Глубокие воды (СИ)

Глава 34. Ева

Я проснулась от странного ощущения – словно меня собирают, как куклу. Адам нежно, но с какой-то собственнической властностью одевал меня. Его руки скользили по моей коже, пробуждая во мне целую бурю ощущений. Я не решалась открыть глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением, трепетом моего тела в ответ на его близость. Пыталась вспомнить момент, когда я уснула в его объятьях, но в голове была лишь приятная дымка.

Сколько раз это было? Три? Больше? Я потеряла счёт, утопая в этом безумии, щедро предлагая Адаму себя. Помню лишь обрывки: дикие, необузданные порывы, его прикосновения, его жаркие, ритмичные движения, словно мы два голодных зверя, утоливших свою жажду. А потом… провал. И вот сейчас я понимаю, что Адам уже выносил меня на руках из клуба, через ревущую толпу. Я уткнулась в его шею, пытаясь заглушить оглушающие басы, но они словно выбивали из меня последние силы. Сонливость и утомление, как рукой сняло, оставив лишь странное чувство… жара.

«Между ног всё жжёт…» — мысль пронзила меня, и я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец.

— Проснулась уже? — прошептал Адам, и я тут же подняла голову, чтобы встретиться с его зелёными глазами. Он был спокоен, даже безмятежен, словно те бурные, безумные часы остались где-то далеко позади.

— А сколько сейчас времени? — пробормотала я, чувствуя, как его пальцы ласково скользят по моей голове, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

— Сейчас уже четыре утра… — ответил Адам, и в этот момент мы вышли из здания клуба на ночную улицу Москвы.

Холодный воздух заставил меня невольно поёжиться. Адам сильнее прижал меня к себе, словно я была маленькой, беззащитной девочкой.

— Сейчас прыгнем в машину, Ева, потерпи… осталось совсем немного, — сказал он тихо, а я… я погрузилась в размышления.

Как этот секс перевернёт нашу жизнь? Что мы вообще наделали? На мгновение меня охватила паника, но тут же отступила. Какая теперь разница? Было уже плевать на все "что будет дальше". Москва… Она никогда не спит, даже в четыре утра. Город живёт своей жизнью, мерцая огнями и напоминая о том, что и наша жизнь тоже продолжается.

Адам бережно усадил меня на переднее сидение его чёрного Бентли, рядом с водительским. Кожа сидений приятно холодила разгорячённое тело. Он захлопнул дверцу и обошёл машину, прежде чем сам сесть за руль. Двигатель тихо заурчал, и мы плавно тронулись, вливаясь в ночной поток редких машин.

Москва, как и прежде, не спала. В четыре утра её огни мерцали, как бриллианты, рассыпанные на бархате ночи. Ночная Москва, обычно такая манящая и динамичная, сейчас казалась мне враждебной, отражая хаос в моей голове.

В салоне повисла тишина, густая и напряженная. Воздух между нами искрился невысказанными словами, вопросами без ответов, страстью, которая ещё не угасла.

Разные мысли роились в моей голове, одна тревожнее другой.

«Мы занимались сексом несколько раз подряд… без презерватива… Я дура, да? А если я забеременею? Нет-нет...» — эти мысли сверлили мозг, вызывая волну паники.

Нервно теребя подол своего короткого бордового платья из мягкой кожи, я чувствовала, как нарастает тревога. Платье казалось сейчас таким неуместным, почти вульгарным, напоминая о той необузданной страсти, что мы только что пережили. Я ощутила на себе его взгляд – тяжёлый, обжигающий. Адам смотрел на мои ноги, и его взгляд снова потемнел. Даже периферийным зрением я чувствовала, как меняюсь в лице.

Сердце бешено заколотилось, дыхание участилось. Я отвела взгляд, понимая, что он видит меня насквозь. Почему он молчит? Почему не скажет хоть что-нибудь? Какое-нибудь объяснение, извинение, обещание… что угодно!

Он снова переключился на дорогу, напряжение достигло точки кипения. Тишина давила на барабанные перепонки, казалась почти физической. Я больше не могла это выносить.

— Мы… мы занимались сексом несколько раз подряд, — выпалила я, с трудом подбирая слова, — без презерватива… Ты ничего больше не хочешь мне сказать?

Тишина вновь воцарилась в салоне. Только теперь она была ещё более гнетущей, давящей. Я видела, как Адам поджал губы, словно сдерживая себя. Его профиль в свете фар казался суровым, даже отстраненным. Он не ответил сразу, медленно выдыхая, будто собирался с духом.

— Ева, — наконец произнёс он, и его голос звучал хрипло и как-то особенно близко, — посмотри на меня.

Он припарковал машину прямо на обочине, не обращая внимания на редкие проезжающие мимо автомобили. Одним плавным движением он повернулся ко мне всем корпусом и внимательно, изучающе вгляделся в мои глаза. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно видел все мои мысли и чувства.

— Скажи мне честно, Ева… ты жалеешь об этом? — спросил он прямо, без обиняков.

Я уставилась на него во все глаза, застигнутая врасплох. Я нервно закусила губу, пытаясь понять, что ответить. Жалею ли я? Нет, ни на секунду. Все эти месяцы я только и мечтала о нем, о его прикосновениях, о этой всепоглощающей страсти. Но как сказать ему об этом? В голове всё перепуталось, страх и желание боролись за главенство.

Опустив взгляд, тихо произнесла:

— Нет… я… я только этого и хотела… только об этом и мечтала…

И произошло невероятное. Я едва успела договорить, как Адам резко заглушил двигатель и снова повернулся ко мне. Его глаза горели, словно в них отражались огни ночной Москвы. Его руки потянулись ко мне, и он притянул меня к себе, на водительское сиденье, усаживая меня к себе на колени.

