Жезл времён. Рассказ эльфа

Часть 5

По дорогам ходят мои братья и сёстры, а среди них арлисы. И, если посмотреть на эту картину обычным взором, то кажется, что всё в порядке. Каждый из них пребывает в покое и счастье. Дух алмазаилы пока что не сильно распространился. Его можно ощутить в этом мире, однако он господствует пока что лишь в глубинах лесов, совращая незамужних арлис и превращая их в безвольных марионеток в руках развратительницы. Уверен, те из арлис, кто переселился в города, ощущают растущую скверну, ведь они все связаны друг с другом. И если, опять же, смотреть на всех обычным взором, то возникает ощущение: они были не в курсе, что их сестёр сейчас охватила непомерная похоть, и они застряли в бесконечном веретене сношений, будучи не в силах утолить эту жажду, а лишь ещё сильнее распаляясь в ней. Но нет, вглядываясь в их глаза, я вижу эти еле заметные изменения. Да, сейчас каждая арлиса – это проводница воли алмазаилы. Саткарка уже взялась за развращение эльфов, незаметно, исподтишка, через свои безвольные куклы. По ночам, когда они остаются наедине со своими мужьями, они порабощают их. С каждой ночью, проведённой со своей женой, далры всё сильнее отходят под власть алмазаилы. А потому, когда ей надоест играться с лесными жительницами, она придёт сюда, в города. Но ей не нужно будет начинать сначала – все далры будут уже готовы принять её.

Я не знал, как быть. Я просто ходил по Мордалали и наблюдал за тем, как мой народ живёт в этой иллюзии, в этой лжи. Печальным было зрелище. Мужчины не долго держались своей непорочности. Жёны быстро совратили их, так что они стали куклами в руках алмазаилы. Я не знаю, где она была: может быть, в лесах ещё кувыркалась с арлисами, а, может быть, уже сделала Алавиэль одержимой и в её обличии шастала среди далров. Но одно можно сказать: развращение постепенно проникало в города. А я ходил и наблюдал. Наши девушки ещё какое-то время тоже держались чистоты. Но и они постепенно впустили в себя скверну блуда. Они стали ходить парами, держать за руки.

Я хотел посмотреть, как будут развиваться события дальше, а потому не собирался ничего делать – только ходить и наблюдать. Я хотел увидеть, как сэры придут в Мордалаль, я хотел увидеть, кто именно метнёт в алмазаилу клинок. Я хотел понять, что тут забыл тирф. А потому ходил, наблюдал за тем, как развиваются события, и ждал.

Каждый был заражён. Не было в Мордалали такого эльфа и такой арлисы, которые не были вовлечены в блуд алмазаилы. Она совершенно недавно пробралась в дом Сердаваэля под видом Алавиэли и стала господствовать там. Я видел себя, без оглядки убегающим от власти развратительницы, только лишь затем, чтобы, скрывшись в глубинах лесов Далармиэлии, в конце концов всё-таки вовлечься в этот хоровод разврата. После этого саткарка начала ещё сильнее распространять свою власть, так что она была даже ощутима, словно бы порывы нечистого ветра, но тёплого и манящего, распространялись из дома Сердаваэля. Касаясь моего тела, этот ветер заставлял меня испытывать влечение. Он возбуждал все мои конечности, наводил на рассудок помутнение, заставлял глаза блуждать в поисках удовлетворения своего нестерпимого желания. Я уже к тому времени развратился до конца. А потому, ничего не стесняясь, вошёл в дом садовницы и совокупился с ней. Да, так просто. И я понимаю, бессмертный, за такой грех моё место в могиле. Но, прошу, дослушай до конца мою историю, прежде чем вынести мне приговор.

Власть алмазаилы накатывала волна за волной. В разврате шаг за шагом тонула Далармиэлия: район магистров, район садоводов, район строителей. И все начинали бесконтрольно сношаться друг с другом. Дом Сердаваэля сделался борделем. Каждый, кто хотел оказаться подле владычицы похоти, приходил туда и наслаждался тем, как она по очереди совокупляется с нашими сёстрами. Дух похоти наводнил всю Мордалаль, но волна разврата медленно расползалась по нашему миру, так что любое живое существо, которого она коснётся, тут же теряет рассудок и начинает искать объект совокупления. Благо, все животные, испугавшись тёмного духа, бежали прочь, оставив леса арлисам. Не хватало нам тут ещё скотоложества.

Тем временем через врата Фаламасфали в Мордалаль приходят эсры. Я не успел на самое начало, а потому не знал, была ли какая-то причина, или же наши тёмные братья и сёстры просто начали уничтожать всё. Но, когда я понял, что на юге какие-то непорядки, было уже поздно. Вся Фаламасфаль была уничтожена. Эсры лежали мёртвыми вперемешку с далрами. И довольно грозное воинство, состоящее из пары десятков леталатов, двух лурдалодов и множества талов, под предводительством, нет, не прозалата, а какого-то эсра-мужчины, двигалось по Ильтавиланэ, заходило в небольшие селения и нещадно уничтожало тех, кто мирно жили и наслаждались интимными утехами. Но я видел, что далры-мужчины от этой похоти не утеряли своей магической хватки. Пока ещё была возможность, пока ещё природа Мордалали не до конца погибла, они использовали свой эсталиал в полную силу. Один далр мог легко загубить сотни талов, он мог выйти победителем в схвате с леталатом, но вот выжить после столкновения с лурдалодом он не мог. А предводитель их в сражениях не участвовал. Только стоял и смотрел за тем, как происходит битва.

И так, разменяв множество талов и несколько леталатов на целое население Силалидара, это воинство, ведомое своим полководцем, двинулось по Ильтавиланэ дальше. Они входили в поселения, что располагались в редколесьях, но в самую глушь не входили. Всякий, попавшийся им на дороге, погибал. Но и сами эсры тоже теряли воинов, сталкиваясь с нашими мужчинами. Так что уже по Далармиланэ шло не воинство, а группа, похожая на авантюристов.

