Жезл времён. Рассказ эльфа

Часть 15

Лагрез и остальные во всех подробностях услышали о жизни в Мордалали, о том, как были изгнаны эсры, а за ними следом – и тисры. Но Эхталиора сказала, что один из их народа – тиср по имени Карлензор не послушал указаний управителя их светлых братьев и сестёр, а потому остался в Мордалали.

- Он быть странный, - пыталась объяснить тисра, - Он говорить с ветер. Они ему отвечать. Сумаушедший.

Потом потянулось долгое изнурительное скитание по мирам. Среди тисров не было магов, но далры подарили Заенору артефакт, на который были наложены чары, позволяющие открывать порталы в точках валирдации. Именно так они и путешествовали. Как уже было сказано, проблемы у тисров было две: отсутствие приемлемых мест для проживания, а также плохие соседи. В большинстве миров деревья были маленькими, и на них невозможно было строить дома. А там, где толщины ствола была достаточно для того, чтобы на них возводить города, в конце концов становились востребованными для их соседей, так что они рубили их для своих собственных целей, мешая таким образом жить лесным эльфам. А там, где соседи были не такими кровожадными истребителями деревьев, эльфы не могли слишком долго ужиться из-за того, что те начинали вторгаться в жизнь тисров. Помогите им подняться на деревья, чтобы посмотреть, научите их метко стрелять из луков, научите их изготавливать такие же красивые стрелы. Но этого оказалось мало, так что они стали уже не проситься к ним в гости, а требовать проявить гостеприимство, они хотели не просто улучшить свои навыки стрельбы, а стать такими же точными и дальнозоркими, как тисры, им уже не нужна была технология изготовление стрел тисров, а нужно, чтобы тисры прям изготавливали для них стрелы. А потом они ещё захотели брать себе жён и мужей из Адлальте. Из-за этого эльфы покидали насиженные места и устремлялись на поиски нового места обиталища. Эхталиора с досадой отметила, что ни с кем они так и не смогли ужиться. Да, соседство с людьми длилось дольше, нежели с сик’хайями, но всё же оно всегда заканчивалось одинаково. Так что тисры даже научились предсказывать поведение людей по их взглядам, за сколько лет они перестанут быть сносными.

Этот рассказ прерывался, когда нужно было дать отпор чудовищу. Люди ещё два раза поразились, с какого немыслимого расстояния Эхталиора способна попасть в свою цель, прежде чем эльфийка по совету Найлима перестала забирать всю славу себе и позволила противнику подойти поближе, чтобы каждый мог поучаствовать в этом сражении. Четверо помощником Лаодима, конечно же, пытались подражать великой лучнице, чтобы попадать чудовищам прямиком в лоб и таким образом завершать битву одним выстрелом, однако здесь помимо точности важную роль играет также и технология изготовления стрел. Снаряды тисров очень необычные. Мало сказать, что они без изъяна. Каждая такая стрела – это своего рода устройство. Когда эльфийка только лишь выпускает её, она является просто стрелой, как и все другие стрелы. Но, как только она достигает высшей точки в пространстве и начинает снижаться, внутри неё задействуется особый механизм, который постоянно стучит от центра по наконечнику, не позволяя снаряду потерять импульс, который лучница придала в самом начале. Но, более того, чем дальше и, следовательно, дольше летит стрела, тем больше ударов сделает этот механизм, из-за чего скорость полёта возвращается в той, которая была на момент выпуска стрелы и даже может превысить её. Чем дальше цель, тем больше урона получит она. Лагрез удивился этому и сказал:

- Вы изумительны, лесные эльфы. Честно, теперь я понимаю, почему вас так сильно обожали другие народы. Я, конечно, не разделяю их вмешательство в вашу жизнь, но могу представить, что их привлекло в вас.

Эльфийка готовилась к тому, что Лагрез или четверо лучников Лаодима начнут расспрашивать её о строении этих стрел, станут просить её научить изготавливать такие же. Но никто не стал этого говорить. Она же предполагала, что это пока что никто не говорит об этом.

Однажды они наткнулись на двоих чудищ, который устроили грызню между собой. Это было возле руин Ларбитании. Лаодим скомандовал взять немного севернее и обойти их, но Эхталиора сказала, что этого делать не нужно, а после взяла и двумя быстрыми выстрелами поразила обе цели сразу, так что они тут же пали замертво. И, пока все ввосьмером приближались к ним, чтобы эльфийка забрала свои стрелы, Лагрез не удержался от того, чтобы перечислить ей семь правил Эвелины, как следует вести себя, чтобы не привлечь лишнего внимания со стороны чудищ. Эльфийка не со всеми правилами была согласна, однако обещала, что больше не буде их нарушать.

Эхталиора позволяла во время её истории задавать дополнительные вопросы. Вначале это делал лишь Лагрез, а позднее вопросы стали задавать и другие члены их команды. Так совет Найлима оказался очень действенным. Люди вдоволь насмотрелись на эльфийку, так что она за все эти дни, пока они возвращалась в Хрестиор, стала для них настоящей подругой. Только лишь Лагрез нет-нет, да и позволит себе поразглядывать её женственные формы. Но эльфийка уже не так сильно обращала на это внимание.

В конце концов она даже призналась, что была не права в отношении них. Она не ощущает себя странно, когда разговаривает с ними и смотрит им в глаза. А после на ломанном человеческом языке попросила прощения за то, что поторопилась делать выводы о них. Лаодим отвечал ей, чтобы она не переживала по этому поводу, ведь они понимают её опасения. Тем более после того, как она поведала историю своего народа и того, как они пытались найти общий язык с соседями. Такое сотрудничество и взаимопонимание, само собой, укрепило взаимоотношения людей и тисров, а потому Эхталиора в беседе с Эвелиной будет более мягкой и более расположенной к общению. За всё время путешествия до деревушки эльф и люди справлялись с чудовищами из зеркала тьмы собственными силами, а потому Эхталиора не видела проявления силы смерти. Да и в разговорах не доходило дело до обсуждений Найлима. Призраки отражений не попадались им, потому что в этой области они уже побывали. Изрядно поредевшие руины Ларбитании, которые путешественники обошли с севера, это лишь подтверждали. Теперь там не было жестокой грызни. Лишь несколько тварей бились друг с другом. А, когда путники преодолели окрестности этого города, порождения артефакта перестали встречаться вовсе, ведь, как правило, западную часть Морлании населяют только лишь трусливые существа, которые нападут в случае очевидного численного преимущества. А сейчас по дороге шло целых 8 существ. Так что дикие существа только лишь и могли, что наблюдать за ними из своих укрытий и засад. Но зоркий глаз тисры то и дело подмечал места, откуда на них глядят противники, но ничего не предпринимала.

