пообщаемся, чтобы я получше запомнил ваши слова.

- Дело твоё. Но помни о предосторожности.

- Да-да, могут обворовать, а могут так вовсе убить. Знаю. Обещаю, вернуться целыми и невредимым, ну и, конечно же, немного более радостным.

И так они разделились: Гилиэль остался дожидаться, пока прозалат освободится от своих важных дел; Лагрез пошёл попытать счастье с тёмными эльфийками.

Рэдгу пришлось дожидаться своей очереди очень долго. Лагрез в это время пытался приударить за какой-нибудь эсрой, но девушки были неприступны, что согласно нашим знаниям было отклонением, ведь этот человек был необычен, обладал способностью склонять других на свою сторону, да и внешне казался лёгкой добычей. Кто устоит перед таким? Но они устояли. Это лишь ещё больше подтверждало, что тирф владычествует над ними, и теперь их разумы ближе к нему. Эсры ставили перед человеком условия – они станут его, только если он совершит что-нибудь необычное, как-нибудь выделится из числа тех, кто обитает вокруг. И Лагрез искал.

Первым делом он разозлил пьянчуг, что стояли возле одной из таверн, из-за чего нарвался на сегизнат. Однако, в отличие от того, как в этой поножовщине участвовал Леармиэль, здесь было всё немного иначе. Вокруг не собралась толпа, а только лишь некоторые подошли поближе, чтобы посмотреть на это. Среди них была последняя девушка, которая отказала ему. Помимо этого, сам эср, который вышел сражаться, делал это не с наслаждением, предвкушая победу и последующее за ним мародёрство, а с яростью. Налетая на Лагреза, он постоянно выкрикивал боевой клич. Стоит отдать должное человеку, своим телом, а также своим кинжалом-серпом он орудовал очень даже хорошо. Достаточно просто уходил от его незамысловатых выпадов, ставил всяческие подножки, толкал в спину, наносил удары рукоятью своего оружия, чтобы не навредить этому эльфу.

Зрелище длилось недолго. Вскоре Лагрез одержал верх над ним, так что он так и не смог подняться, оставшись лежать распластанным на земле. Толпа всё это время молчала. И, когда он удостоверился, что тал больше не будет противостоять ему, то подошёл к девушке. На лице её было нарисовано не просто недовольство, но прямиком презрение.

- Я сделал что-то не так? – Лагрез изобразил недоумение.

- Ты всё сделал не так. – кинула лишь ему она и демонстративно развернулась, показывая, что ему не удалось её впечатлить.

А всё дело в том, что он не убил или не обокрал побеждённого. Однако рядом с ним не было кого-то на подобии Цидалиолы, кто подсказал бы ему, что нужно было делать в случае победы, чтобы не испортить этот момент. И вот, человек стоит посреди Ту Теоссира, пытаясь придумать, как ему ещё завоевать расположение местных дев.

Гилиэль в это время продолжает ожидать известий от Дезелиолы. Мимо него проходили разные эсры. Кто-то присматривался к нему, чтобы обокрасть. Но рэдга они вовсе не волновали, ведь брать у него было нечего. Даже необычное магическое кольцо, полученное во время их с Лагрезом странствий, выглядело как безделушка, а потому не привлечёт внимания талов. Да и эсрок он не боялся. Ведь, в отличие от этих и других похотливых существ, рэдги имели завидное самообладание. Лишь одного он боялся – как бы перед ним не предстал лурдалод. Конечно, по описаниям Леармиэля он знал, как обычно выглядят владыки теней, но ведь ради охоты на редкого эльфа они могли бы принять и более неприметное обличие. Например, вон тот тал, который внимательно осматривает сидящего рэдга, мог бы оказаться Изаолом или Эреолом. А эта эсра, что уже третий раз медленно проплывает мимо него, сотрясая своими прелестями, могла быть Келериолой. Поэтому в первую очередь Гилиэль обращал внимание на их магическую ауру. Да, у каждого из эсров, кроме лишь леталатов, есть магическая аура теней. Но у лурдалодов она будет больше, чем у кого бы то ни было. А потому владыку теней он точно не спутает ни с одним из этих мелких воришек. Но, конечно же, он допускал, что такие могущественные эсры могут скрыть всё изобилие своих сил, чтобы их невозможно было определить, и они могли бы нанести скрытый удар. Поэтому мрачный эльф применил на себя эсталиал, чтобы усилить своё чутьё и даже подарить своей сущности новые способности, которые помогут ему определять наличие не столько силы магии теней, сколько знаний. Да, теперь ему нужно внимательнее всматриваться в разумы всех, кто ходил вокруг него, чтобы определять, насколько глубоко тот или иной эср познал магию теней. Похож ли он на лурдалода. Но на протяжении всего этого времени, пока он ожидал разрешения от Дезелиолы, никто с разумом кошмарного властелина ему не попадался.

