Глубокие воды (СИ)

Глава 31. Адам

Я затолкнул её в кабинет и с грохотом захлопнул дверь, повернув защёлку. Никто не должен нас сейчас потревожить. Никто. Чёрт возьми, как же хотелось придушить эту девчонку прямо здесь и сейчас, вытрясти из её головы весь тот бред, которым она, несомненно, была напичкана. Я сказал, что наказал её, значит, она должна была сидеть дома, учиться, а не шляться по моим клубам.

Но нет, эта… эта дьяволица стоит передо мной, дрожит, но я вижу, как она берет себя в руки, как на этом милом, невинном лице вместо страха снова вспыхивает огонь вызова. Кулаки сжимаются, а эти серые глаза… Она пытается прожечь во мне дыру, не иначе, просто спалить меня на месте. Я пытаюсь сделать с ней то же самое – взглядом спалить, уничтожить, но, видимо, ей плевать.

Воздух вокруг нас искрится от невысказанных чувств и желаний. Её тело… чёрт возьми, я невольно скольжу взглядом по нему. Эта вызывающая одежда не скрывает, а лишь подчёркивает её молодую, но такую аппетитную фигуру. Невинность и соблазн. Вот чем была Ева. И я чувствую себя точно Адам из Библии, который вот-вот поддастся искушению. Только меня манило вовсе не яблоко. Ева – вот что было одновременно запретным и желанным.

И сейчас, в этой интимной обстановке, подальше от глаз толпы, в моём личном коконе, я отчётливо ощущаю, как моё дыхание становится глубже, прерывистей, ощущаю, как возбуждение жаром разливается по телу, вызывая болезненные ощущения в паху. Я ненавидел то, какое она имела влияние на меня, как моё тело реагировало на её присутствие. Ева – моя племянница, моя кровь… моё проклятие. Но то, как она на меня смотрит, как ведёт себя, как провоцирует, заставляет забывать обо всём на свете, стоит мне лишь взглянуть на неё.

Я прочистил горло, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойным и ледяным.

— Что ты себе позволяешь?

Она непринуждённо ответила:

— Я уже говорила тебе, что пришла просто… в гости…

И снова этот вызов в глазах, эта чёртова провокация. Она встрепенулась и, подойдя к дивану, плавно и грациозно присела, закинув ногу на ногу.

Я увидел всю длину её ног, гладкую, белую кожу, а эти светлые волосы, которые падают на плечи, так и манят дотронуться до них, снова ощутить на своих пальцах их шелковистость и мягкость. Я просто ненормальный.

— Значит… придётся нанять тебе личного телохранителя… — я произнёс это медленно, отчеканивая каждое слово. — И это не шутка.

Я не хотел, чтобы Ева врывалась в мою жизнь. Вызывала во мне эти чувства, которые становилось всё труднее контролировать. И что самое ужасное, она сама, казалось, бросалась в этот омут с головой, пренебрегая любыми последствиями.

Я старше, я опытнее, чёрт возьми. Потерять голову из-за этой наивной девчонки – это просто абсурд! Недопустимо!

Но этот мерзкий внутренний голос, как назло, давал о себе знать:

«Ты уверен, что ещё не потерял голову? Да ты только и делаешь, что пытаешься о ней не думать, трахаешь других женщин, выбираешь блондинок… Просто поддайся искушению, возьми то, что Ева так охотно пытается отдать в твои руки, возьми от неё всё то, о чём она умоляет, и успокойся!»

Чёрт, опять! Одно и то же!

Я почувствовал, как меня накрывает ярость. Я не привык быть зависимым от кого-либо, но Ева… она так и манила стать той, кто будет моей зависимостью. И если это произойдёт, я чувствую, что пропаду, просто утону в этой страсти и похоти, перестав быть собой. Я и так уже одержим ею, но что будет, если я всё-таки трахну её? Мне страшно… страшно, что я не смогу остановиться.

Её возмущение прервало мои мысли.

— Ты вообще ненормальный? Как ты себе представляешь тот факт, что я буду ходить с каким-то телохранителем? Как я буду ходить в универ? Как на меня будут смотреть однокурсники?