А дух разврата, надо сказать, к тому времени уже перестал распространяться и расти. Он ещё нависал над Далармиэлией и половиной Далармиланэ, однако постепенно начал терять силу. Эсры, между прочим, не испытывали никакой похоти. Ну, или же испытывали, но успешно ей противостояли. А, когда они прибыли в наш главный город, то оказалось, что алмазаила уже мертва. Наверное, предводитель эсров послал впереди себя какого-нибудь скрытня, который и свершил это убийство, после которого успешно скрылся. Улицы опустели, все жители, по всей видимости, отправились к Силиайским водопадам. А потому эсры вошли в дом Сердаваэля и принялись убивать тех, кто неистово сношался там. Они настолько были поглощены этим процессом, что даже не понимали: их владычицы уже нет с ними. Эсры легко перебили их всех, а после этого случилась жуть – их полководец обратился тирфом и выпил их души, так что они легли замертво с этой развращающейся кучей. Да, вот таков этот саткар – использовал эсров ради собственной прихоти, а потом просто уничтожил их. Что он сделал дальше, я не понял, но как будто бы взял души мёртвых далров и слепил их воедино, породив то самое лживое светило, чтобы оно обитало здесь, а сам вернулся в Фаламасфаль и покинул этот мир.

И вот, Сетамилис, я стою и собираю воедино всю эту картину. Получается, в Мордалаль приходит саткарка и начинает совращать арлис. Поработив их, она берётся за далров. В это время к эсрам приходит тирф, собирает их на бой и вторгается в Мордалаль. Далры, находясь под влиянием алмазаилы, всё равно дают им отпор, в результате чего тирф теряет почти что всё своё воинство. Вопрос – для чего всё это было нужно? Нет, я знаю, что саткары – это вечные разрушители. Они просто пришли и уничтожили два народа. Но для чего один саткар вторгся в пределы другого саткара? Это что, у них какая-то игра? Кто кого победит? И вот, получается, я не могу одолеть алмазаилу. Стоит мне только приблизиться к ней, как её могучая сила, которая витает вокруг неё, словно зловоние, увлечёт меня в бесконечную череду развращений, стоит мне только вдохнуть это зловоние, стоит мне только прикоснуться к этой силе. Как же мне быть? Что делать? Как подготовить моих сородичей к приходу эсров? Задав себе этот вопрос, я пошёл дальше в своих измышлениях, так что на смену первому вопросу пришёл второй: а может, мне нужно остановить сначала моих тёмных братьев, а потом уже браться за истребление алмазаилы? Я так и сделал. Дождавшись, когда Леармиэль из прошлого придёт в этот мир, я подготовил жезл. Когда Далармиэль, используя Теоссир, взглянула на того меня, из прошлого, я снова переместился назад во времени и стал дожидаться, когда же из Фаламасфали выберутся тёмные эльфы. Я затаился и стал ждать.

Пролетали дни, далры постепенно развращались. Но в Фаламасфали никто не сношался. Если кому-то из моих сородичей было сильно нужно, они уходили домой и там спали друг с другом. Я же настолько погряз в своей тьме, что мог удержать в себе этот порыв. Иногда ко мне подходила какая-нибудь сестра, чтобы увлечь за собой. Но я всегда отказывался, ведь у меня была более важная миссия, нежели утолять свою похоть. Но, должен признать, предложение было это заманчивое, если ещё учесть, что для этого далры-девушки не стеснялись дразнить меня, оголяя некоторые части своих тел. Ты видишь, Сетамилис, ты видишь, насколько сильно пали далры? Я так спокойно тебе рассказываю об этом, как будто бы так было у нас всегда. Но в тот миг это и в самом деле казалось так. Безнравственное поведение и такие же безнравственные дела стали обыденностью. И это было мерзко. Эльф умирали. Наш чистый, незапятнанный дух обращался во тьму, и эта тьма начала застилать небосвод. И никто этого не замечал. Даже наоборот, для всех это было на руку, ведь теперь не нужно было никуда уходить. Подошёл к свободному эльфу и арлисе, посмотрел на неё похотливым взглядом, а после этого отошёл с ней в сторонку – и вот, вы уже в тени. Никого не видно, совокупляйтесь хоть до потери пульса. Менялась их одежда. Девушки рвали свои длинные платья, ведь подолы только мешали – слишком долго приходилось их собирать к верху, чтобы обнажить свои привлекательные части тела.

Но вот произошло то, что я никак не ожидал – используя эсталиал, в Фаламасфаль прибегаю я. Мой временной двойник остановился напротив межпространственных врат и стал ждать. Я тоже навострил свои чувства, но взора с самого себя не отрывал. Через какое-то время тьму этого мира разогнал образовавшийся портал. И тот, второй я, не дожидаясь, когда же оттуда выйдут эсры, ныряет туда. Мной завладело изумление, однако я тут же сбросил его. Не успел я это сделать, как следом за первым Леармиэлем появляется второй, который тоже пытается вбежать в портал. Но было поздно. Тёмные эльфы уже начали быстро заполняли Фаламасфаль. И первая их реакция на бегущего в их сторону далра была нападение. Леталат выскочил мне навстречу, я даже не успел понять, что произошло – настолько стремителен был его выпад. Но как итог, я из другого времени падаю замертво. Меня охватило сильное удивление, однако я, осознавая важность момента, собрался с силами и устремил свой чародейский взор на портал, чтобы увидеть, из какого места сюда выгружаются наши братья из Теоссира. И да, я запомнил тот мир, а после этого помчался в Далармиэлию, пока тут начиналась мясорубка. Как думаешь, для чего я поспешил в наш главный город? Правильно, чтобы убить алмазаилу. Теперь, когда я знаю, куда мне идти, чтобы спасти эсров, я должен был унести жизнь саткарки, а потом вернуться в Фаламасфаль и спасти эсров. Да, знаю, всё уже произошло, зачем нужно было это делать? Зачем нужно было убивать развратительницу? Месть. Она кипела внутри меня. И я должен был повергнуть эту тварь, чтобы свершить мщение. А уж после того, как разведаю обстановку в том месте, которое эсры избрали новым Теоссиром, начну думать, как наилучшим образом решить эту задачу. Видишь? Я даже заговорил странно.

В общем, как только портал Фаламасфали открылся, я, используя дар богини-матери, устремился в Далармиэлию. Пока моя сила несла меня туда, я думал, как это лучше всего воплотить. Ты спросишь, почему я побежал убивать алмазаилу только после того, как дождался эсров? Так я ж думал, они из-за неё-то и пришли сюда. Если тирф этот их, который вёл всё войско в Мордалаль, выслал за саткаркой соглядатая, чтобы он уничтожил её как можно скорее, значит, он пришёл в первую очередь за ней. Если бы я сделал это раньше, они могли бы не прийти, их саткар-полководец остался бы там, и я ничего не смог узнать у эсров. Вот поэтому все такие сложности и нужны были. И вот, бегу я к ней и думаю, как же быть. Самым лучшим вариантом, я предполагал, атаковать её магией. Ворваться в дом Сердаваэля, приказать корням его ещё не до конца умершего обиталища вывернуть наизнанку самозванку и бежать, пока далры очухиваются. Я очень надеялся, что это поможет. Точнее, надеялся я на то, что мужчины, упиваясь развратом, не успеют собраться с силами, чтобы противостоять мне, и у меня хватит времени убить её. Но тут со мной заговорил Зарог. Он сказал, что поможет мне сделать это без магии.