Лагрез за это время нашёл себе новое занятие, с помощью которого он сможет завоевать обожание какой-нибудь эсры. Он разгуливал по Ту Теоссиру и заходил в различные дома. Цель состояла в том, чтобы найти что-нибудь ценное, украсть это и подарить какой-нибудь девушке. Так он побывал во многих местах. И даже в лаборатории Эреола. Тёмный эльф затаился в своём доме, пытаясь размышлять о своей силе. Но его покой потревожил этот человеческий вор. Эреол не выдал себя, а Лагрез и не знал о том, что хозяин на месте. Наверняка дары его разума затмились аурой кошмара, что витала вокруг, а потому он не смог сосредоточиться и понять, что не один тут. Лурдалод в своё время провёл уже достаточно много экспериментов над людьми, а потому посчитал, что этот не стоит его внимания. Он просто усилил натиск жуткой силы, и Лагрез, не выдержав сосредоточия этой силы, сам решил покинуть лабораторию.

Так он обошёл много домов, но не нашёл того, что могло бы представлять хоть какую-то ценность. А потому, воспользовавшись дарами своего разума, он увидел, где находится потайной ход в подземную часть города хорганов и решил спуститься туда, потому что знал: подземный народ был искушён в горном деле, а потому в их кладовых всегда много всяческих не только полезных руд, но и драгоценных камней. Вот он и вознамерился найти одну из таких кладовых, чтобы забрать оттуда какой-нибудь самый крупный минерал и подарить его эсре. Та, конечно, не сможет устоять перед таким подарком и согласится лечь с ним.

Выбрав одно из неприметнейших мест в этом городе, он немного поковырялся в обломках и раскопал врата в подземную часть королевства. Даже когда кто-то и увидит эти врата, то ни за что не подумает, что это они. Декоративная арка, исписанная гномьими рунами. Что тут может быть необычного? Да и Лагрез, осматривая её своим разумом, подверженным действию своего необычного дара, не сразу понял, как её отпирать. Только лишь совмещая то, что он видел, с тем, что он принялся экспериментировать, давало какие-то результаты. Что-то нажать, где-то потянуть рычаг, кое-где покрутить диск. И всё это не в одном экземпляре и в определённой последовательности. Да с такой загадкой можно было возиться целую вечность. Но Лагрезу помогли дары его разума. Он видел, как взаимодействуют друг с другом механизмы. А потому сумел быстро определить, как нужно действовать: нажать на верхнюю кнопку слева, потянуть за правый нижний рычаг, поставить крутящийся диск в определённое положение справа, потом нажать на правую кнопку, следом за этим слева снизу нащупать ещё одну кнопку, нажать на неё, поставить вращающийся диск слева в определённом положении, а после всего этого нажать на одну определённую руну, и дверь отопрётся. После этого, аккуратно, не создавая лишнего шума, отодвинуть арку от себя, и Лагрез, наконец-то, увидел диагонально спускающуюся вниз лестницу, которая терялась во тьме гномьих подземелий. Войдя туда, он аккуратно задвинул каменную дверь, и множественные тихие щелчки ознаменовали то, что тайный ход снова надёжно заперт, и придётся опять подбирать комбинацию. Но здесь, снутри всего этого делать не нужно, ведь на стене со стороны, противоположной от той, куда упирается дверь, висел огромный рычаг. Лагрез с помощью даров своего разума понял, что будет достаточно лишь поднять его вверх, как дверь снова отопрётся, и её можно открывать. Он не стал проверять это. Теперь ему осталось только лишь найти кладовую.

Ориентироваться в кромешной тьме ему позволяли дары разума. И он проблуждал в этом подземелье не долго, потому что все проходы были завалены, не пропуская человека дальше в свои самые сокровенные и желанные чертоги. А те, которые можно было исследовать, не содержали в себе ничего ценного. Только лишь каменная мебель. Но не потащит же он каменный табурет эльфийке, говоря, что это его подвиг. Она просто выставит его прочь, предварительно хорошенько высмеяв. Но здесь было также несколько потайных выходов на поверхность, которые могли вывести его в какое-нибудь интересное место. Их он, конечно же, тоже исследовал и понял, что большинство из них выводят его в различные места города. Какие-то открываются прямиком посреди улицы, какие-то – внутри домов. Один выводил наружу, к городским вратам, а ещё один – в одно интересное помещение, которое внутри было уставлено всяческими манекенами. На них можно было навешать различные доспехи или одежды, чтобы выставлять на показ. Всё это, конечно же, было гномьими творениями, но некоторые манекены стояли отдельно, и на них уже было навешано несколько эльфийских одеяний. Лагрез, конечно же, не нашёл ничего ценного тут. Дарить эсре одежду, опять же, было бы достаточно странным явлением. Но у этого пройдохи родилась мысль – заманить какую-нибудь девушку сюда, сказать, что у него есть тут свой дом. Он надеялся, что этого будет достаточно ради завоевания сердца гордой эльфийки. Однако, попытавшись выбраться оттуда, он понял, что помещение оказалось запертым. «Что ж, - подумал отчаянный сердцеед, - Значит, нужно подсуетиться и раздобыть сначала ключ». Выбравшись через потайные ходы в город, он стал расспрашивать всех окружающих, кто владеет запертым зданием, где полно всяческих манекенов. При содействии даров разума ему удалось выудить эти сведения.