В глазах её сверкали молнии.

Она резко вскочила, задыхаясь от отчаяния. Прекрасно. Лучше отчаяние, чем эти попытки соблазнения, которые сводят меня с ума.

Моё лицо растянулось в презрительной ухмылке.

— А ты думала, что сможешь вечно выводить меня из себя?

Глаза Евы горели вызовом и каким-то… отчаянием. Я увидел в них бурю эмоций, которые она тщетно пыталась скрыть. Она вновь попыталась проделать свой трюк – сократить дистанцию, схватить меня за шею и притянуть к поцелую. Снова поддаться этому безумию.

Но я был настороже. Я знал, чего она хочет. Я перехватил её руки, вцепившись в плечи, вытягивая её тело подальше от моего. На её лице промелькнуло удивление и… обида. Боже, мне нужно было держаться. Я не мог позволить нам обоим утонуть в этом грехе.

С силой толкнул её вперёд, и она рухнула на диван, совершенно обескураженная моей бесцеремонностью, моей холодностью. Её глаза округлились от шока, губы сжались в тонкую линию.

Я отступил, опираясь ладонями о стол, создавая между нами хоть какое-то расстояние. Несколько мучительных метров. Ярость снова вспыхнула в ней, но взгляд её случайно упал вниз… и застыл.

Вслед за ней я посмотрел туда же. Меня окатило волной стыда и презрения к самому себе. В мусорной корзине валялся использованный презерватив. Тот самый, что остался после Алины, после секса, который был просто жалкой попыткой заглушить её образ, ту, что терзала сознание.

Я резко отодвинул корзину ногой в сторону, стараясь не выдать ни единой эмоции. Не собираюсь перед ней оправдываться за свои грехи. Какое, к дьяволу, её дело?

Снова взглянул на неё, и в её глазах застыла боль… такая острая, такая невыносимая, что я сам почувствовал, как она пронзает моё сердце. Что, твою мать, между нами происходит?

Но затем… в её глазах вспыхнула решимость. Не та, что прежде, а какая-то отчаянная, отчаянная смелость. Она встала с дивана… и начала раздеваться.

Я застыл, поражённый, пригвождённый к месту, не в силах отвести взгляд. Ева, моя маленькая, безумная Ева… Расстегнула молнию сбоку своего мини-платья из красной кожи, и ткань медленно поползла вниз, к бёдрам. Открывая мне вид на её грудь, идеальной формы, укрытую лишь кружевным лифом. Сквозь тонкую ткань вызывающе проступали соски, манящие своей упругостью, дразня своей нежностью. Боже, она была совершенна. Я уверен, её грудь идеально поместилась бы в моей ладони. Дыхание сбилось, стало хриплым, неконтролируемым.

Она продолжала. Платье упало на пол, обнажая её бёдра, её длинные, стройные ноги, её… киску, прикрытую лишь тонкой полоской кружевных трусиков. Я хотел разорвать их на части, почувствовать её тепло, её влагу…

Я сжал зубы, чтобы не застонать и вцепился в столешницу до побелевших костяшек, пытаясь удержать себя на краю безумия.

«Хватит», — прошептал внутренний голос, но его заглушила буря первобытных желаний.

— Что… ты делаешь? — выдохнул я, чувствуя, как мой голос охрип. Ярость и вожделение боролись во мне, разрывая на части.

Чёрт возьми, да что она творит? Каждое её движение – это удар под дых, прямо в моё нутро.

«Остановись, Ева, не надо…» — хотел закричать я, но слова застряли в горле, превратившись в нечленораздельный стон.

— Я не ребёнок, — прошептала она, и я увидел, как её грудь глубоко и часто поднимается. Глаза огромные, зрачки расширены от возбуждения, руки предательски дрожат. Но как она держится! Словно знает, что делает, словно нарочно толкает меня в бездну.

Не отрывая взгляда от моего лица, она потянулась назад и медленно, мучительно медленно расстегнула лифчик. Кружево скользнуло по коже и упало к её ногам, и я увидел её обнажённую грудь.