- Как? – спросил я.

- Метни меня в неё.

- Я бы сделал это, но далры не умеют пользоваться метальным оружием.

- Ты просто метни. Я всё остальное сделаю сам.

- Правда? Ты так можешь?

- Да.

- Ладно. Я хочу это увидеть.

Чем ближе становилась обитель алмазаилы, тем меньше оставалось жизни вокруг. Тьма здесь уже сгустилась неимоверно, так что природа уже практически погибла, и мне пришлось бежать собственными силами. И вот, преодолев первое помещение, я, совершенно не обращаю никакого внимания на сношающихся эльфов, мчусь ко второму, покрепче схватываю Зарога за рукоять, толкаю последние двери и швыряю клинок навскидку, даже не успев как следует прицелиться. И знаешь, Сетамилис, попал. Никуда иначе, а именно в лоб. Пока алмазаила в теле Алавиэли наслаждалась, мой кинжал сделал своё дело. Огненный дух вышел из тела эльфийки, а после этого, истошно визжа и одновременно с этим оглушающе рыча, растворился, словно утренний туман. Если я и поддался изумлению, то не позволил ему парализовать меня. А потому, оставив кинжал торчать в голове мёртвой ни в чём не повинной эльфийки, я помчался прочь отсюда, пока никто не пришёл в себя. Но ни один из тех, кто поддался чарам алмазаилы, даже не заметил ничего.

И вот, я убегаю из дома Сердаваэля, а сам пребываю в глубочайшем изумлении. Оказывается, Сетамилис, оказывается, убийцей алмалии тоже был я. Это так странно. Я бы даже сказал, что это невозможно. Но, конечно, если обернуться назад, если всё уложить на свои места, если как следует проследить эту историю, получается, что здесь нет никакого изъяна, нет ничего неправильного. Получается, жезл времён устроен так, что он не меняет время в угоду мне, а перемещает меня в разные потоки времени, из-за чего я видел как последствия своих дел, так и самого себя, совершающие эти дела. Я видел себя, бежавшего в Теоссир, я видел себя, не успевшего вбежать туда. Что ж, это показывает, где и какие ошибки можно свершить. Но я буду не первым и не вторым. Сейчас эсры, наверное, разоряют Силалидар, в Фаламасфали их нет. А потому я могу спокойно воспользоваться этим порталом, чтобы бежать туда. Тем более, что я помню, куда нужно было перемещаться. И вот, представ перед порталом Фаламасфали, я задействую свою магическую силу, и образуется белый овал. Ничуть не медля, чёрный эльф по имени Леармиэль ступает на порог мира тёмных эльфов.

Болота? Не думал, что наши тёмные братья и сёстры выберут себе болотистую местность. Я бы тут уж точно не жил. Но, стоит признать, над этим миром нависала вечная тьма. Наверное, именно за это эсры предпочли его. Я тут же применил свой эсталиал и удивился, узнав, сколько тут, оказывается, жизни. И я даже сумел определить, кто тут проживают – алигакопсы. Шестилапые огромные рептилии, с ног до головы облачённые в хитин, как в броню, так что эти твари очень защищены. И я сразу же понял, что оказался в мире, известном как Газулийские топи, родина алигакопсов, из-за чего их и называют Газулийские алигакопсы. Я здесь, конечно, никогда не бывал, а только слышал об этом месте. Да и наши тёмные сородичи наверняка слышали о нём, а потому, наверное, и заселили его. Всё же меня уже тогда терзали сомнения, что эсры тут. Ну не было здесь условий для жизни. Даже для такой жизни, как тёмные эльфы. И всё же, несмотря на это, я решился прогуляться по этим топям. Вдруг эсры решились на это, и теперь ещё научились под водой дышать. Хотя, конечно, вода тут одно название. Борота и грязь.

Изредка попадались мёртвые деревья. Да, именно мёртвые. А ещё иногда попадалась скалистая местность – каменные возвышенности торчали из воды, и алигакопсы лежали даже на них. Я проходил эту местность очень быстро. С помощью эсталиала я перемещался дальше, призывал свою магию, осматривал округу и мчался дальше. Только лишь местная живность обитала здесь. И больше никого. Я изучил местность в большом радиусе от точки валирдации, а после заключил: эсров тут нет. А иначе какая польза устраивать себе жилище далеко от места, где можно открыть портал. За то многое узнал об этих жутких тварях. Как-то раз Гилиэль рассказывал, что хочет быть алигакопсом, потому что те умеют менять цвет своего тела. А я ещё узнал, что они могут обходиться без пищи очень и очень долго. Наверное, всю жизнь, если будут лежать и не шевелиться. Помимо этого, я также заметил, но могу ошибаться, что они – каннибалы. Мне удалось как-то потревожить нескольких из них. Они, само собой, попытались поймать меня. Зубами своими клацают, зенками сверкают, но достать не могут – неуклюжие немного. Так, вот, я замер, чтобы они потеряли меня из виду, но их возня не прекратилась. Они стали нападать друг на друга. Всё болото, наверное, так никогда не волновалось за всю историю своего существования. Когда один загрыз другого, остальные разорвали мертвеца на части, пожевали-пожевали, да и притихли потом. В общем, это те ещё опасные ребята. С ними лучше не шутить. Вот бы найти как-нибудь Гилиэля и дополнить копилку его знаний об этих шестилапых существах…

И вот, в общем, исследовал я окрестности, да и в ступоре оказался. Почему моё магическое зрение показывало, что тёмные эльфы выходили отсюда? Ничего не понятно. Подумав, что тирф меня обманул, я собирался было возвращаться назад в Мордалаль, чтобы поступить так, как поступил я из другого времени – прыгнуть в портал, пока из него выходили наши тёмные братья. Однако стоило мне только прикоснуться своим разумом к точке валирдации, как я тут же учуял эсталиал в эфире. Нет, не жёлто-зелёный пучок магической энергии, а именно готовый эсталиал, точнее, вакта. Это было совсем неестественно. Само собой такое получиться никак не могло. Кто-то специально оставил его тут. Я прикоснулся к этому пучку и услышал собственный голос, звучащий оттуда. Это было послание специально для меня: «Иди дальше». Немного поразмыслив, я подумал, что нужно отследить, в какой мир отсюда открывался последний портал. Я снова прикоснулся своим разумом к эфирному коридору и увидел, что сюда три раза перемещались, а отсюда два раза. И все эти коридоры соединили один и тот же мир. Что ж, сомнений не возникало, что нужно было идти туда.