В таверне за импровизированным столиком сидел одинокий эср. Уставившись в пустоту, он изредка прикладывался к бокалу с шенпасом. Лагрез сразу понял, что нужно этому одиночке. А потому, заказав у хозяина таверны ещё два бокала эльфийской выпивки, он подсел к этому Фердапалолу и заговорил с ним:

- Эй, приятель, вот тебе ещё выпивки.

Тот с пьяным безразличием посмотрел на своего нового друга и спросил:

- Чем обязан?

- Да не чем. Просто, видишь ли, мы с другом пришли сюда погостить. Ваши стражники нас вроде бы и пропустили, но почему-то все окружающие как-то не рады нас видеть. Пока мой напарник ждёт аудиенции от вашего прозалата, я решил познакомиться с вами. Но вы такие сложные, что никто не хочет со мной разговаривать. Вот, увидел тебя и подумал, что могу рассчитывать на твою помощь. Что скажешь? Я тебе – очередную кружечку, а ты мне – свою историю?

Эср какое-то время смотрел своими мутными глазами на Лагреза, который пытался быть более дружелюбным, а потом выпалил:

- Я надеюсь, мы с тобой потом не окажемся в одной постели?

Человека даже перекорёжило от этого, так что он, сдерживая омерзение, отвечал:

- Нет, что ты?

- Тогда ладно. - Фердапалол допил содержимое своего бокала, а после приложился к тому, который принёс Лагрез. Отпив немного, он с наслаждением зашипел и спросил:

- Что тебе рассказать?

Разговор начинался с общих вопросов про эсров, но постепенно перетёк к тому, что хозяин склада с манекенами принялся рассказывать о себе. Как итог, ключ, наличие которого он продемонстрировал Лагрезу, оказался в руках у человека. Быстро завершив этот бессмысленный диалог, вор тут же покинул таверну и хотел было похвалиться перед первой попавшейся эльфийкой ключом. Он даже придумал интригующий вопрос: «Эй, красавица, не хочешь вместе со мной отыскать дверь, которую отпирается этим ключом?» Но тут же понял: сначала нужно удостовериться в том, что ключ этот и в самом деле отпирает нужную дверь. А потому представ перед складом Фердапалола, он открыл его и оказался внутри. Что ж, радости Лагреза не было пределов. Но теперь встаёт вопрос, как ему быть дальше.

Пока человек проделывал все эти сложные операции по захвату внимания эльфиек, его друг Гилиэль, наконец-то, дождался аудиенции у прозалата. Стражник спустился с самого верху, чтобы сообщить об этом рэдгу. А тот и рад был покинуть это место пыток, потому что сидеть на одном месте, постоянно ожидая подвоха от каждого встречного, превращалось уже в настоящую каторгу.

Поднявшись по лестнице вверх, он вошёл в просторное помещение. Окон здесь не было, однако и тьмы тоже, как будто бы в помещении был какой-то источник света. Но никакого факела или светильника рэдг не видел. Более того, он ощущал, как воздух был наполнен магией теней. А, когда повнимательнее осмотрел это помещение, то заметил, как все тени были собраны в одном месте – под потолком – и находились там в обличии чёрного пятна. Эльф восхитился такой находчивостью в своей душе. Лурдалод просто собрал все тени с этого места в одну точку, позволив свету наполнить это помещение вопреки всем известным законам мирозданья.

Миновав эту прихожую, он оказался в другом помещении, попросторнее предыдущего, где тоже было светло и по той же причине. На небольшой каменной возвышенности располагались два каменных престола, где восседали эср и эсра. Девушка ничем не выделялась, когда как мужчина был достаточно необычным. Гилиэль, конечно, не мог сказать однозначно, однако его эсталиал, которым он смотрел на всех тёмных эльфов, окружавших его, показывал, что это точно не эср. Его внимание привлёк голос прозалата:

- Я рада приветствовать тебя, дитя далра и арлисы. Нам ещё не доводилось встречаться с вашим видом. И должна сказать, это довольно интересная встреча. Я – Дезелиола, прозалат Ту Теоссира, а это – Эсертиол, наш тёмный отец и владыка всех тёмных эльфов.