Когда путники приблизились к Хрестиору, зазвучал набат. Кастрюльный грохот здесь был слышен очень отчётливо, поэтому не удивительно, что существа из зеркала реагируют на поднятую тревогу. Когда восемь существ переступили импровизированную городскую стену, все принялись приветствовать их. Но, когда люди увидели Эхталиору, то приумолкли. Образовавшуюся тишину тут же прервала сама кхизджак:

- Я приветствовать вы.

Она не изображала радость – она и в самом деле была рада, ведь за всё время пребывания в отряде поняла, что эти люди другие, разумеется кроме Лагреза, который иногда буквально похотливо смотрел на неё. Но в нём не было частицы тьмы, с которой кхизджаки сражаются, в отличие от остальных пяти её попутчиков. И сейчас частицы той же тьмы она видит в душах все, кто её окружает. Да и взгляды их были изучающими, но никак не раздевающими. Все, кто сейчас на неё смотрели, просто пытаются как можно быстрее привыкнуть к существу, которого им ни разу не доводилось видеть воочию. Ей навстречу вышла Эвелина и, протягивая руку для рукопожатия, отвечала:

- А как рады мы приветствовать тебя. Меня зовут Эвелина.

- Эхталиора. – отвечала эльфийка, при этом глядя на протянутую руку, явно не понимая, для чего собеседница это сделала. Как из ниоткуда рядом с тисрой возник Лагрез и, приняв рукопожатие своей сестры, сказал:

- У людей это делается так. Если тебе протягивают руку, то, если ты и в самом деле рада приветствовать этого человека, то ты пожимаешь её вот так.

После того, как Лагрез закончил рукопожатие сестры, настал черёд Эхталиоры. Девушки повторили этот ритуал рукопожатия, и эльфийка даже осталась довольна, что приобщается к культуре людей. Даже обещала, что расскажет Заенору об этом. Эвелина была рада, что собеседница очень приятная, и предвкушала очень плодотворные переговоры. Она сразу же приглашала гостью проследовать в одно из помещений, где они могли бы обсудить возможность союза между двумя народами. После того, как кхизджак согласилась, заговорил Загрис:

- Нет, не приглашай её к ваши подземные чертоги. Её народ живёт на деревьях, и то, что она ходит по земле, уже самом по себе свершение. Не нужно прибавлять к её волнениям ещё и пребывания под землёй.

Эвелина попросила прощение за незнание и обещала придумать что-нибудь, из-за чего им обеим будет удобно принимать решения. Виранесса тут же стала распоряжаться о том, чтобы один из домов оборудовали так, чтобы там была возможность вести переговоры. В Хрестиоре поднялась суета. Эхталиора заговорила с Найлимом и сказала, что не хочет создавать здесь неудобства. На что бессмертный ей отвечал:

- Такая суета для них привычна. Тем более, в отличие от Адлальте, Хрестиор – лишь опорный пункт, где они сидят, словно в крепости, осаждаемой противником. Это не их дом. А потому не беспокойся. Позволь им угодить тебе. Они очень хотят подружиться с вами.

- Я тоже. Надеюсь, мы научим их правильно смотреть на нас, чтобы не было ни зависти, ни похоти.

Загрис и Эхталиора ещё немного поговорили об этом мире, обсудили Шикигама, так что эльфийка заметила, что от хорганов его отличает не коренастое тело сложения и отсутствие бороды. Так они коротко обсудили проблему зеркала. Эльфийке хотелось узнать подробнее об этом артефакте и о том, что произошло здесь раньше, но к этому моменту помещение для ведения бесед было подготовлено, а потому она пошла в дом, который местные жители переоборудовали для того, чтобы и ей, и правительнице людей было удобно вести переговоры. Туда же вошли Лагрез и Лаодим, как самые ближайшие представители виранессы. Когда дверь закрылась, Найлим повстречал Шикигама, который очень жаждал задавать свои вопросы, касающиеся кхизджаков. Зоралист ему позволил. Следуя зову своей предательской натуры, он принялся высказывать подозрения по поводу того, что эта тисра пришла высматривать уязвимые места для того, чтобы нанести удар по людям Хрестиора. Но все его доводы и подозрения разбились о неприступность разорада. То, с каким равнодушием бессмертный приводил свои доводы, повлияли на Шикигама. Его совсем не заботило благополучие Эвелины и её народа. Он просто боялся, что во всей этой кутерьме он не сможет исполнить свой план, что не сможет поработать с этим зеркалом и ему не удастся сделать попытки вернуть свой народ. А Загрис и не стал говорить, что разораду было угодно забрать этот артефакт после того, как решится проблема с жителями поверхности, после того как будет заключен мир с кхизджаками и уду’зарами. Да, и с ними тоже. Потому что борьба за власть в клане Кхна завершена, и сейчас к Хрестиору идёт сам Шегах, чтобы рассказать, чем закончилась эта борьба, и поговорить о возможности заключения мира. Но он пребудет ещё не скоро. У Эвелины и Эхталиоры ещё было время, чтобы всё спокойно обсудить.