Я оказался в очередном пустующем мире, где не было никакой цивилизации, за то в округе была одна сплошная природа. И это было хорошо, потому что так я могу быстро осмотреть этот мир с помощью эсталиала, а после уже решать, как быть: искать дальше или придумывать приветственные речи для эсров. Но тут же ко мне в голову пришла мысль:

- Я-то узнал, как быть дальше, потому что прикоснулся к пучку эсталиала. А как это сделает другой я, который идёт за мной следом?

Вернувшись на Газулий, я тут же сотворил то, что сделал мой предшественник, а после вернулся обратно в тот мир, из которого я исчез.

В общем, новый Теоссир я всё-таки посетил, но, прежде чем попасть в него, я прошёлся по великому множеству миров, пока отслеживал перемещения тёмных братьев и сестёр. Это, конечно, было только моим предположением, но возникало ощущение, будто бы они что-то искали. И, опять же, по моим предположениям, они искали место для своего Теоссира. Эсры – народ особенный. И у нас в Мордалали для них были все необходимые условия. Но смогут ли они найти такое место, где им будет удобно так же, как было удобно там, на родине эльфов? Такие вопросы родились у меня, когда я стал размышлять над их участью, на которую мы их обрели, изгнав с родного места. И все эти перемещения показали мне, что, возможно, такого же идеального мира, как Мордалаль, они всё-таки не нашли, ведь в конце концов вернулись на родину, чтобы отвоевать её. Но причём тогда здесь тирф? Это мне и нужно было выяснить, прежде чем я задумаю второе путешествие назад во времени.

Моё скитание было не очень долгим. Обычно всё заканчивалось тем, как я с помощью эсталиала определял, что вокруг нет признаков жизни, а после двигался дальше. Но я хочу рассказать тебе одну историю, думаю, она важна для вас.

Очередной скачок в пространстве привёл меня в очередной пустующий мир. Но он был не только пуст, но и ещё мёртв. Да, природы тут не было совсем. Как будто бы кто-то поставил перед собой цель уничтожить её, и у него это получилось. Что ж, пришлось усиливать своё тело с помощью эсталиала и много бегать по всей округе. Я даже, помню, усмехнулся: ещё немного, и я стану новым видом эльфов – какой-нибудь сильный эльф. Потому что то и дело истощал свои силы, восполнял их, а после этого снова устремлялся в бега. Эдакая тренировка. И такие тренировки привели меня к одинокой скале. Эта скала была довольно высокой и явно рукотворного происхождения. На это ещё указывал мой эсталиал. Изучив её с помощью дара Далармиэли, я понял, что, во-первых, она мертва, во-вторых, что она магическая, а, в-третьих, что она полая внутри. Более того, я прямо-таки скажу: не просто полая, а является чем-то на подобии коридора. Обойдя её с другой стороны, я увидел и вход в этот коридор – огромная круглая золотая дверь, на которую были наложена чары. Даже нет, не чары, а магически потоки. Да, эти двери опутывал эфир, но не просто эфир, а как-то по-особенному материализованный, но, в то же самое время, и не превращённый в магический эффект. Как такое возможно?! Сетамилис, ты вообще когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным?

Мне так захотелось повидаться с жителями этого мира, что я без какой-либо задней мысли принялся стучать в эти створы. И на что я только рассчитывал? Мой стук, наверное был не громче завывания ветра. Я обошёл всю эту гору вдоль и поперёк, но не обнаружил того, как туда можно проникнуть. Тогда я решился на отчаянный шаг – попытаться самостоятельно открыть эти врата. Если они оберегаются чарами, то я смогу справиться с этим. Да, я управляю только лишь одной сферой. Но это ни в коем случае не означает, что я не могу манипулировать разными потоками эфира. И я приступил к решению этой головоломки.

Потоки разных цветов переплетались друг с другом, но не смешивались, создавая сетчатую структуру. Я потянул за один поток, но он не поддавался. Я взялся за другой, но и он не шёл. Я всё внимательно осмотрел и обнаружил, что эфир здесь удерживает сам себя. Поэтому манипуляции над ним не получатся. Тогда я решил материализовать жёлтый поток. Конечно, это не светло-зелёная энергия, необходимая для магии природы, но более-менее приближенная к ней, а потому я материализовал его, усилив себя, а высвободившиеся остатки растворились в пространстве. И это было хорошо, потому что желтый поток удерживал красный, и теперь с помощью манипуляций над энергией этого цвета я мог вернуть в эфирное пространство его, после чего освободился зелёный поток и так по очереди я распустил весь эфир, так что массивные двери начали открываться, как бы разбираясь по частям и отодвигаясь кто куда: то вниз, то вверх, то в бока. И вскоре передо мной предстал большой коридор, в котором справа и слева стояли металлические статуи, изображающие какие-то непонятные предметы.