Гилиэль пребывал в недоумении. Прозалат только что назвала этого эльфа самим Эсертиолом, тёмным отцом и владыкой тёмных эльфов. Он слышал от Леармиэля рассказ о том, как образовались далры и эсры, он с одинаковым почтением относился и к Далармиэли, и к Эсертиолу, ведь они оба – прародители всех эльфов. И его прародители в том числе. Он много раз думал, как бы поступил, если бы встретил одного из них. Первое, что бы он сделал в таком случае, так это выразил бы своё глубочайшее почтение. А что бы он сказал или сделал дальше, пока что ещё не придумал. Но вот, перед ним восседает тёмный эльф, кого только что Дезелиола назвала Эсертиолом, и… И Гилиэль не желает воздавать ему каких-либо почестей. И это не какой-то бунтарский дух разыгрался в нём. Отнюдь. Просто сейчас он не чувствует Эсертиола, не ощущает в нём тёмного отца. Он-то перед обычными эсрами не станет распинаться, чего уж тут говорить о том, кто даже и тёмным-то эльфом не является. Да, именно, что не является тёмным эльфом. Сейчас на престоле сидел, кто угодно, кроме лишь самого Эсертиола или одного из его тёмных сыновей. Какой-то самозванец. Затянувшееся безмолвие разорвал рэдг:

- Я прошу прощение, прозалат, но ты уверена, что он – именно Эсертиол?

Оборотень смотрел в упор на девушку, которая вся напряглась от услышанного. Гилиэль не пытался смотреть на того, кто восседал рядом с ней. Однако краем глаза замечал, как растёт улыбка на лице этого самозванца. Спустя какое-то время Дезелиола переборола в себе ярость, а после, пытаясь сохранять спокойный тон своего голоса, отвечала:

- Повторю ещё раз: я – Дезелиола, прозалат Ту Теоссира, а это, - она выразительно глянула на гостя, - Эсертиол, наш тёмный отец и владыка всех тёмных эльфов.

- Тогда я повторю ещё раз: ты уверена, что он – именно Эсертиол?

Прозалат вся вскипела и готова была разразиться бранью, но тирф заговорил, и его голос был весел:

- Дочь моя, перестань гневаться. Разве ты не видишь, что этот эльф просто-напросто заблуждается? Ему нужно всего лишь указать путь, поведать историю нашего народа.

Гилиэль посмотрел в его глаза, наполненные лукавства и лжи, а после отвечал:

- Ты делаешь вид, будто бы видишь нас всех насквозь. Но это далеко не так. Ты – не Эсертиол и даже не эср. Ты – какой-то чужак, пришедший на место тёмного отца и упивающийся тяжким положением этого народа, чтобы паразитировать на них и в конце концов просто-напросто уничтожить из-за своего невежества. Скажи мне, почему ты заставляешь их сидеть тут? Почему не вернёшься на родину тёмных эльфов? Если ты – тёмный отец Эсертиол, то ты должен знать, почему эсры покинули свою родину. Озвучь эту причину передо мной.

Не нужно было уметь читать мысли или видеть души, чтобы осознать, насколько же сильно полнилась яростью Дезелиола. Всё её лицо буквально исказилось от переполняющих чувств. Она даже поднялась с места, готовая накинуться на этого ничтожного рэдга, посмевшего усомниться в том, что перед ним восседает самый настоящий Эсертиол. Гилиэль не был трусом, но и безумцем тоже не был. А потому он не боялся тирфа, ведь не понимал, с кем имеет дело. Саткар, используя власть над собственной сущностью, скрыл её от взгляда всех, и могучий взор потомка далра и арлисы не смог распознать, кто сидит перед ним, чтобы трезво оценить опасность, исходящую от него. Оборотень понимал, к чему всё идёт. Наблюдая за эсрами во время ожидания аудиенции, он видел, что его тёмные братья наполнены гневом. Он видел, как они носили его в себе, как этот гнев постепенно разрастался, а после этого отыскивал выход. Эсры дрались между собой, но драка эта продолжалась лишь до тех пор, пока не выплеснется гнев. Как только его не станет, они просто расходились мирно, никто никого не побеждал. И сейчас происходило то же самое. Гнев наполнял душу девушки на престоле, и она готова была кинуться в бой. Но рэдг не боялся её, ведь понимал: эсталиал поможет справиться с любым эсром, только если это не лурдалод. Но прозалат явно не так сильна в магии теней, чтобы оказаться четвёртым владыкой в этой сфере магии.

Но лжеотец эсров пресёк эту попытку Дезелиолы напасть на Гилиэля, говоря:

- Успокойся, дочь моя, научись подчинять свой гнев себе, а не поддаваться ему.