На тех переговорах обсуждались многие вопросы. Виранесса и представительница тисров были согласны, что их союз должен быть крепким. Народы обязаны выручать друг друга в это сложное время. Если Хрестиору будет угрожать опасность, луки Адлальте помогут справиться с любым противником. Если же тисры испытают на себе нашествие врага, то Эвелина дала слово, что её чародеи обязательно придут на помощь. Также они попытались обсудить территории, на которых будут жить оба народа, однако быстро поняли, что пока округа не будет избавлена от врагов, говорить пока что не о чем, ведь проблему с хахормес нужно решить как можно скорее, а иначе все их наземные сражения окажутся зря, когда из подземных глубин на поверхность взойдёт их тёмный оплот. Для того, чтобы обсудить проблему с хахормес, на переговоры был приглашён Найлим. Разорад раскрыл всё об этих служителях тёмного дарга, так что и люди, и эльф остались озадачены тем, как они будут с ними сражаться. Мы посоветовали им вступать в бой только с хахормес низших рангов, то есть с теми, у кого ещё ни одна часть их тела не покрылась чёрной сущностью Хахора. В крайнем случае можно сразиться с четвёртой ступенью, но не больше. Остальных тёмных фанатиков им не победить ни за что. Лагрез спросил:

- Как нам тогда победить их?

- Я уже говорил. Для этого достаточно будет проникнуть в Туманную крепость, отыскать, а после изъять сердце их города, которое выглядит как большой чёрный кристалл.

- Да, что-то припоминаю такое. А как нам узнать, где находится эта самая Туманная крепость?

- После того, как город будет возведён, Туманная крепость окажется самой высокой постройкой. Она уйдёт так высоко, что её вершина затеряется средь облаков. Именно поэтому она и называется Туманной. Пока город ещё сокрыт в земных недрах, ни одна постройка не вылезает на поверхность, кроме лишь одной – той самой крепости. А теперь вопрос – какая из построек хахормес возведена именно на поверхности?

Лаодим и Эвелина подхватили слова Найлима и в унисон произнесли: «Стиж». На что Найлим ответил:

- Верно. Вам повезло, что руководитель тёмной миссии не стал уходить далеко от точки валирдации, а решил возвести Туманную башню неподалёку. Ведь иначе нам пришлось бы обыскивать весь этот мир, чтобы обнаружить место положения этой постройки.

Дальнейшее обсуждение тактики сражения с тёмными служителями Хахора происходило без участия бессмертного. Он лишь молча следил за ходом переговоров. Но знал, что они придут к правильному решению. Так оно и было. Открытый штурм был признан неэффективным, потому что ни магия людей, ни стрелы тисров не могли причинить ущерб противникам, чей ранг выше четвёртого, то есть сактурос. Но если начнётся самая настоящая война, то на бой пойдут не только орхас, мантос, ивриулос и сактурос, но и все остальные, с кем сражение бессмысленно. Поэтому было принято решение отправить на штурм Стижа небольшой отряд. Лагрез и Лаодим в тот же миг вызвались добровольцами. Эвелина сказала, что состав отряда будет обсуждаться после того, как обе стороны придут к соглашению, однако их пожелания учла.

На этом вопросе второй день переговоров был завершён. Эхталиора подошла к Найлиму и поделилась тем, что она предполагала, будто бы заключение союза происходит немного быстрее. Кхизджак думала, что они просто согласятся выручать друг друга, и на этом она вернётся в Адлальте, чтобы передать Заенору это радостное известие. Но, как оказалось, нужно столько вопросов решить. Зоралист отвечал ей, что это необходимо сделать, ведь потом все неоговорённые моменты могут послужить причиной разрыва мирных отношений. Лучше, пока мир ещё только в планах, обсудить интересы обеих сторон и подогнать их друг ко другу, чтобы достигнуть цели, то есть заключить мир, чем потом этот самый мир подгонять под интересы друг друга, в результате чего он будет разорван на части. Также Эхталиора поспрашивала Найлима немного об этих хахормес. Она хотела уточнить, действительно ли эти тёмные служители такие неуязвимые? Ведь кхизджаки пару раз отстреливали их, когда некоторые из этих полулюдей пытались вопреки всем предупреждениям войти в Адлальте. Она заметила, что ни один не был защищён от их стрел. Бессмертный спросил её:

- Ты видела металлические части тела у них?

- Да, но зачем стрелять в них, когда есть места, не покрытые их бронёй?

- А теперь представь, что у них есть такие, кто покрыты этой бронёй целиком? Куда ты будешь стрелять?

- Не знаю. Но наверняка в броне есть щели, куда может протиснуться стрела.

- Нет. Потому что это не броня. Такой металлической становится их плоть.

Они ещё немного обсудили возможность сражения тисра с одним из ивриулу хахорму, но Эхталиора быстро поняла, что эти служители драга тьмы неприступны, а потому согласилась, что план Эвелины заслать в подземелье хахормес небольшой отряд, который незаметно проникнет в Туманную крепость и разрушит сердце города, достаточно хорош. После этого она принялась расспрашивать, откуда Найлим знает об этих существах столько. Она даже спросила, не был ли он раньше хахормес. Бессмертный лишь ответил, что им приходилось с ними иметь дело, но сам он никогда не был одним из них.

- Тогда кем же ты был?

- Человеком. И очень плохим человеком.

- И что заставило тебя измениться?

Загрис пронзительно глянул на Эхталиору и ответил:

- Разорад.

- Что-то знакомое. Что такое или кто такой разорад?

- Заенор должен был вспомнить. Когда вернёшься в Адлальте, спроси у него. Загрис. Запомни это имя. Быть может, в будущем тебе или кому-то из вашего народа удастся узнать о нём.

Наступил третий день переговоров. Эвелина и Эхталиора обсуждали взаимоотношения их народов, помимо поддержки в военных делах. В частности могут ли они приходить друг ко другу свободно в гости, будут ли обмениваться опытом, открытиями, изобретениями и прочее в том же духе. Эхталиора здесь проявила настойчивость и проницательность, ведь тисры уже много раз проходили через это. Она поставила условие, что обмен должен быть равноценным, а не так, что тисры будут стремительно развиваться в чём-то, а люди будут пользоваться этим. Если народу Эвелины есть что предложить, тисры рассмотрят это, оценят и предложат свою технологию в обмен на то, что было предложено. Люди рассмотрят предложение и оценят, насколько оно соответствует предложенной им технологии, а потом либо согласятся, либо отказываются. Позднее будут придуманы критерии, по которым станет даваться оценка полезности. Также тисра однозначно дала понять, что её народ против браков. Люди берут себе мужей и жён только из людей. Тисры – только из себе подобных. Эвелину это немного удивило:

- А что, с этим уже были проблемы?