Не успел я перейти порог, отделяющий поверхность от подземелий, как тут же отовсюду повылезали всякие непонятные штуковины: из пола, из потолка, из стен, оттуда, куда убрались части двери. Вся округа наводнилось громким звуком, и, пока я осматривался, стал чувствовать, как некоторые части моего тела начало жечь. Я тут же среагировал на это и принялся останавливать это непонятное воздействие при помощи своего эсталиала. А сам при этом пытался понять, что вообще тут происходит. Потом произошёл сильный выброс энергии прямиком рядом со мной, какой обычно бывает при атролированном соединении эфирных потоков. Но вреда мне уже от этого не было, ведь, пока я залечивал жжение, одновременно с этим облачался в дар богини как в доспехи. И весь всплеск он принял на себя, а меня сберёг. Но и этого было мало – какие-то из тех непонятных штуковин принялись метать в меня снаряды. Они были такие маленькие и двигались так быстро, что я не успевал замечать их полёт. А видел только тогда, когда они врезались в мою плоть, потому что они со звоном отскакивали от поверхности моей кожи и падали на пол. Но и на этом всё не завершилось. Пока я пытался уворачиваться от всего этого, по коридору ко мне начала двигаться сплошная стена огня. Всякие потоки энергии непонятного происхождения то и дело норовили попасть в меня. Я поспешил выбежать наружу и спрятаться с обратной стороны этой искусственной горы. Но, как только я переступил порог, всё тут же завершилось. Громкий звук прекратился, жжение на коже остановилось, снаряды перестали преследовать меня, два последних выброса энергии произошли, а после прекратились. Стена огня мощной струёй вырвалась наружу, а после иссякла. И наступила звенящая тишина. Я подошёл очень близко к порогу, отделявшему меня от входа в подземелье, и стал рассматривать округу. Все эти штуковины замаскировались так, что я больше не мог наблюдать их наличия. Я протянул руку. И стоило только моей конечности преодолеть этот рубеж, как тут же поднялся шум, и все стражники в тот же миг показались из своих мест. Но я быстро отдёрнул руку, и всё тут же прекратилось, как будто бы и не было ничего. «Вот так чудо, - подумал я тогда, - Кажется, что никакой угрозы нет, но на самом деле её там предостаточно» И я так стоял, испытывая стражников, то высовывая руку, то убирая обратно.

Не знаю, во мне как будто бы в тот миг пробудился ребёнок, который нашёл себе новую игрушку. Так и хотелось стоять тут целую вечность, дразня этих стражей. Наверное, просто мне нужен был отдых от всей этой кутерьмы, в которую так смело шагнул наивный Леармиэль. Однако мне пришлось остановиться, потому что через какое-то время я увидел, как из глубин этого подземелья ко мне выбегают, как ты, наверное, уже понял, хорганы. Я о них слышал от валирдалов, но никогда не встречался с ними. И вот мне выпала такая возможность.

Закованные в странные металлические доспехи, они приближались ко мне быстро, но с осторожностью. Из громоздких лат торчали только лишь макушки их голов. Суровые глаза смотрели на меня из-под густых бровей. Остановившись передом мной шагах в десяти, они пытались что-то говорить. Наверное, из-за наличия этой самой светящейся брони их голоса казались низкими и суровыми. Но, увы, магией слов я не обладал, а потому ничего не понял из того, что они там картавили. Я лишь разочарованно выдохнул и сказал:

- Простите, друзья, но я совсем не умеют разговаривать на вашем языке.

Простояло небольшое затишье, после чего – о чудо! – я услышал знакомые слова:

- Воины Тронзо́на без боя не сдадутся! Беги или умри, сражаясь!

Я поднял руки вверх в знак своих мирных намерений и старался сделать свой голос как можно более дружелюбным:

- Я пришёл не сражаться! Я путешественник, и мне стало интересно, кто здесь живёт! Простите, если потревожил ваш покой! Могу вернуть всё обратно!

Хорганы явно недоумевали, и это можно было понять по их тонам голоса, когда они после моих слов начали переговариваться друг с другом, а я стоял и внимательно наблюдал за ними. Беседы их шли недолго. Всё тот же отвечал мне:

- Так ты не красный завоеватель, что разоряет миры?

- Нет, что вы?! Я – эльф по имени Леармиэль, и я здесь был мимоходом.

Чуть помолчав, они все хором начали прославлять меня:

- Славься, могучий Леармиэль!

Когда они проговорил это трижды, я сказал:

- Да нет, что вы? Я далеко не могучий, как вы говорите.

- Тогда как тебе удалось разомкнуть врата Тронзона, которые заперли наши предки более 200 ре́монов назад?

- Да там ничего сложного. Нематериализованные потоки эфира были сложены в решётчатую структуру. Я материализовал жёлтый поток, освободил красный, потом зелёный. И так по порядку один за другим снял все потоки, после чего двери сами разомкнулись.

- Наши далёкие предки много трудились, чтобы создать врата, которые невозможно вскрыть. Когда пришли красные завоеватели, мы затворили их, так что враги не смогли пробраться через них. Но, как оказалось, и мы сами не могли отварить их, ведь, спасая наших отцов, предки отдали свои жизни, пока мы спешили скрыться в глубинах нашего королевства.

Пока он это говорил, все хорганы приблизились ко мне и стали осматривать поверхность. Подхватив слова моего собеседника, один из коротышек с недоумением спросил:

-Это и есть поверхность?

Я принялся отвечать ему:

- Таков ваш мир. Я не знаю, что тут случилось, но здесь нет жизни, совсем. Земля мертва, как будто бы кто-то намеренно убивал всё живое.

Мой собеседник вознегодовал:

- Это всё проклятые красные завоеватели!

- Я так понял, вы говорите о ратардах и ваурдах, воинах, облачённых в кроваво-красные доспехи. Если это так, то навряд ли они виноваты в гибели всей жизни. Уж поверьте, мой народ дважды был у них в рабстве. Но они вовсе не способны погубить природу. А здесь как будто бы какая-то злая магия воздействовала на окружающую среду, отчего поверхность вашего мира такая унылая.

В общем, я получше узнал этот народ. Они назывались не хорганы, а норганы. Хорганы – их родственники. В отличие от обычных низкоросликов, эти имели серую кожу, а также предпочитают технику и технологии. Никто из них не умеет сражаться оружием ближнего боя и никогда не орудовал киркой – всё за них делают умные устройства. Даже эти странные доспехи они называли этим странным словом – скафандры. Как говорит Крунгу́рз Граволи́р, это из-за них норганы выглядят такими громоздкими и неуклюжими. На самом деле они довольно ловкие и быстрые. Но с этими скафандрами расставаться нельзя никогда, потому что никто никогда не знает, где поджидает очередная катастрофа, а потому нужно быть всегда наготове. Крунгурз смерил меня своим глазом (другой скрылся за каким-то замысловатым устройством), а после заметил, что я путешествую без защитного скафандра. А потому предложил снять с меня мерки и построить для меня такой же тяжёлый доспех. Естественно, я вежливо отказался от его предложения, объяснив это тем, что броня будет для меня в тягость, а защищает меня от всяческих непредвиденных обстоятельств моя магия. После этого я немного рассказал о том, что произошло, когда их устройства начали нападать на меня. Крунгурз внимательно меня выслушал, а после отвечал, но его ответ был просто размышлениями вслух:

- Без скафандра, с помощью одной только магии, но выстоял против нашей обороны, - направив на меня золотую перчатку, в которую было вставлено девять идеально квадратных разноцветных драгоценных камней, он продолжил, - Данные получить не удалось, но отсутствие каких-либо повреждений очевидно, - уперев свой суровый взор в землю, он пробурчал, - Нет, наша оборона никуда не годится.

