Глубокие воды (СИ)

Глава 56. Адам

Вдавив педаль газа, я рванул с места, как будто за мной гнался сам дьявол. В зеркале заднего вида тускло мерцали фонари царицынских многоэтажек, а впереди маячили огни Москвы, словно дразнящие обещания помощи и спасения. Или же предвестие ада.

— Слушай, ковбой, — Влад снова за старое, но сейчас его ирония казалась какой-то натужной, — Ты хоть представляешь, что ты там, в клубе, будешь делать? Просто войдёшь и сразу в глотку им вцепишься? Ты это… держи себя в руках, а то ещё больше проблем наживёшь.

Я сжал руль так, что костяшки побелели. Кровь стучала в висках, пульсировала в каждой клетке тела.

— Мне нужно быть готовым, Влад. Они должны видеть, что я сломлен, что я готов на всё ради Евы. Пусть думают, что я у них на крючке.

— А если… — Влад замялся, будто боялся произнести вслух то, что крутилось у нас обоих в голове, — А если они не захотят её возвращать? Что тогда? Что ты будешь делать, Адам?

Вопрос повис в воздухе, как дамоклов меч. За окном проплывали предновогодние огни Москвы. Гирлянды мерцали, создавая иллюзию праздника, но в моей груди клубилась лишь тьма. Внутри всё сжалось от ужасающей тишины.

Не вернут Еву?

Эта мысль жгла хуже раскаленного железа. Это даже страшно представить. Значит все мои деньги и власть не имеют никакого значения. Значит я всегда буду её искать?

Я судорожно вздохнул, пытаясь прогнать ком в горле.

— Мы её найдём, Влад. Рано или поздно, мы достанем её даже из-под земли.

— А если они её… — начал было Влад, но я его оборвал.

— Не смей даже думать об этом! Пока они живы, жива и она. Это парадоксально, но это так. Сейчас нам нужно, чтобы эти ублюдки дышали. Только так у нас есть шанс.

Я замолчал, и Влад тоже. В салоне повисла гнетущая тишина. Машина неслась по Тверской, приближаясь к моему клубу "Белый Тигр". Его неоновые огни теперь казались мне зловещим оскалом. Местом, где я предал себя. Место, где я должен притвориться, что я всё ещё тот Адам, что играл по их правилам.

Приближаясь, мы заметили, как у входа уже толпились посетители – те, кто ищет забвения в алкоголе и музыке. Я сбавил скорость, подъезжая ближе, и припарковался на обочине, напротив. Сердце колотилось, как барабан. Полночь. Всего несколько часов, и эти твари явятся. Я должен быть готов.

В этот момент телефон в кармане завибрировал, разрывая тишину. Я вытащил его, взглянув на экран: Марат. Чёрт.

Руки слегка дрогнули, но я заставил себя ответить, стараясь говорить ровным, ледяным тоном, как будто это не телефонный звонок, а деловая встреча.

— Адам, — раздался его мерзкий голос, с той самой издевательской интонацией, от которой хотелось врезать. — Мы решили не тянуть. Подъедем раньше – к одиннадцати. Будь на месте, не опаздывай. И не вздумай куда-то свалить, иначе твоя крошка Ева почувствует себя очень одинокой.

Я сжал телефон так, что экран, казалось, треснет. Одиннадцать? Часом раньше? Эти ублюдки играют со мной, как с котёнком. Но я не поддамся.

Голос мой был холодным, как арктический ветер:

— Без проблем. Я буду там.

Марат хохотнул, и этот смех эхом отозвался во мне, разжигая ярость.

— Отлично. Кстати, отправлю тебе ещё одну фотку твоей красавицы. Такая хорошенькая, такая юная… Понимаю, почему ты не смог устоять перед такой красотой. Эти серые глазки, эти губки… М-м-м, просто мечта.

Я почувствовал, как кровь закипает в жилах, ярость накатывает волной, ослепляя.

Руки задрожали, но я стиснул зубы, выдавливая сквозь них:

— Что-то типа того. Только попробуй пальцем её тронуть, и я лично вырву тебе сердце.

Его смех стал громче, издевательским, как будто он наслаждался каждой секундой моей агонии.

— Ой, да ладно, Адам. А если она сама захочет потрахаться? Почему я должен отказывать малышке Еве в таком удовольствии? Она же не железная, а мы – джентльмены.

Эта фраза ударила, как пощёчина. Я представил Еву – мою Еву, с её упрямым взглядом и нежной кожей, – и понял: будь они самыми последними мужчинами на земле, она никогда бы не пошла на такое. Никогда. Она сильнее, чем эти твари думают. Она моя.

Вслух я только прорычал, стараясь не сорваться:

— Хватит болтать попусту. Подъезжайте уже скорее, и закончим с этим.

Я отключил телефон, швырнув его на приборную панель, и откинулся на сиденье, тяжело дыша. Влад смотрел на меня выжидающе, брови сдвинуты.

— Что там? С Евой всё в порядке? — спросил он, наклоняясь ближе.

Я кивнул, пытаясь прийти в себя, и открыл сообщение. Фотка загрузилась мгновенно, и мир сузился до её лица.