Задохнувшись от неожиданности, я не успела даже пикнуть, как его руки скользнули под подол моего платья, отодвигая кружевные трусики в сторону.

Волна жара пронзила меня. В промежности стало влажно и горячо.

«Как же я хочу его прямо сейчас» — пронеслось в голове.

— Ева… — прошептал он, прислонившись губами к моему уху, — я не жалею ни о чем. Чёрт… ты моё тайное желание. Я готов провалиться хоть в преисподнюю, лишь бы ещё раз коснуться тебя…

Я вцепилась в его волосы, двигая бёдрами ему навстречу.

— Ну так коснись… — прошептала я, сгорая от нетерпения, — я только этого и жду…

И с дрожащими пальцами я стала расстёгивать его ширинку на брюках, высвобождая его эрегированный член. Адам только простонал в ответ, сильнее сжимая мои ягодицы. Мне было наплевать на боль в промежности, на то, что буквально несколько часов назад я потеряла с ним девственность. Я снова хотела его почувствовать внутри себя. Это было безумие, одержимость, но мне было плевать.

— Ты понимаешь, что должна как можно скорее сходить к врачу? — прошептал Адам и укусил меня за голое плечо. Я застонала от резкого укола боли и наслаждения.

— Я понимаю… — прошептала я, уже вовсю касаясь его члена.

Адам зашипел, словно ему было больно, но я знала, что он так же нетерпелив, как и я.

— Я схожу как можно скорее… — пообещала я ему, чувствуя, как он приподнимает мои бёдра. И вот… я ощутила, как его член скользит в мою щель, продвигаясь внутрь. Я вцепилась в его волосы, подаваясь ему навстречу.

— Ты просто… нереальная… — выдохнул он мне на ухо, и в этот момент его руки с силой опустили мои бёдра на его.

Я вскрикнула от резкой боли. Он был огромен, а я ещё не привыкла. Но эта боль мне нравилась. В ней было что-то пьянящее и… правильное.

Он начал двигаться, быстро и ритмично опуская мои бёдра на себя. Его руки крепко сжимали мои ягодицы, не давая мне отстраниться, словно вбивал мои бёдра в свои с такой силой, будто хотел протолкнуться как можно дальше, в саму мою душу. Я уже не слышала ничего, кроме влажных шлепков наших тел, эхом отдающихся в ночной тишине. Ночная Москва осталась где-то далеко позади, я не замечала ничего вокруг, ни редких машин, прохожих. Вообще ничего. Остался только он – Адам. Как центр моей вселенной, как солнце, вокруг которого вращалась моя жизнь.

— Я хочу… чтобы ты принимала противозачаточные, — прохрипел он мне на ухо и снова укус в шею, который, я наверняка знала, оставит метку на коже, но я хотела этого знака, этого напоминания о нашей безумной ночи. Мне было плевать, я была готова быть растерзанной его страстью, его похотью, его желанием.

— Хорошо, — только и смогла я выдавить из себя, чувствуя, как он просто распирает меня изнутри, заполняет собой каждую клетку моего тела, лишая кислорода и здравого смысла.

— Я буду гореть в аду, — прохрипел Адам, и, словно ему было мало тех ощущений, что дарили ему и мне его ритмичные движения, он с нетерпением отодвинул край моего кожаного платья. Кажется, ткань небрежно натянулась, и вот… моя грудь оказалась в его рту. Он жадно поглотил её, кусая, лаская сосок, продолжая двигаться внутри меня. Ощущения были на грани безумия. Его глаза неотрывно следили за мной… будто приковывали меня к нему.

— Адам… — прошептала я, чувствуя, что ещё один толчок, и я просто взорвусь в его руках.

Он оторвался от моей груди, и его губ коснулась лукавая, самодовольная усмешка.

— Давай… для меня… кончай… — прошептал он, и сделал один глубокий толчок, вынуждая меня выгнуть поясницу. Толчок, властный, сильный. Его член попал в нужную точку в моём теле. И я почувствовала, как мышцы с неистовой силой сжимаются вокруг него, словно не желая его выпускать. Тело пронзила ослепительная вспышка, выбивая из меня дух, мои руки вцепились в его волосы с силой, царапая кожу. Он остановился, наслаждаясь тем, как я сжимаю его изнутри. Яростное, всепоглощающее удовольствие накрыло меня с головой. Я стонала, задыхаясь от оргазма, чувствуя, как сладостные волны пробегают по всему телу. В этот момент я была готова на все, лишь бы это продолжалось вечно.

Не успела я прийти в себя, как Адам снова начал двигаться, ещё яростней, ещё сильнее, словно вбивая себя в меня. А я просто позволяла ему делать со мной всё, что он захочет, принимая всё, что он мне давал. Ещё несколько уверенных и сильных движений внутри меня, и я почувствовала, как он слегка отодвигает меня, выходя из меня. Он закрыл глаза, запрокинув голову на спинку сиденья. И я ощутила, как его сперма попала на мои бёдра. Он достиг своей точки, глухо застонав. Салон наполнился запахами секса, воздух стал влажным от нашего учащённого дыхания. Я, кажется, забыла как дышать. Он, наконец-то, заговорил, хриплым, сбивчивым голосом.

— Теперь хоть понимаешь, почему тебе нужно принимать таблетки?

Я только покачала головой в знак согласия, дыхание перехватывало. Мы оба безумны, и, кажется, назад дороги нет. Мы уже слишком глубоко… и меня это пугало и одновременно безумно манило.