Я спросил его:

- С чего ты взял, что оборона плохая?

- А с того, что ты без какой-либо защиты на одной только магии сумел выжить после всего этого.

- Да? Ну тогда, уважаемый Крунгурз Граволир, я очень рад, что оборона ваша никудышная. А то, знаете ли, жить как-то хочется.

Тот, оторвавшись от собственных мыслей, сначала не понял моих слов, но тут же понял и отвечал:

- О, нет, Лермель, ты не подумай, мы тоже рады, что ты выжил, ведь теперь ты наш спаситель, а твоё имя войдёт в историю Тронзона как настоящего героя.

- В этом нет необходимости. Уверен, на моём месте это сделал бы каждый.

- Самое главное, что это сделал именно ты, а потому наш народ тебе очень благодарен за это и никогда не забудет тебя.

Отовсюду послышались одобрительные «Да» - королевская свита была согласна со своим руководителем. Я попросил подробнее рассказать о том, когда к ним нагрянули ратарды и ваурды. Но Крунгурз лишь развёл руками – в летописи эти события никто не внёс, а с того момента прошло уже столько времени, что навряд ли кто-то из ныне живущих сможет рассказать об этом. Я попросил короля поведать о том, что помнит именно он. Тот усмехнулся:

- Я тогда и королём-то не был. На месте нашего управителя… Я даже не вспомню его имени… Я тогда находился в одном из дальних крыльев нашего городища. И вообще не знал ни о каком нападении. Только лишь спустя несколько га́нов после того, как врата были сомкнуты, до самых отдалённых участков Тронзона дошла весть, что идёт война. Как только я смог, то добрался до главного хода, а там всё закрыто, и наши инженеры снимают мерки того, насколько прочны врата. Я поспрашивал, что да как, но те ограничились лишь общими фразами: прибыли красные завоеватели, король и его хирд остались снаружи. Был дан приказ запереться и ожидать. Ну мы и ожидали. А там уже потянулись ремоны, и никаких известий. Инженеры пытались открыть врата, чтобы посмотреть, но не могли – мы недавно обновили систему безопасности, а испытать ещё не успели, а потому протоколов никто не составлял. Пока инженеры ковырялись, меня избрали королём. Видите ли, тот наш прежний правитель объявлен погибшим, а я – самый близкий его родственник. Внук его сестры. Ну вот, с тех пор я правлю затворённым королевством. На мне лежит ответственность найти или разработать методы по деактивации запирания врат. Более 200 ремонов это является моей первостепенной задачей. Но за это время мы уже отчаялись найти выход из этой ситуации. А потому начали развиваться в других направлениях. Но благодаря тебе нам удалось это сделать. Мы всё-таки открыли эти врата. Спасибо тебе, Лермель.

Я в свою очередь отвечал ему, что тут нет ничего героического. Однако король норганов всё равно обещал внести моё имя в список легенд Тронзона. Как бы я ни пытался уговаривать его, всё было бессмысленно – героев нужно помнить, и всё тут. Наверное, таким образом они хотели загладить свою вину перед их предыдущим королём, чьё имя успели забыть. Что ж, пришлось согласиться. И пришлось много раз повторить моё имя, чтобы его записали правильно, ведь они произносили его неверно. Ещё на хватало войти в легенды норганов с искажённым именем.

Я спросил его:

- А почему вы не попытались прокопать выход на поверхность? Зачем было так долго возиться с дверью?

У норгана даже глаза выпучились от этого вопрос:

- А как? Тронзон – это тебе не просто сеть тоннелей, раскинутых под землёй. Эти тоннели покрыты толстым слоем особого сплава трёх самых прочных металлов. Ты их всю жизнь будешь прокапывать, но даже не сумеешь покарябать. Поверь: проще будет найти способ отварить врата. Тем более ты бы знал, сколько проводников находятся в этих стенах. Если повредить хотя бы один из них, из строя может выйти вся система обороны. А нам этого не нужно.

Мы с ним так стояли и обсуждали его город и все возможности подгорной крепости. Знаешь, Сетамилис, это было именно то, что мне нужно – ощутить себя полезным хотя бы уж для кого-то, если не получается принести пользу своему народу. А также общение с другим существом, которое хранит чистоту своей сущности, чья проблема – это не вымирание его народа, а просто заевший замок входной двери. Мы с ним так обсуждали довольно долго, а после я собирался прощаться, но Крунгурз даже испугался, говоря:

- Постой, куда же ты? Сейчас наши инженеры разберутся, как выключить систему обороны, чтобы ты мог войти в Тронзон, и мы ещё покажем тебе всё своё королевство, которое ты спас.

- Спасибо, досточтимый Крунгурз Граволир, твоё гостеприимство очень радует меня, и это честь для одинокого путника. Но мне нужно отыскать моих тёмных братьев и спасти свой народ. Поэтому долг зовёт.

Он всё пытался уговаривать меня остаться, говоря, что хочет сделать для меня какой-нибудь подарок, раз уж скафандр не нужен мне, но я был непреклонен. Они все сопровождали меня то точки валирдации, не уставая повторять, какое же великое дело я дли них сделал. А после того, как я, наконец, распрощался с ними, моё путешествие продолжилось.

После этого я попал в другой мир, куда прибыли мои тёмные сородичи. И возникло ощущение, будто бы они в нём какое-то время даже пробыли. В общем, стоял вечер, и портал валирдации вывел меня на равнину. Впереди виднелось какое-то явно человеческое поселение, справа вырастал курган. «Нет, здесь эсры точно не могли бы поселиться» - подумал я, однако ж всё-таки решил исследовать этот мир. Если что, я всегда могу вернуться назад во времени, чтобы постараться всё исправить. Главное, поменьше оставлять следов в истории, потому что их уже исправить не получится у меня. Тем более, пытаясь проникнуться духом, который наполнял этот мир, я ощущал тут и присутствие саткара, и следы пребывания моего народа. Мне даже показалось, что кто-то из эсров всё ещё обитает здесь.