Боже… В этот момент мир вокруг перестал существовать. Остались только эти идеальные полушария, розовые соски, молящие о ласке. Боль в паху стала невыносимой. Казалось, ещё секунда, и я кончу прямо в штаны. Хотелось схватить свой член и стиснуть его до боли, чтобы хоть как-то унять это дикое, нечеловеческое желание, которое готово было разорвать меня на части. Нет, я не мог больше сдерживаться. Кажется, я всё-таки пропал. И моей погибелью стала эта маленькая, безумная чертовка.

— К чёрту всё это! — прорычал я, срываясь с места.

Всего мгновение – и я сократил расстояние между нами. Она даже не успела вздрогнуть, как я притянул её к себе, впечатывая её тело в своё, чувствуя каждый изгиб, каждую косточку. Мои руки крепко сжали её ягодицы, притягивая ещё ближе, заставляя почувствовать мой стояк. И тут же я впился в её губы глубоким, требовательным поцелуем.

Больше не было ни раздумий, ни сомнений, ни правил. Мне просто захотелось сожрать её, поглотить её полностью, чтобы от неё самой ничего не осталось, чтобы она стала просто частью меня.

Ева застонала мне в губы и открыла рот шире, позволяя мне поглощать её, исследовать её рот. Я прошёлся языком по её нёбу, по её языку, ощущая её вкус, её запах, её жар. И мне было мало, мне хотелось большего. Я тонул в ней, захлёбывался ею, и мне это нравилось. Чёрт возьми, как же мне это нравилось!

Ева сбивчиво простонала мне в губы:

— Сними… сними с себя это…

Её пальцы дрожали, путаясь в пуговицах моего пиджака. Я помог ей, чувствуя, как дикое возбуждение и нетерпение захлёстывают меня с головой. Её руки с остервенением расправлялись с моей рубашкой, словно стремясь как можно быстрее добраться до моей кожи.

Наконец, я остался только в брюках. Мой разгорячённый торс коснулся её обнажённой груди, и эта близость оказалась непередаваемой. Я не помню, как мы оказались на диване, как она вдруг оказалась подо мной. Её ноги обвили мою голую талию, прижимаясь всё ближе, но мне этого было мало. Я жаждал погрузиться в её тепло, хотел ощутить её всю. Я снова впился в её губы, и мои руки поползли по её телу, очерчивая контуры талии, бёдер. Я продвинулся выше и сжал её грудь, сжимая между пальцами сосок. От нахлынувших ощущений она застонала мне в рот, и я обезумел от похоти.

Оторвавшись от её рта, я опустился ниже и обхватил её сосок, слегка сжимая его между зубами. Она выгнулась в спине, её руки запутались в моих волосах. Я вобрал её грудь в рот и стал обсасывать, словно пытаясь выпить её до дна. Это было невероятно, мне хотелось довести её до безумия, так же, как и она сводила с ума меня. Но и этого мне было мало. Мои руки переместились к её ягодицам и сжали их, притягивая её ближе к себе, давая почувствовать своё бешеное возбуждение.

Ева всхлипнула и прошептала:

— Пожалуйста… пожалуйста…

Я опустился ещё ниже, целуя её в живот, прямо над тканью трусиков, чувствуя, как её тело вздрагивает подо мной.

— Что "пожалуйста"? — прохрипел я, чувствуя её манящий запах. Запах похоти, который доводил меня до безумия.

— Пожалуйста… возьми меня, — выдохнула она и подалась мне навстречу, призывно раздвигая бёдра шире, предоставляя полный доступ к своему телу.

— Кончишь для меня? — я не узнавал свой голос, таким низким и хриплым он стал от необузданной похоти. Но мне было плевать, я хотел почувствовать её, ощутить её вкус.

— Да… — выдохнула Ева.

И я больше не сдерживался.

Приподнимаясь над ней, я сорвал с неё трусики, и увидел её… влажную… жаждущую. Её киска была покрыта соками возбуждения, которые так и хотелось попробовать, ощутить на своём языке. Возбуждение, предназначенное только для меня.

Я посмотрел ей в глаза, они были затуманены страстью, на щеках горел яркий румянец. Восхитительная. Моя.