- Да, - на человеческом языке слова эльфийки звучали резко, так что возникало ощущение, будто бы она высказывает не свою твёрдую позицию, а обвинения в адрес людей, будто бы они уже нарушили эту договорённость, и эсра отчитывает их за эту оплошность, - Поэтому никаких разговоров и намёков. Мы не станем вашими жёнами и вашими мужьями.

Воцарилось небольшое молчание, которое было очень кстати для того, чтобы Найлим вставил своё слово:

- Кажется, нужно прервать переговоры. К Хрестиору приближается Шегах.

Эльфийка только и успела спросить, кто такой этот Шегах, как зазвучал набат.

Все собрались у входа в Хрестиор. Дозорные пребывали в испуге, предполагая, что к ним надвигается очередной чудовище. Эвелина присмотрелась и удостоверилась, что Найлим был прав – к ним подходит громила из клана Кхна, а потому успокоила всех, ведь некоторые стали готовиться к обороне. Эхталиора, увидев урункрока, тут же заговорила на человеческом языке. Её знание в этой области, конечно, не достигли совершенства, однако за эти дни она уже достаточно хорошо приспособилась к этому наречию:

- Это враг. Мы должны убить врага.

Эвелина с широко распахнутыми глазами смотрела на союзницу:

- Но они тоже хотят заключить союз.

- Нет, нельзя. Урункроки нужно изгнать.

- Но почему?

- Они злые, неряшливые и любят воевать. Урункроки – зло.

Эвелина от безысходности посмотрела на Загриса, и легендарный мечник заговорил, обращаясь к тисре на её эльфийской наречии, потому что общеизвестен факт того, что речь воспринимается лучше, если звучит на родном языке:

- Они были злыми, потому что ими управлял плохой вождь. Но теперь Шегах его победил и занял место вождя. Он больше не будет посылать своих урункроков против вас. Вы больше не увидите их на пороге Адлальте.

- Но они ужасные, большие и всегда хотят воевать. Мы не можем с ними ужиться.

- В тебе говорит опыт от встречи с другими урункроками во время странствий вашего народа по другим мирам. Но разве ты не заметила, что эти существа обычно более всего воинственны, когда рядом с ними проживают другие кланы? Здесь, кроме клана Кхна нет других. Здесь урункрокам не с кем воевать. А потому, когда установится мир, они не будут подпитывать свою воинственность. Даже наоборот, они станут смотреть на вас, на то, как вы проживаете в этом мире, чтобы учиться у вас, чтобы жить без вечных войн, как это делаете вы.

Чуть помолчав, она ответила:

- Хорошо. Я не стану говорить против урункроков, но и основания для того, чтобы довериться им, у меня тоже нет.

- Всё верно, основания нет, потому что они уже успели приобрести себе худую славу. И теперь пусть говорит Шегах. Пусть он закладывает основание для будущего мира. Пусть он доказывает, что его народ способен быть частью вашего союза.

Она утвердительно кивнула и сказала:

- В твои слова хочется верить, потому что они лишь слова. Когда со мной разговаривала Эвелина, я ощущала, что она пытается влиять на меня, что её слова – это стрелы, которые она пускает в меня одна за другой.

- Готовься. Если слова людей – это стрелы, то слова урункрока – это топоры. И он будет рубить ими без устали.

Шегах не знал языка людей. Он говорил, что пришёл с миром, а те лишь с опаской глядели на него, ничего не понимая. Лагрез же мог с помощью магии знать слова урункроков и, как следствие, перевести его речи, но вот сказать что-нибудь у него не получилось, потому что магия слов, которую он сумел покорить, развита в нём плохо. Он может понимать любое слово, однако отвечать способен лишь на различных человеческих языках. Каждый человек думает по-разному. Разница в мышлении двух человек, говорящих на разных языках, ещё больше. А вот отличие человеческого образа мыслей от других народов ещё больше увеличивает эту разницу. Если того объёмы знаний магии слов Лагрезу достаточно для того, чтобы преодолеть языковые барьеры людей, таких же существ, как и он, то языковые барьеры других рас пока что для него неприступны. Вот его магия позволяет понимать грубую речь урункрока, так что он способен пересказать, о чём говорит громила, но для того, чтобы ответить ему на его же языке, нужно развить изае сверх того, что он понимает. Поэтому Загрис направился в ту сторону, чтобы говорить от имени людей с вождём клана Кхна. Эхталиора держалась рядом с ним.

Увидев великого мечника, Шегах приветствовал его по обычаю Атрака, а после сказал:

- Для меня честь повстречаться с тобой, рарга́х. Прими это в дар от моего клана, - он бросил к ногам бессмертного металлический топор, - Оружие моего врага.

- Что ж, я вижу, Граг-обр-Кхна бежал.

- Да, Граг оказался ненастоящим вождём, как ты и говорил. Он лишь выдавал себя за него. На самом деле он – шаман. Когда я его победил, и осталось лишь добить его, он возвёл руки к небесам, и магия ответила ему. Небо треснуло, а из той трещины на него упал свет, то ли синий, то ли зелёный, и забрал его. Позорный щигад-зудай. Предпочёл смерти бегство и даже оружие своё бросил. Так пусть Датарол догонит его и дважды лишит жизни за бегство и оскорбление оружия. За то теперь клан мой. И отныне он называется Харкы́ш. И я, Шегах-обр-Харкыш, пришёл, чтобы заключить с людьми клана Хрестиор соглашение.

Говоря всё это, он безотрывно смотрел в глаза Найлима, потому что всеми силами хотел показать, что он говорит честно и собирается придерживаться сказанных слов, несмотря ни на что. Лагрез всё это переводил для Эвелины и остальных людей. Эхталиора не слышала того, что говорил кинжальщик, потому что она вслушивалась в речи этого орка. Всё как и предупреждал Загрис – его слова подобны удары топора – резкие, порывистые и грубые. Он ими не пытается влиять на других, но буквально заставляет принять то, что говорит.