Итак, используя эсталиал, я помчался к поселению. Сумерки не успели сгуститься, как я уже шагал по главной дороге, приняв облик человека. Пребывание среди людей помогло мне быстро перестроить своё поведение так, чтобы я не вызывал подозрений у местных жителей. Народу вокруг меня было предостаточно. Однако общеизвестно: если хочешь получить какие-нибудь сведения, послушать новости и узнать какие-нибудь сплетни, лучше место, нежели трактир, во век не сыщется на свете. Вот и я лелеял мысль узнать у местных, где находится это заведение. Приметив одинокого мужчину, что стоял, опёршись о собственный дом, я направился к нему. Он, поймав мой взгляд, сразу обратился ко мне:

- Чего надо?

- Уважаемый, извините за то, что нарушаю ваш покой, но не могли бы вы подсказать мне, где у вас тут находится трактир?

- Ты погляди-ка, никак у нас тут странствующий пилигрим объявился и желает ночь провести в тёплой постели и безопасности, а не под открытым небом, рискуя подвергнуться нападению каких-нибудь бандитов, я прав?

Я с недоумением глядел на него. Зачем было задавать все эти вопросы, я не понимал. Мог бы просто вытянуть руку и показать, где находится нужное мне место, но нет, он зачем-то принялся пустословить. Я, конечно, побывал во многих мирах и видел много разных людей, отличающихся друг от друга самым разным поведением. Но этот был совсем странным. Меня объяли какие-то подозрения на счёт него, а потому я решил продолжить с ним диалог:

- Ну да, вы правы, уставшему путнику нужна выпивка и крыша над головой. И, если вам несложно, то, прошу, скажите мне, где я могу найти трактир.

- Знаешь, тебе повезло, что ты обратился ко мне, потому что трактиров тут два. И один явно лучше другого. В первом еда невкусная, поговаривают, что местный трактирщик использует падаль, чтобы подавать её своим гостям. Я, как узнал об этом, чуть не проблевался, потому что довольно продолжительное время питался у него. Но теперь я забросил туда ходить. Тем более в доме его плесень всякая растёт. Кто знает, какие тайны ещё хранит его загадочный трактир? Но я тебе покажу…

Он прервался, потому что увидел своего приятеля и обрадовался. Когда второй мужчина приблизился, первый спросил:

- Всё взял?

- Всё. А это кто?

- А это путник один. Ищет трактир. Мы ж с тобой тоже собирались в трактир. Вот дай, думаю, покажу дорогу до того, хорошего трактира, а не плохого.

- Что ж, трактир так трактир. Пошли покажем.

Мой собеседник по-дружески уложил мне руку на плечо и стал рассказывать, как же хорошо то место, куда мы идём. Я же понял, что тут происходит. Эти двое хотят заманить меня в ловушку, подумав, будто бы я – лёгкая мишень. Прежний я, наверное, сразу же отказался бы идти с ними, но я нынешний решил, что для таких существ нужно преподать урок хороших манер. Наверняка ограбить меня они захотят в безлюдном месте. Как раз то, что нужно для того, чтобы явить перед ними свою силу и как следует проучить.

Да, так и было. Повиляв меж зданий, они углубились в какие-то трущобы. И там, рядом с одним из домов, на вид явно заброшенным, они решили меня обокрасть. Оба вынули свои кинжалы. Но что эти неряхи могут против моего эсталиала? Всего лишь один взмах рукой – и древесные корни, вырвавшиеся из-под земли, скрутили их двоих и сдавили так, что им стало больно. Чуть ослабив хватку своих сил, я принялся расспрашивать их о тёмных эльфах. Те мало чего знают о них и видели только лишь мельком. Но оба подтвердили, что какое-то время эсры, и в самом деле, обитали тут, среди людей. С их слов, больше они совсем ничего не знали. Ещё немного расспросив их, я понял, что они и в самом деле не смогут мне подробнее рассказать о моих собратьях. Тогда я задал последний вопрос: «Где я могу найти трактир?» Они объяснили, что, если я буду двигаться по главной дороге вперёд, то в конце концов дойду до большого трёхэтажного здания, которое называется Повелитель теней. Это и есть таверна. Поблагодарив их, я стал покидать это место, а те принялись хором завывать, прося их освободить. Но я не стал этого делать. Пусть побудут в таком положении. Быть может, одумаются в конце концов и перестанут заниматься своими грязными делишками.

Это наследие эсров, не иначе. Я всматривался в души людей. Они, конечно, всегда были наполнены пороками, однако в них прослеживалась чёткая рука эсров. Мои тёмные сородичи тут были. И были они тут не мимоходом. Возможно, какое-то время этот мир был для них домом. И я обязан был узнать всё о них. А тот самый трактир «Владыка теней» красноречивее чего бы то ни было показывал, что эсров тут знают.

Выйдя на главную дорогу, я выбрал для себя новую цель, у кого я могу поинтересоваться о трактире. Мужчина заправлял свою телегу и уже готовился отправляться в путь, как я подошёл к нему:

- Простите, уважаемый, вы не подскажете мне, где тут находится ближайший трактир?

- Подскажу, - он вытянул руку и указал на строение с треугольной крышей, - Вот вам и трактир. Называется «Зелёный мох».

- А что вы скажете о «Владыке теней»?

- Правильно, - мужчина заулыбался, - Нечего во «Мхе» делать. Лаза́рн хоть и славный мужик, но трактир у него никудышный. Даже название само за себя говорит.

- На его стенах растёт мох, а подаёт он мертвечину.

- Ну, на счёт мертвечины впервые слышу, но то, что стены у него процветают, это да. Мох-то он ведь разный бывает. И кто знает, какой растёт у него? Поэтому да, лучше немного времени потратить, но сразу до «Владыки теней» дойти. Фаха́луд не допускает в свой трактир никакой живности, кроме той, что говорить может. Кстати, первая кружка хереса всегда бесплатная.

- Вот и отлично. Спасибо за подсказку.

- Ты пешком, что ль, собрался идти? Да садись, подвезу. Я всё равно туда же еду.

Поблагодарив его, я взобрался к нему в повозку и занял место рядом ним.

Балиу́р был человеком словоохотливым, а потому не успели мы начать наше путешествие, как я уже знал его имя, а он – моё:

- Приятно познакомиться, Лермил. Ну, рассказывай, откуда ты, чем занимаешься?

