Жизнь еврейского актера

XIII Жизнь еврейского актера в Америке и России

В девяностых годах группа актеров — Якуб Адлер, Кеслер, Латайнер, Могилевский, — возглавляемая Гольдфаденом, уезжает в Америку, где Гольдфаден в Нью-Йорке организует свой театр. Постепенно, один за другим от этого коллектива откалываются Якуб Адлер, Кеслер, Латайнер, Томашевский. Каждый из них организует и становится во главе своего собственного театра. До мировой войны в США было 15–20 еврейских театров, в одном только Нью-Йорке их было около 10. Самым крупным антрепренером был Якуб Адлер. Якуб Адлер был не только антрепренером; он был и выдающийся актер, один из лучших актеров в труппе Гольдфадена. Уже в первые годы своей сценической деятельности в России он обратил на себя внимание публики исполнением роли Уриэль Акосты. Когда запретили еврейский театр, Якуб Адлер некоторое время разъезжал с русским драматическим театром (Одесса, Елисаветград, Екатеринослав), в котором он играл Акосту на еврейском языке. В Нью-Йорке он имел большой успех как актер, а как антрепренер стал быстро богатеть и приобрел даже собственное театральное здание.

В противоположность ему Гольдфаден в Америке постепенно сходил со сцены. И кончил он очень плохо… Он перестал писать, его товарищи, вместе с которыми он создавал первый еврейский театр в России, отвернулись от него, актеры относились к нему равнодушно. Последние годы своей жизни Гольдфаден голодал и осенью 1908 года умер в большой нищете.

Якуб Адлер умер в 1922 году.

Еврейским актерам в России жилось несравнимо хуже, чем их американским товарищам. Вечные скитания и переезды из города в город или местечко на подводах или, реже, по железной дороге, отсутствие своего постоянного угла, — все это создавало ощущение необеспеченности и неуверенности в завтрашнем дне. До мировой войны в России было около 600 еврейских актеров и хористов. Из них 90 % жили всегда в нужде и умирали в нищете. Лишь выдающиеся актеры Варшавы, Лодзи имели свои квартиры, имели возможность учить своих детей. Таких счастливцев было немного: Компанеец, Раппель, Зандберг, Родштейн, Серадский, Каминский и некоторые другие.

Начиная с 80-х годов и до 1905 г., все еврейские актеры работали на процентах, т. е. на марках, причем в каждом театре был ответственный директор-распорядитель. Такими директорами-распорядителями были Фишзон, Мишурат, Вайсфельд, Каминский, Генфер, Сабсай, Бронштейн, Житомирский и другие.

После 1905 года начинается перелом. В Варшаве и Лодзи организуются театры, где актеры получают твердое жалованье. Из наиболее крупных антрепренеров можно назвать: Каминский, Раппель, Зандберг, Компанеец, Спиваковский, Сем Адлер, Меерсон, Сабсай и Фишзон. В этих театрах положение актеров уже значительно улучшается. Много маленьких театров продолжали, однако, работать на прежних условиях до самой Октябрьской революции. Актеры продолжали голодать, а антрепренеры за их счет наживались.

Самую непривлекательную и, пожалуй, даже отталкивающую фигуру в еврейском театре представляли собой антрепренеры. Антрепренерами чаще всего становились плохие актеры: стоило им каким-нибудь образом раздобыть каких-нибудь сто рублей, они сколачивали собственную труппу и становились в полном смысле слова хозяйчиками своих мелких предприятий. Самодурство и чванство при полном отсутствии культурности — характерные черты этих антрепренеров: уж одно то, что они стояли во главе труппы, управляли театром, делало их, по их глубокому убеждению, великими людьми. А это воображаемое «величие» давало им право третировать актеров, грубо и издевательски обращаться с ними, а также и с зрителем, которому с подмостков театра преподносили чаще всего самую низкопробную халтуру. К числу таких антрепренеров должны быть отнесены Мишурат, Житомирский, Эскин, Щербаков, Бронштейн, Шаровнер, Бекер и др.

Однажды в местечко Ананьев приехал Щербаков — весьма незначительный местечковый антрепренер. Публика плохо посещала театр. Тогда Щербаков напился пьяным и перед спектаклем выступил с такой речью: «Слушайте, вы, вы знаете, какой театр к вам приехал? Самый лучший театр, с самым лучшим репертуаром! Моя дочь будет знаменитостью, а вы не хотите посещать мой театр. Если вы не сообщите вашим знакомым и сами не придете в театр, то на вас придет 1905 год. (это значит погромы)».

Как Щербаков, так и многие другие еврейские актеры даже не знали как следует еврейского языка.