Когда речи вождя закончились, подошла Эвелина и спросила:

- Он же ведь навряд ли поймёт мою речь?

Найлим отвечал:

- Говори, я буду переводить для него.

Чародейка вдохнула и, пытаясь подражать ему в манере говорить, спросила:

- На что ты готов ради заключения соглашения?

Прежде чем перевести орку слова виранессы, он сказал ей, чтобы она не пыталась подражать ему. Со стороны это выглядит нелепо. Пусть говорит так, как она говорит всегда. Получив перевод этой странной несуразной фразы, Шегах ответил:

- На всё. Мы будем друзьями (дословно «раргахами»), и будем всегда и везде плечом к плечу: ходить в бои, отдыхать, горланить песни, пить урыга́ч. Если хотите, будем жить одним кланом.

Когда Найлим перевёл это для Эвелины, сердце Эхталиоры взволновалось. То, к чему они, тисры, подошли с большим трепетом и в отношении чего выставили много условий, этот невежа просто разрубил на кусочки своими словами. Всё разрешил, всем пренебрёг, везде можно. Однако лучница удержала этот порыв. Ей немного полегчало, когда на неё глянул Найлим, ведь она поняла, что эта буря в её душе не укрылась от него. Эвелина стала размышлять в слух:

- Слишком мало конкретики. Да и мы не можем пойти на это. Наши народы ещё не так хорошо знают друг друга, чтобы таим коренным образом всё взять и поменять только лишь по одному слову вождя, - следующие слова она обратила к нему, - Как на счёт того, чтобы сесть за стол переговоров и подробнее обсудить каждый пункт?

После того, как Найлим перевёл ему лишь этот вопрос, Шегах спросил:

- Много слов она сказала, а ты мало. Что там было ещё?

- Она сказала, что такие вопросы быстро не решаются. Нужно сесть за стол переговоров и обсудить каждый пункт отдельно.

- А чего тут обсуждать, раргах? У нас, урункроков, всё всегда было просто: пришёл сильный клан, и слабый присоединяется к нему, так что они оба становится одним целым и сильным. Шахан-зудаи-обр-Харкыш станут сильнее и многочисленнее, когда люди-обр-Хрестиор войдут в наш клан.

- Люди и урункроки – разные существа. И ты это знаешь. Вы не сможете объединиться и стать одним кланом. Вы должны научиться существовать как соседи.

- Соседние кланы всегда враждебные. Лишь один клан не враждебен.

- Если хочешь мира с людьми, придётся научиться не враждовать с соседями.

Вождь яростно поскрёб затылок и отвечал, а в его голосе звучала растерянность:

- Но как это сделать, раргах? Шахан-зудаи не умеют не враждовать с другими кланами.

- Вот именно для этого ты и пришёл сюда. Будешь говорить и слушать. Но больше слушать, чтобы понять, как хотят жить другие. Ты будешь думать: а твой клан устраивает это? А иначе потом вы будете говорить, что вас обманули и предали. Ты же хочешь заключить мир с людьми?

- Хочу. А иначе он захватят весь мир и уничтожат нас.

- Всё верно. Поэтому, когда будешь думать, всегда спрашивай: устраивает ли это тебя и твой клан? На что ты готов пойти ради мира с людьми? Там, где всё хорошо, говори, что согласен. Если что-то не нравится, говори, что не согласен и обязательно упоминай почему.

- С урункроками всё проще.

- Ну так ты можешь походить по этому миру в поисках других урункроков, чтобы сразиться с ними и присоединить их к себе.

- Нет, мир с людьми.

- Согласен слушать, думать и говорить?

Тяжко выдохнув, Шегах сказал:

- Но мы созданы воевать, бегать, драться, прыгать, убивать. Слушать и думать слишком сложно. Там нельзя драться.

- Вот именно. Нельзя драться. Хочешь быть великим вождём? Научись побеждать без драки.

- Ладно. Я буду слушать, думать и говорить.

Найлим сказал Эвелине, что Шегах-обр-Харкыш готов проводить переговоры. Чародейка старалась быть дружелюбной, однако в своём сердце она трепетала от того, что эти переговоры будут ещё более тяжкими, чем они были с Эхталиорой. Уходя, Найлим велел убрать секиру Грага, чтобы она не валялась на дороге. Са́гер, кузнец Хрестиора, спросил, что с ней делать. Бессмертный отвечал:

- Шегах подарил её мне в знак почтения. Но мне она ни к чему. Да и вы не сможете пользоваться ею. Поэтому оставляю это оружие на твоё усмотрение.

Кузнец позвал на помощь одного из мужчин, и они вдвоём принялись волочить её до кузни.

Эвелина и представить себе не могла, насколько тяжкими будут эти переговоры. Во-первых, всё делалось через переводчика – Найлима. Во-вторых, различия в образе жизни приводили к непониманию во многих вопросах. И, в-третьих, Шегах сам не знал, чего он хочет и что будет лучше для его клана. Эвелина и Эхталиора подумали уже, что в одной области они достигли согласия, как урункрок выдаёт что-нибудь новое. Например, ни с того ни с сего у него возникает несогласие с территорией обитания клана, которую они тут с горем пополам определили. То вдруг у него родится новая навязчивая идея. И, чтобы отбить у него желание эту идею претворять в жизнь, приходится очень долго и упорно топтаться на месте, разъясняя все недочёты его задумки.

Но предводительница людей и представительница эльфов шаг за шагом, как и советовал им Загрис, пытались обучать несведущего в дипломатии вояку, как нужно жить в мирный период. Для этого было потрачено множество дней и ночей.

Однажды было решено сделать очередной перерыв. Все покинули помещение, и даже Шегах-обр-Харкыш вышел наружу. Каждый раз, как делался перерыв, он считал, что одерживал победу на словах. В этот раз к Лагрезу подошёл Сагер и сказал, что хочет ему кое-то показать. Кинжальщик заинтересовался этим и проследовал за кузнецом в его мастерскую, где мастер вручил ему своё изделие – пара латных сапог. Лагрез вопросительно глянул на него, на что Сагер ответил:

- Бери. Это твоё.