«Я – эльф, бежал из своего мира от саткара, чтобы остановить вторжение моих тёмных собратьев» Ты же представляешь, Сетамилис, как это жутко и невероятно звучит. Человеку такое рассказывать было нельзя. Поэтому пришлось придумать какую-то несуразную легенду о том, что я раньше был плотником, но мой дом сгорел, а потому, поддавшись отчаянью, запил. А, когда в таверну пришёл пилигрим, я примкнул к нему, и мы какое-то время вместе путешествовали по этому миру. Потом наши пути разошлись, и вот я здесь, а он – неизвестно где. И хоть Балиур посочувствовал мне, однако было видно, что в мою историю он как будто бы не поверил. Потому что он задал мне два вопроса по ходу моего рассказа: «Если ты был плотником, то чего такой хиленький-то? Ремесло это нелёгкое, я тебе скажу» А потом: «Как, будучи пилигримом, ты умудрялся путешествовать с ножиком в руках? Это воры городские только так делают». В целом он, конечно же, остался дружелюбен ко мне. И так, разговаривая о разных вещах и делах, мы прибыли к трёхэтажному зданию. Над входом была вывеска, где в сумерках угадывались большие красивые эльфийские буквы, но слова явно не эльфийские: «Владыка теней».

- Ну вот мы и прибыли, - торжественно заявил Балиур, - Самый лучший трактир, наверное, во всём этом мире. Хотя не могу этого знать, ведь в отличие от тебя, я никогда не был пилигримом.

Спрыгнув с его повозки, я принялся благодарить, а мой собеседник подхватил мои слова:

- Прости, может, это покажется грубостью, но не мог бы ты помочь мне и моему помощнику разгрузить эту повозку?

Конечно же, я согласился. Балиур взял лошадей под узды и повёл их за собой, а сам принялся обходить трактир с тыльной стороны. Там было совсем безлюдно. И только одинокий помощник Балиура ждал нас у задней двери трактира.

- Вала́з! – приветствовал кучер своего подельника, - Это Лермил. Я его подвёз, а в ответ он согласился помочь разгрузить товар.

Сумрачный мужчина лишь утвердительно кивнут в ответ на это. Балиур подвёл лошадей и повозку как можно ближе к двери. Звери тут же опустили головы в поилку, а сам хозяин со словами «Пока начинайте» открыл дверь и вошёл в помещение. Вынимая груз из повозки, я смотрел, как это делает Валаз, и делал так же – укладывал вдоль стены склада «Владыки теней». Я пытался разговаривать с другом Балиура, однако тот лишь сумрачно поглядывал на меня и ничего не говорил в ответ. Обстановка снова напоминала заварушку. «Неужели даже эти с виду нормальные люди окажутся лиходеями?» - подумал я, однако раскладывать товар не перестал. И вот, взяв очередную коробку, я поворачиваюсь, чтобы направиться в склад, но встречаюсь с Балиуром, который, натянув тетиву, целил острие стрелы прямиком в меня.

- Шевельнёшься – и я тебя насквозь прошью. – приветливый голос извозчика стал угрожающим. Слева от меня что-то щёлкнуло. Это Валаз готовил к выстрелу свой небольшой арбалет.

- Да что ж это такое? – с презрением произнёс я, - Неужели одинокому путнику нельзя спокойно побыть один день в вашем городе, а после уйти?

- Где Леваола?

- Какая ещё Леваола?

- Третий раз спрашивать не буду, - по всему было видно, что мужчина явно нервничал, а потому вполне мог сделать этот выстрел, - Где Леваола?

Я набрал в лёгкие воздуха и с помощью эсталиала превратил его в чахоточную пыль. А потому, когда я выдохнул, Балиур тут же зашёлся непрекращающимся чихом. Как только это произошло, я тут же поспешил укрыться за повозкой, и уже оттуда начал производить более опасные чары. Валаз под действием эсталиала перестал чувствовать свои руки, так что его оружие упало ему под ноги. Хорошо, что он не успел как следует зарядить свой арбалет. После этого я глянул на Балиура и превратил чахоточную пыльцу в рой ни́кмов, который тут же облепили его своей слизью, да так густо, что этот человек не выпутается оттуда вовек. Когда неконтролируемый чих прекратился, Балиур впал в недоумение. А Валаз принялся наводить панику.

- Что ты с ним сделал? – яростно спросил извозчик.

- То же, что и с тобой, если не будешь говорить. Предупреждаю сразу: если мне что-то не понравится, вас парализует так, что вы дышать не сможете.

Валаз чуть ли плакать не начал, глядя на то, как его руки висят плетьми, из-за чего Балиур перепугался и заверещал:

- Прошу, не мучай его. Я всё скажу, но только отпусти моего отца.

- Твоего отца?! Но он выглядит моложе тебя, Балиур!

- В этом городе ещё не такие чудеса увидишь. Прошу, не мучай его.

Я вывел токсин из организма Валаза, однако не собирался его так отпускать. Мне хватило лишь усилия воли, чтобы заставить его разум затуманиться, так что отец Балиура не смог совладать с сильнейшей сонливостью, и, присев рядом со стеной трактира, уснул.

- Я пробужу его, когда мы с тобой закончим. А теперь говори мне, о какой Леваоле идёт речь?

- Так ты не тёмный эльф?

- Нет, я не тёмный эльф. Кто такая Леваола?

- Это… Это моя мать. Точнее, мачеха. После того, как моя мама умерла, отец весь сник. Но после того, как он нашёл Леваолу, влюбился в неё бесповоротно. Она ему какую-то микстуру дала, так что он помолодел даже. Они какое-то время были вместе, но потом она покинула его. Он искал её, отыскивал, они снова были вместе, но потом опять терял. И так по замкнутому кругу, пока эльфы не ушли из нашего мира. Прошло уже столько времени, и он её почти забывать начал, как вдруг эльфы недавно вновь прошлись по нашим землям. Отец, как узнал об этом, сразу же бросился искать среди них свою возлюбленную. И она была там, среди них, но её как будто бы подменили. Она охладела к нему и относилась с презрением. Он всё уговаривал, всё умолял её вернуться, но та была непреклонна. Эльфы снова ушли, а наваждение у отца так и осталось.

Глупые люди. Никак не могут взять в толк, что у эсров нет любви. Я, конечно, всё понимаю, девушки-эсры очень привлекательны, однако, как мне кажется, уже все миры знают о том, что эта красота обманчивая. Внутри они полны только эгоизма. Пробудив Валаза, я устремился прочь из этого места. А, чтобы эти двое не пристали ко мне вновь, я сменил облик и направился в саму таверну.