Гилиэль подхватил его слова:

- Вот именно. Гнев. Откуда у эсров гнев? Они были хитрыми, проворными, изворотливыми, ловкими, льстивыми, осторожными, грациозными, но никак не яростными, словно урункроки. Это никак не сочетается с их стилем жизни. Однако, наблюдая за ними, я видел эту искру. Она живёт в каждом из них. Постепенно эта искра разжигается, разрастается и обращается в пожар, - Гилиэль начинает повышать голос, нагнетая тревоги, - Они пытаются погасить его, но не могут. Они сами не понимают, что происходит! Эта искра заставляет их быть безумными!! Пока они не утолят жажду битвы, это наваждение не оставит их!!! Что ты с ними сделал, отвечай?!

Громогласное эхо могучего эльфа как будто бы сотрясло основание всего этого дворца, отчего даже трое стражников прибыли сюда, чтобы посмотреть, всё ли тут в порядке. Дезелиола, пребывая в сильной ярости, указала своим леталатам, чтобы они схватили этого самозванца, когда как настоящий самозванец даже не сдвинулся с места, продолжая восседать на своём престоле, с улыбкой глядя на то, как трое искусных воинов готовились оставить от этого нахального рэдга лишь мокрое место. Гилиэль немного напрягся, увидев, с кем ему придётся сейчас разбираться, но, поняв, что они, как и прозалат, наполнены гневом, немного успокоился, ведь он будет мешать им сражаться. Глянув на управительницу эсров, он лишь сказал: «Я во всём разберусь», а после превратился в мога и, разметав троих воителей с парными клинками, умчался прочь из этого дворца.

Эсры, которые слышали крики, доносящиеся изнутри, и так переполошились, а после этого к их тревоге примешался ещё и страх, когда из обиталища прозалата вырвалось это существо и умчалось прочь, в незаселённую часть Ту Теоссира. Следом за этой зверюгой выскочило трое леталатов и стали расспрашивать, куда подевался зверь. Когда все указали в сторону безмолвных руин, они бросились за ним следом. После этих воителей из дворца показалась сама Дезелиола. Она заверещала на всю округу:

- Наш тёмный отец был оскорблён и требует мщения. Он сказал, что их двое. Ищите этих самозванцев и передайте другим, чтобы они тоже принялись искать двоих не из нашего народа. Никакой пощады – лишь смерть!

Искры ярости, что томились в сердцах тёмных эльфов, тут же не без помощи тирфа обратились пожарами, так что все, как один, принялись разбредаться по городу в поисках всех, кто не был похож на тёмных эльфов. Так что вскоре весь Ту Теоссир был поднят по тревоге с одним единственным указание – найти самозванцев и тут же предать их смерти.

Лагрез, всё это время занимавшийся подготовкой своего коварного плана по завоеванию сердца хотя бы уж одной эсры, даже понятия не имел, что тут вообще происходит. И вот, он вылезает из очередного потайного хода на поверхность и тут же понимает, что вся округа охвачена сильным волнением. Ничего не понятно, и дары его разума никак не могут подсказать, что вообще тут происходит, потому что сейчас тёмными эльфами управляет не здравый рассудок, а сердце, переполненное гневом и яростью. И, конечно же, он задумывается над тем, чтобы подойти к какому-нибудь эсру и расспросить, что здесь вообще творится. Со всей присущей ему невозмутимостью он подходит к первому же мужчине, который куда-то торопился. Но не успел он даже рта раскрыть, как тот его хватает и пытается сразить своим кинжалом.

Дары тела этого человека реагируют даже быстрее даров разума, и рука пресекает удар, так что эср роняет клинок. Но это отнюдь не останавливает яростного убийцу. Дыша непередаваемым гневом, который сейчас был раздут тем, что сделал этот самозванец, он начинает кричать на своём наречии тёмных эльфов, поэтому Лагрез не понимал, что тот делает. А эср созывал остальных, чтобы ему помогли задержать того, о ком говорила Дезелиола. Лагрез на общем эльфийском наречии пытался вызнать, что произошло. А тот, дыша яростью, не мог толком ничего объяснить. Человек только лишь понял из его тарабарщины, что он обвиняется в каком-то преступлении. Эльф говорил об оскорблении Эсертиола, когда как Лагрез понял это по-своему – что вся эта кутерьма поднялась из-за того, что он своровал этот злополучный ключ от склада Фердапалола. Пока обескураженный человек пытался извиняться, попутно извлекая ключ, чтобы вернуть его владельцу, появляются остальные тёмные эльфы. Они хватают его и готовят свои кинжалы к бою. Лагрез, сделав выражение лица как можно проще, всё ещё пытается извиняться и вернуть предмет его владельцу. Но становится очевидно, что этой толпе нужна была лишь его жизнь. Первые попытки нанести ему смертельный удар не увенчались успехом. Изворотливый человек слишком ловко уходил от их ударов и пытался спрашивать, что им от него надо. Но, само собой, всё было бессмысленно. Ярость лилась рекой. Приказ был чётким. Ничто не сможет остановить их. Но откуда ни возьмись в этот хоровод безумия влетает Гилиэль, разбрасывает всех эсров и говорит, что нужно бежать отсюда. Лагрез, конечно же, послушно бежит за ним следом, сожалея о том, что ему так и не удалось впечатлить одну из этих эльфиек.