- Ну ничего себе. Где ты взял материалы?

- Помнишь ту секиру, которую Шегах принёс с собой? Найлим говорит, что урункрок подарил это ему. Но мечнику на что топор, правильно? Он сказал, что я могу делать из него всё, что мне вздумается. Вот, я сковал такие ботинки. Это тебе мой подарок за то, что ты сдержал слово и привёл к нам Найлима.

- Спасибо, дружище. Это прям до глубины души трогает. Но ты, наверное, заметил, что я-то не обычный воин, который идёт напролом и машет своим двуручником. Это вон Найлим у нас клеймором орудует. Ему бы они в самый раз. А я, как ты видишь, воитель лёгкой руки. И шаг мой должен быть лёгким.

- Я понял, к чему ты клонишь. Но я тебя уверяю, сделаны эти ботинки специально для тебя. Если ты обуешь их, они сделают твою поступь легче, так что каждый твой шаг будет неслышен и не осязаем, как будто бы ты паришь, а не ходишь.

Лагрез с недоумением посмотрел на кузнеца, но подарок всё-таки принял. Не сильно веря в то, что это поможет, он решил дождаться ночи, чтобы обуть их, а потом испробовать. Он хотел подкрасться к ничего не подозревающей жертве и напугать её. Но потом передумал и просто так обул их. Это ж как-никак подарок. Но, стоило ему только встать обоими ступнями на землю, как тут же почувствовал, будто бы и в самом деле его шаг сделался невесомым. Но пока ещё рано было делать выводы. Нужно дождаться ночи.

Переговоры затянулись на очень долгое время. Настолько долгое, что из Адлальте в Хрестиор прибыла группа кхизджаков. Они поселились в ближайшем лесу и наблюдали за хрестиорцами оттуда, а ночью, когда все спали, и на часах стояли два человека, они тайно проникли внутрь деревни, но убедились, что Эхталиора жива и невредима. Как раз когда они вошли в пределы этого поселения, очередной этап переговоров завершился, и эльфийка вышла из помещения, которое было переделано для ведения дипломатических бесед. Они сразу же вышли из тени поприветствовать свою сестру. Эвелина обрадовалась, что в их оплот прибыли гости из Адлальте. Видя дружелюбную атмосферу в этом месте, тисры перестали беспокоиться. Однако не на долго. Стоило только Шегаху выйти из этого помещения, как они тут же насторожились. Эхталиоре пришлось долго и во всех подробностях объяснять, что тут происходит. Она повторила слова Найлима о том, что урункроки клана Харкыш в этом мире одни, других нет. А, значит, они не будут постоянно сражаться. У них есть возможность научить этих воинственных исполинов, как можно жить в мирное время, когда никто ни с кем не борется. Помимо слов бессмертного, она поделилась своими наблюдениями и домыслами. Да, наблюдая, как шаг за шагом этот неряха начинает изменяться и превращаться в существо, с которым можно договориться, она убедилась, что это возможно, ведь сам Шегах хочет заключить мир, чтобы его клан жил здесь. Её сородичи, конечно, поверили ей, однако в их сердцах всё ещё томилось недопонимание, как вообще можно иметь хоть какие-то дела с этими нерасторопными грубиянами. Оно и понятно – их там не было, они не видели и не слышали, как постепенно вождь клана местных урункроков менялся к лучшему. В общем, разговора с сестрой им было вполне достаточно, чтобы понять: тут происходит именно то, что нужно. И Эхталиоре не причиняется никакого ущерба. Она отослала их с миром и сказала, чтобы они передали сльяхте известие о том, что она собирается вместе с этими людьми и, возможно, этим урункроком победить хахормес. Братья снова стали недоумевать по этому поводу. Однако кхизджак рассказала, почему открытый бой с ними не даст никаких результатов, рассказала, почему нельзя медлить, а также открыла, что нужно сделать для победы над этими тёмными фанатиками. Те в свою очередь поведали, что в Адлальте всё в порядке вещей, за исключением того, что Заенор беспокоится по поводу неё, а также они заметили: пока шли сюда, им по пути встретилась всего одна тёмная тварь. Они выразили надежду на то, что скоро весь этот кошмар закончится, и в этом мире будет светло и безопасно. Эльфийка сказала, что это хороший знак, означающий, что им удастся победить. И под утро кхизджаки ушли, как раз перед тем, как весь люд пробудился и разошёлся по делам.

Но вот переговоры с орком продлились ещё очень долго. Настолько долго, что он даже выучил все необходимые слова на человеческом наречии. Найлим специально говорил ему, чтобы он постепенно вникал в суть того, что говорят между собой Эвелина, Лаодим и Лагрез, ведь там много чего интересного. Вот он и приложил усилия для того, что научиться говорить по-человечески. Во время перерывов специально подслушивал разговоры и пытался понять, о чём идёт речь. Запоминал слова и пытался искать похожие в других разговорах. Иногда походил к раргаху и спрашивал о том, что он узнал или услышал. И так, прилагая усилия, он сам научился понимать других, так что разговоры с ним теперь проходили быстрее. Эхталиора смекнула, почему это произошло так, ведь, научившись говорить, Шегах ни с того ни с сего стал вдруг любознательным. Теперь все три народа могут более-менее общаться друг с другом. Это особенно пригодится им, когда они спустятся в город хахормес, потому что цель Загриса состояла в том, чтобы подготовить их к этому. Дальше, полагаясь друг на друга, они будут самостоятельно продвигаться к тому, чтобы нанести поражение слугам Хахора и завоевать для себя этот мир. Мы закроем портал по ту сторону зеркала и заберём артефакт. Больше никакая тьма не ступит в пределы этого мира.