- Дружище, ты случайно не знаешь, отчего эти мирные и добрые эсры вдруг сделались такими жуткими? Я ничего не делал, спокойно гулял себе по их городу. А тут вдруг суета, крики, беготня. И ничего не понятно. Я спросить у одного собрался, но тот говорит на своём тёмно-эльфийском, а мне-то не понятен этот язык, потом вынимает кинжал, и…

Гилиэль не дослушал его и перебил:

- Эсрами правит какой-то самозванец. Когда я попал к прозалату, помимо неё во дворце был кто-то ещё, кто-то, принявший облик эсра, но всё моё чутьё подсказывало мне, что это был не он. Уверен, я бы почувствовал тёмного отца. Но это был кто угодно, но только не тот, кто связан с народом тёмных эльфов. Тогда я спросил, а Дезелиола уверена, что это Эсертиол? Но она и слышать ничего не хотела. А тот, кто принял облик тёмного отца, стал разговаривать со мной. Когда я уличил этого непонятно кого во лжи, прозалат не выдержала и объявила охоту за нами. Теперь мы с тобой – враги эсров. И нам нужно бежать отсюда.

- Вот это поворот! Но если он не Эсертиол и даже не эср, то кто же?

- Не знаю, но некто могущественный, некто, умеющий повелевать яростью.

- Яростью?

- Да, он исказил сущность тёмных эльфов. Из существ ночи они сделались воплощением гнева и ярости. Она копится в их сердцах, как будто бы проникает в них с каждым вдохом. Она растёт, достигает определённого объёма, а после выплёскивается, ищет выход и требует излить её. Но, самое главное, он ничего не знает о родине эсров. Уверен, этот лжеотец думает, будто бы тёмные эльфы всю жизнь провели в этом мире. Он даже не подозревает о существовании Мордалали. Я призвал его к ответу, но тот не смог мне ничего ответить. Лишь лукаво растягивал свою улыбку. Увы, друг мой, но, кажется, тёмные эльфы потеряны для нас.

- Да уж. А мне только-только начало нравиться тут.

- Я надеюсь, ты не успел ни с кем тут переспать.

Лагрез усмехнулся:

- Порой мне кажется, не я тут больше всех ищу внимания девушек.

- Просто ответь мне, ты не успел затащить в постель эсру?

- Да нет, конечно. Этих эсрок так просто не проведёшь. Им подавай подвиг. А нет подвига – нет и любви.

- Что лишь в очередной раз подтверждает их изменение. Раньше тёмные эльфийки готовы были ложиться с любым, кто им приглянется. А ты выглядишь необычно. И тем более чары твоего разума.

- Ты хотел сказать, дары моего разума?

- Да. Это лишь ещё сильнее даёт представление того, насколько сильно изменились эсры под действием влияния этого ложного Эсертиола.

- Печально это слышать. Но неужели мы ничем не можем помочь?

- К сожалению, нет. Во всяком случае мне так и не удалось найти это решение. Ты только представь. Я в зверином обличии сражался сразу с тремя леталатами. И сумел победить. Я-то уж думал, что мне наступает скоропостижный конец. Но их ярость. Она затмила всю их ловкость. Они были такие нелепые, что даже мне было стыдно за них. Конечно, воители эсров оставались всё такими же ловкими и быстрыми, однако их удары стали до невозможного предсказуемыми. Они растеряли всю грацию, и победить их было очень просто.

- И ты убил их?

- Нет, хотя это было позором похуже смерти.

Они бежали прочь из Ту Теоссира к точке валирдации. Несмотря на то, что она располагалась относительно недалеко, всё же туда ещё нужно было добежать. Гилиэль не принимал звериных обличий, потому что не хотел обгонять Лагреза. Но эсры, гонимые непреодолимой яростью, постепенно нагоняли их. Однако друзья не паниковали. Всё же они быстрее окажутся в зоне доступа к порталу валирдации, нежели их догонят и схватят. Однако они всё же не смогли уйти, потому что некоторые талы, обратившись тенями, опередили их и перенеслись поближе к тому месту, куда торопились беглецы. А потому, когда они уже вошли под сень леса, из этого самого леса на них выбежали разъярённые тёмные эльфы. Они очень быстро окружили их, так что человеку и рэдгу некуда было деваться. Тут не на что было надеяться. И оба это прекрасно понимали. Но всё же, несмотря на это, они сохраняли спокойствие.

Встав спина к спине, они глядели на то, как кольцо уплотняется. Сомневаться не приходилось – когда к ним сюда соберутся все преследователи, тогда и начнётся расправа над ними.

- Прости, что не помог тебе найти этого самого Найлима. – голос Гилиэля был по-обычному монотонным, так что могло показаться, будто бы его извинения совсем неискренние. Однако Лагрез отвечал на его реплику так:

- Да ладно уж там. Ты составил мне компанию. Этого было достаточно.

- Обещай, что если я паду, ты потом вернёшься и похоронишь меня с учётом всех погребальных обычаев далров, о которых я тебе рассказывал.

- Непременно, друг.

Оба начинали готовиться к неминуемому сражению. Все силы напряглись. Энергия растекалась по их телам, заставляя кулаки сжиматься, а разумы работать быстрее, из-за чего казалось, что кончина слишком затягивается, что этот миг длится слишком долго, целую вечность. Лагрез сменил свою извечную простоту и беспечность на мрачную решимость, так что сейчас они оба имели одинаковое выражение лица. Кинжал-серп уже в руках, ноги в боевой позиции. Гилиэль уже вызвал дух мога из глубин своей сущности. Разум уже начинал меняться сообразно поведению этого зверя. Остаётся только лишь незначительный миг, после которого он примет уже облик этого зверя, и начнётся бойня. Видя, как сюда стекаются последние эльфы, Лагрез спросил:

- Ну что, стоим до первой смерти?

- До первой смерти.

И всё, они уже ринулись в бой, как друг из-за пределов плотного кольца со стороны лесной чащи послышался спокойный, но громкий голос:

- Увы, но сегодня вы не умрёте.

Не успели все посмотреть в ту сторону, как тут же вся эта округа потонула в бледно-зелёном сиянии. Оно длилось лишь мгновение. Однако его хватило для того, чтобы стереть из разумов эсров остатки влияния тирфа. Кольцо расступилось, потому что к двоим беженцам приближались трое: далр, эсра и некто в чёрно-зелёном балахоне с надвинутым на лицо капюшоне. Все видели, что левая рука светлого эльфа, которую тот держал на уровне своего лица, ещё источала то самое бледное сияние. Рэдг, всё ещё пребывая в боевой готовности, сказал фразу, которая удивила всех, в том числе Лагреза и Цидалиолу:

- Должен извиниться за то, что я нагрубил тогда тебе. Не все далры трусы и слабаки. Ты просто трус.

Это сообщение было адресовано Леармиэлю. И можно было подумать, что мрачный эльф оскорбил своего отца. Но бессмертный эльф, используя навыки человекознания, сделал тон своего голоса дружелюбным и отвечал:

- Я тоже рад тебя видеть, мой сын. Какая ирония – беда, произошедшая с далрами, разделила нас, когда как беда, произошедшая с эсрами, свела нас вместе, - после этого он обратил свой взор на эсров, которые пытались прийти в себя после того, как зора избавил их от влияния тирфа, - А вы что тут делаете? Небось, вершите одну из гнусных задумок вашего лжеотца?

Не успел он это договорить, как один из талов метнул в него кортик. Да, разум очищен от влияния тирфа, но пока что не от его лжи. Леармис мог бы поглотить его с помощью силы бессмертных, которой он был оплетён. Однако предсказания показывало, что будет дальше – Цидалиола, которая была готова к такому, тут же выставила свою левую руку (так как стояла справа от Леармиса), после чего все увидели, как она держит кинжал за рукоять. Никто не удивлялся – лица эсров продолжали оставаться такими же сумрачными, какими они были до этого. Кивком поблагодарив тёмную эльфийку, которая не позволила клинку коснуться его туловища, он обратил свой взор на тёмных братьев и сестёр, а после возвысил голос и заговорил:

- В былые времена, когда эсры жили вместе с далрами, я ходил по вашим землям и видел истинных детей Эсертиола. Да, истинных детей тёмного отца, хотя самого отца среди них не было. А что я вижу теперь? Даже с наличием того, кого вы называете Эсертиолом, сейчас вы далеки от того, истинного образа тёмных эльфов.

Из толпы послышался мужской голос:

- Возвращайся в свою Мордалаль, презренный далр! Тебе здесь не место!

- Ошибаешься, Митиол, я нахожусь именно там, где нужно, для того, чтобы спасти ваш народ от самозванца.

Другой мужской голос прозвучал из толпы:

- Это тебе сейчас нужно будет спасение, ничтожное отродье света. Проваливай отсюда.

- Взгляните на себя, эсры. Вслушайтесь в собственные слова. Почему они звучат так неистово? Где же этот завораживающий шёпот? Где эта скользкая лесть? Где тёмное величие? Я слышу среди вас только лишь ропот и негодование. Ответьте мне, чем же вы раздосадованы? Что вас не устраивает?