193 восходов и закатов Эвелина, Лаодим, Лагрез, Эхталиора и Шегах договаривались о мире между тремя народами. Эльфийка за это время привыкла к людям, да и к урункроку тоже. Вождь, наконец-таки, понял, что такое союз, ведь этот воинственный народ только лишь и знал, что завоевать и отобрать. Эти наставления прошли не зря. Конечно, да, этот процесс был слишком долгим, однако он показал самое главное – что переделать громоздкое существо, живущее под действием ярости крови, всё-таки возможно. После того, как хахормес будут повержены, Шегах-обр-Харкыш вернётся к себе в клан, чтобы ввести среди урункроков новое слово – союз. Размышляя об этом, Эвелина, Лаодим и Лагрез предположили, что воспитание остальных урункроков продлится ещё дольше, сможет ли Шегах всё правильно преподнести, примут ли они это. И тут тихий, но резкий голос орка, что подслушивал их беседы, послышался совсем рядом:

- Я быть очень усердный. Я говорить с избранные война. Они понять меня. Понять.

Эвелина спросила:

- А ты уверен, что у тебя получится? Ты помнишь все доводы, чтобы мы тебе приводили?

- Урункрок совсем не так. Урункрок мало говорить. Урункрок много драться. Шегах-обр-Харкыш бить все урункроки. Урункроки верить Шегах-обр-Харкыш.

- Я не могу сказать, что поддерживаю тебя, но ты лучше знаешь свой народ. Мы надеемся на тебя и на то, что ты поддержишь мирные отношения.

- Шегах-обр-Харкыш обещать.

Эхталиора всё время, пока не участвовала в отстаивании собственных интересов, находилась в обществе Найлима, чтобы спрашивать его, как им лучше всего сражаться с хахормес, ведь было понятно, что этот этап подходил к концу, и вскоре они ринуться в город хахормес, чтобы отыскать там кристалл и уничтожить его. Она хотела как можно лучше подготовиться в этому бою. Загрис поведал ей о том, как хахормес превращают в себе подобных других существ, а потому она решительно настроилась держаться как можно дальше от тех, у кого хотя бы одна часть тела покрыта тёмной сущностью Хахора. Для меткой лучницы это не должно быть проблемой.

После того, как все вопросы были решены, настала пора выбирать, кто выдвинется в поход, чтобы проникнуть в логово фанатиков Хахора. Помимо Лаодима и Лагреза, изъявили своё желание многие другие люди и, конечно же, один хорган, который желал этого больше всех. Эвелина поинтересовалась, чего это её низкорослый друг так рьяно стремится туда. Тот лишь ответил, что в Хрестиоре он чувствует себя бесполезным, и ему хотелось бы поучаствовать в этом деле, так сказать, сделать хоть что-то для виранессы и её народа. Она согласилась, что в отряд войдёт кто-нибудь, сведущий в магическом ремесле. На удивление всех чародейка сказала, что сбор завершён. Тут же к ней подскочил Лагрез с поросом «И кто же по твоему мнению вошёл в отряд?». Сестра дала ответ: Шикигам, Эхталиора, Шегах-обр-Харкыш и Найлим. Когда она остановилась на этих четырёх именах, Лагрез и Лаодим принялись недоумевать, почему это так. Они хотели, чтобы в битве с хахормес участвовали также и они. Эвелина аргументировала свой выбор так: один – чародей, одна – лучница, один – воин и Найлим, как самый сведущий в этом деле. Она была уверена, что этого состава предостаточно, однако всё же на Загриса глянула, как бы спрашивая: «А что скажешь ты?». Бессмертный ответил:

- Так уж сложилось, что команда подобралась сама. И ты права: трое, сведущих в разных областях, сделают всесторонний вклад в завершение этого задания. И всё же пусть в этот отряд войдёт ещё один – Лагрез.

- Лагрез? – удивилась Эвелина.

- Да. Не смотри пренебрежительно на него, ведь путешествия по мирам, которые он совершил в попытке отыскать меня, изменили его. Он будет весьма пригоден в этом походе.

- Ладно, раз уж ты так говоришь, то пусть с вами пойдёт и пятый – Лагрез.

Лаодим не стал обижаться, что его не взяли, ведь в отряде есть и воин, и маг. Тем более он понимал, что его присутствие будет нужно здесь, в Хрестиоре, если вдруг свершится нападение врагов. Тех же хахормес или чудищ, бесцельно бродящих по округе, ведь Эвелина тоже не пойдёт в город тёмных фанатиков, чтобы остаться в этом поселении. Среди чародеев в таком случае было слишком мало тех, кто полагаются на физическое оружие. Некоторые в Хрестиоре обучены стрелять из лука, некоторые – сражаться на мечах. Но в основном все тут – чародеи и будут пользоваться эфиром. Поэтому нужен был то, кто в случае необходимости достанет меч и будет использовать это холодное оружие, чтобы сражать противников. Лагрез в свою очередь принялся радоваться, что будет участвовать в таком важном деле, как завоевание тёмного оплота.

- Наконец-то, мои силы будут использованы по полной. – говорил он.

Потом были прощания и напутствия. Эвелина желала всем использовать свои особенности, приглядывать друг за другом и всегда приходить на помощь. Лаодим подошёл отдельно к кинжальщику и предложил ему короткий меч, потому что видел, как сражается тот, и понял, что брату чародейки очень подойдёт бой двумя оружиями. Они совсем немного обсудили это, после чего Лагрез всё-таки отказался от подарка, говоря, что в этом деле он не собирается вести открытое сражение, а после добавил:

- И если великому предназначению угодно, в мою руку попадёт второе оружие, а пока пусть левая кисть будет свободна.

- Великое предназначение? Лагрез, ты ли это?

- Я, мой друг, я. Просто путешествие по разным мирам оставляет свой отпечаток.

Так Лагрез и направился в это сражение без второго оружия.

Отряд быстро продвигался на восток, потому что все, кто в нём состояли, не нуждались в том, чтобы подкреплять свои силы пищей, и, как следствие, не нужно было тратить время на привалы. Двигались они очень быстро. Даже Шикигам, несмотря на свой рост, умудрялся при магической поддержке даровать себе необходимое ускорение, чтобы поспевать за остальными. Шегах всё время рассказывал о своих свершениях, и ему было неважно, слушал его кто-нибудь или нет. Шикигам блуждал в собственных мыслях. Лагрез пытался поближе познакомиться с Эхталиорой. Но та всяческими способами показывала ему, что на большее отношение к нему, чем у него от неё есть сейчас, он может не рассчитывать. Да и вообще он отвлекает её от наблюдения за округой. Тот всякий раз оставлял её в покое, но лишь до определённого времени. А Эхталиора и в самом деле старалась хранить бдительность, наблюдая за округой, как множество кровожадных чур то тут, то там пялятся на них. Как бы не получилось так, что они решатся напасть. Эльфийка хотела, чтобы она узнала об этом заблаговременно, ведь для тисров очень важно держать врагов на как можно большем расстоянии от себя.

Не прошло и двух дней, как пятеро путников предстали перед Стижем. Лагрез и Шикигам глядели на этот город и предавались воспоминаниями, каким раньше был этот торговый пункт: врата всегда настежь, много торговых палаток и прилавков, а также люди, огромное количество людей, как местных, так и пришлых. А теперь они лицезрят перед собой чёрную металлическую крепость. Даже нет, у крепости есть главные врата, когда как тут была одно сплошная стена, состоящая из металла, рождающегося при содействии синей энергии, которую хахормес используют как магию. И чёрная туча, нависающая строго над этим местом, не прекращая, поливала эту крепость и небольшую местность вокруг неё обильным дождём. И если бы подножие на подступи к этому тёмному оплоту не было также объято чёрным металлом, то в грязи, образованной от постоянного ливня, можно было легко увязнуть.

Урункрок на своём ломанном человеческом сказал, что ему никогда не доводилось видеть столь мощных крепостных стен. Шикигам ответил, что эта конструкция не сравнится с хорганскими. Эхталиора задала вопрос «И как же в неё попасть?» дважды: сначала для себя, а потом для Найлима. Её поддержал Лагрез:

- Да, мой друг, ты вроде как знаток всех и всего. Показывай, где тут открываются врата, чтобы мы уже могли проникнуть внутрь.

Все уставились на легендарного мечника, ожидая действий или совета. И совет был дан:

- Шикигам, используй магию рун.

- И что мне с ней дела… - гном осёкся, потому что в тот же миг, как он начал думать, ответ нашёлся сам по себе. Просто для применения этой сферы магии в быту не нашлось места. Вот он и забыл, какие имеются у него возможности. Он тут же подошёл вплотную к стене, призвал синий поток эфира и материализовал его в сияющий угловатый знак. Одного было достаточно, однако ради ускорения эффекта рунный маг наложил ещё две такие же руны, а после сказал, обращаясь к Шегаху:

- Ну что, грозный воин, вынимай свою секирищу и вдарь как следует по этим письменам.

Орк уже готовил своё двуручное оружие, но Загрис сказал:

- Подожди, ещё рано. Этот металл довольно необычный. Ему нужно больше времени. Разве ты этого не видишь?

Гром глянул на обработанную рунами поверхность и отрицательно закачал головой. Бессмертный продолжил:

- Впусти в себя силу рун, пусть она будет в тебе, не торопись использоваться её, не берись тут же рисовать символы. Эта сила даст тебе свою сущность, и ты будешь чувствовать всё, что связано с рунами. Взгляни таким образом на эту стену, и ты увидишь, насколько глубоко просочилась пагуба разрушающего символа.

Хорган от начала до конца выслушал наставления легендарного воителя и поступил, как он сказал. Синий поток вошёл в него, и коротышка приложил все силы к тому, чтобы удержать его внутри, а не дать выход. И по мере того, как этот процесс продолжался, ему было легче справляться с этой, казалось бы, простой задачей. Постепенно свободными частями своего разума он стал ощущать распространение фаэте, о чём, конечно же, сообщил остальным, а после заявил, что Найлим был прав – пока ещё рано. Руна должна пропитать этот металл ещё немного, а после добавил сверх положенного ещё две руны, однако Найлим снова заговорил с ним:

- Больше трёх рун накладывать бессмысленно.

- Почему?

- Из-за особенности этой магии. Первая руна будет самой сильной. Вторая даст тебе лишь половину своей силы. Третья – меньше четверти. Четвёртая и последующие перестанут вовсе работать.

- А можно как-то обойти эту особенность?

- Конечно. Для этого тебе придётся стать мастером рун, изучить все особенности конкретной руны, потом понять, как связываются руны между собой, потом научиться усиливать эти связи, научиться обходить побочные эффекты, создаваемые от этих связей, что приведёт тебя к так называемому приёму рунных слов, благодаря чему ты научишься накладывать три руны разного типа без уменьшений их эффективности. Для того, чтобы начертывать три одинаковые руны, и они не мешали друг другу, тебе придётся изучить ещё целый ряд свойств, что в конце концов приведёт к возможности написания рунных слов одной руной. И если ты хочешь связывать до пяти однотипных рун в одно слово без падения их эффективности, тебе придётся изучить всю свою магию от и до. Ты должен будешь стать мастером. Это очень долгий и кропотливый труд. Поэтому три однотипные руны, где каждая последующая слабее предыдущей – это всё, что ты можешь в своих обстоятельствах со своими возможностями.

Гном тяжко вздохнул и стёр две лишние. В это время к Найлиму подошла Эхталиора и на своём эльфийском наречии спросила, не может ли он чему-то новому научить и её? На что легендарный мечник отвечал ей:

- Ваш народ необычайно пытлив. Ваши устройства подачи стрел, как и сами стрелы, - это показатель вашего величия. Поэтому я могу дать вам лишь один совет: продолжайте в том же духе, но не зацикливайтесь на достигнутом. Смотрите на изобретения с изделиями и размышляйте, как их можно было улучшить. Например, твой лук. Как заставить его выпускать стрелу с ещё большей силой?

Эльфийка немного призадумалась и отвечала:

- Было бы неплохо, если бы у нас была третья рука, которая будет прилагать дополнительные усилия для натягивания тетивы. Или механизм, который, ощущая, как тянется верёвка, станет оттягивать её дополнительно, и перестаёт помогать, когда я перестаю прилагать усилия. Но в таком случае нужно делать сам лук из более гибкого дерева. Ну, или, опять же, приделать механизм вот тут посередине, который станет сгибать лук по мере натяжения тетивы и прилагать усилия при отпускания стрелы, что придаст ещё больше начальной скорости полёта.