Третий смельчак отвечал ему:

- Нас раздражаете вы все.

- Неверно. Ведь тот, кто удовлетворён своей жизнью, даже когда его раздражают, не будет раздражаться. А тот, кто не может найти покой в своей жизни, будет ощущать ярость даже тогда, когда его никто не испытывает. Так чем же вы раздосадованы? Что вас не устраивает? А я скажу, что. А точнее, кто. Тот, кого вы называете Эсертиолом. Он является источником вашего раздражения, - выждав немного, Леармис дал времени обдумать то, что он сказал, а после продолжил то, что уже говорил им когда-то, - Этот, как вы его называете, Эсертиол ходит среди вас, но не даёт тьмы. Он рядом с вами, но вы не ощущаете родства с ним. Он спит с девушками, как самый обычный эср. Спит, я знаю. С каждой из вас. Девушки, ответьте, если уж не мне, то самим себе, хотя бы уж самим себе: после того, как вы проведёте с ним ночь, что вы ощущали? Честь побывать в объятьях тёмного отца? Или разочарование, стыд и ненависть к нему? Чем он отличается от других эсров? Есть ли в нём какой-то сильный дух? Хочется ли вам следовать за ним? Не рождаются ли в ваших сердцах сомнения, когда вы его видите перед собой? – он снова приумолк, дав временя всё это обдумать, а после продолжил, - Соберите это всё воедино и задайте себе самый главный вопрос: разве он похож на истинного отца, на того, кто подарил вам терзаладар? – снова безмолвие для раздумий, после чего Леармис сделал заключительный вывод, который вызвал нужную реакцию, - Это самозванец, не иначе. И цель этого самозванца – поглотить вас.

Как только Леармиэль завершил это высказывание, постояло недолгое безмолвие, после чего эсры постепенно начали оживать и самозабвенно утверждать, что их собеседник говорит ложь. Один за другим к этим высказываниям стали присоединяться другие эльфы, так что здесь поднялся непрерывный гвалт. Может показаться, что слова обитателей Ту Теоссира наполнены фанатизма, однако Леармис и Сетамилис видели, что сейчас они говорят это не потому, что верят в то, что этот самозванец – на самом деле их тёмный отец, а потому, что были уязвлены. Слова их были неистовы не из-за того, что они пылают яростью, а из-за того, что они полны отчаянья. Очередной триумф обернулся глубоким провалом. И это можно было заметить даже по их поведению: они просто говорили, просто высказывались, просто выговаривали свою обиду, и всё.

Цидалиола обратилась к Леармиэлю:

- Прошу, не уничтожайте их.

- Мы не будем. Разве ты не видишь, какие они живые? О, если бы ты была в том дне, когда уже от их воли не осталось ничего. Они были такими слабыми, такими сдавленными, такими уничтоженными. Но теперь ты только посмотри: они живые, они борются, в них томится воля.

Цидалиола не всё поняла, однако успокоилась, ведь разорад обещал ей, что не уничтожит эсров. Дав ей немного времени, чтобы она всё это обдумала, Леармис вновь обратился к ней:

- То, что сейчас произойдёт, будет по нашей воле. Не беспокойся, ничего с эсрами не случится. Просто находись там, где ты находишься сейчас, и ничего не предпринимай.

Она хотела спросить, что именно должно произойти, однако её прервал неволчий вой, доносящийся совсем близко из чащи леса. Не успела она оглянуться через плечо, как тут же стая огромных диких шурайев, мча во весь опор на четвереньках, вырвалась из сердца леса и налетела на эсров, которые без умолку продолжали поддерживать свой гвалт. Лагреза и Гилиэля огромные волки трогать не стали, набрасываясь лишь на обитателей Ту Теоссира, так что оба беглеца сместились ближе к бессмертным и Цидалиоле, наблюдая за тем, как воинство тёмных эльфов стремительно проигрывает под натиском этих ловких громадин. На лице тёмной эльфийки рисовался ужас. Бессмертные глядели на это с присущим нам безразличием. Лагрез явно злорадствовал, когда как его друг изучал этих жутких существ, ведь в арсенале его превращений шурайев не было. И он хотел изучить их повадки, чтобы приблизиться к пониманию их сущности.

По мере того, как бой приближался к концу, становилось очевидно, что шурайи не убивали никого из эсров. Они наносили увечья, но лишь не смертельные и лишь тому, кто был особенно ретивым. Большинству хватало того, как огромные волкоподобные существа опрокидывали их наземь и внушали трепет своим жутким рёвом. А были и такие, кто вошёл в ступор от одного только вида этих диких хищников. Таковых шурайи одаривали своим яростным взором, и этого было достаточно.