Ева сидела на краю какой-то кровати – простой, с помятым одеялом, – одетая в свободные джинсы и толстовку с зипкой, которая слегка расстёгнута на груди. Светлые волосы распущены, падают на плечи волнами, ноги поджаты, обхватывает их руками, словно защищаясь от мира. А в этих серых глазах – моих любимых серых глазах – горела ненависть. И страх. Ей было страшно, это было видно по тому, как она сжимала губы, по напряжённым плечам. Но она не сломлена. Ни капли. Я присмотрелся ближе: на её белом лице, чуть ниже скулы, краснело пятно от удара, уже наливающееся синюшным оттенком, как свежий синяк. Кто-то из них посмел поднять на неё руку.

Животная ярость вспыхнула во мне с новой силой, ослепляя, заставляя кулаки сжиматься. Захотелось найти их прямо сейчас и разорвать на части – голыми руками, медленно, чтобы они корчились в агонии. Уничтожить. Но я не мог. Ещё не знал, где она, куда её увезли.

Было рано их убивать, хотя каждая клетка тела кричала:

«Сейчас! Немедленно!»

Я глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и повернулся к Владу, протягивая телефон.

— Как видишь, — выдавил я, голос дрожит от еле сдерживаемой ярости. — Она держится. Но эти твари…

Влад взял телефон, всмотрелся в экран, и его лицо потемнело. Он кивнул, проводя пальцем по изображению, словно пытаясь стереть этот синяк.

— Вот оно, то самое. Удар, о котором говорила Катя. Прямо по лицу, сволочи. Она выглядит… крепкой, но чёрт, Адам, это же кошмар.

Я забрал телефон, уставившись на её фото ещё раз, и ярость смешалась с отчаянной нежностью. Она ждала меня. Держалась ради меня.

— Они заплатят за каждый её волосок, упавший с макушки, — прошептал я, сжимая челюсти. — За каждый синяк, за каждую слезу.

Мельком взглянул на часы, и увидел, что остался час до приезда этих отморозков. Ярость клокотала во мне, но я понимал, что должен держать себя в руках.

— Нужно быть готовым к чему угодно, Влад, — сказал я, выходя из машины. Ноги слегка подрагивали, но я заставил себя идти ровно. — Они играют с нами, и нам нужно сыграть в их игру.

Влад вздохнул и вышел следом.

— Знаю, знаю, герой. Но ты не переигрывай, ладно? А то я за тебя переживаю.

Он иронизировал, но в его глазах плескалась тревога. Я кивнул, не в силах выдавить из себя даже подобие улыбки.

Мы двинулись к входу в "Белый Тигр". Неоновые огни ослепляли, музыка била по перепонкам ещё на улице. У входа стояли два громилы из охраны, которых я знал лично. Они расплылись в фальшивых улыбках и пропустили меня без очереди.

— Добрый вечер, Адам Александрович. Рады видеть, — пробасил один из них.

Но тут, откуда ни возьмись, выскочил какой-то смазливый хлыщ в дорогом пиджаке и с прилизанными волосами.

— Эй, а чего это он без очереди? Я тут вообще-то давно стою! Или у нас для избранных вход?

Я скрипнул зубами. Сейчас здесь не хватало только этого…

Сзади послышался шёпот, непрошеный и назойливый. Посетители, наверняка знакомые, перешёптывались, и это чёртово внимание сейчас было совсем не к месту. Хотелось свернуться калачиком в собственном мирке, зарыться в кокон, чтобы ни одна живая душа не смела потревожить. А ещё лучше – запереться в этом коконе с Евой и послать к чёрту весь этот мир.

— Это же Адам… владелец клуба…

В моих жилах закипала кровь, но я медленно повернулся к выскочке, окинув его ледяным взглядом. Этого было достаточно.

Я повернулся к охране и коротко бросил:

— Этого – в чёрный список. Больше его сюда не пускать.

И, не дожидаясь ответа, резко развернулся и вошёл в клуб, петляя между столиками и танцующими людьми. Моя территория, где я был королём, сейчас, как никогда, казалась мне клеткой.

Влад поспешил за мной.

— Ну ты и зверь, — пробормотал он, стараясь разбавить обстановку. — Чувак, считай, легко отделался.

Я остановился, повернувшись к нему.

— Пусть спасибо скажет, что не убил. Сейчас у меня нет желания быть любезным. Только убивать.

Влад усмехнулся, но в его глазах читалась тревога.

Как раз перед тем, как спуститься по лестнице в свой кабинет, мне преградила путь Кристина. Твою мать, что им всем от меня нужно?!

Она, как всегда, была одета вызывающе: короткое платье с глубоким вырезом, высокие каблуки, тонна макияжа.

— Адам, дорогой, — промурлыкала она, виляя бёдрами. — Я тут хотела поговорить насчёт повышения зарплаты. Я же тут пашу за всех!

Она обвела рукой своё декольте, словно это было главным аргументом. У меня не было ни малейшего желания слушать её сейчас.

— Кристина, не сейчас. Не до тебя, — отрезал я, пытаясь обойти её.

Но она схватила меня за руку. Влад бросил на неё косой взгляд.

— Что с тобой? Ты такой напряжённый. Не хочешь немного расслабиться?

Неужели она всерьёз рассчитывает на что-то вроде... расслабиться?

Волна омерзения окатила меня с головы до ног. Кристина, конечно, была красива и доступна, но сейчас, когда я думал о Еве, все эти накрашенные куклы казались мне какими-то особенно… пластмассовыми.

Вспомнил, как нежно и сладко пахла моя девочка, какой дурманящий, сводящий с ума вкус был у неё.

Сожрал бы её. Снова и снова.

Член взбесился, в момент окаменев от одного лишь воспоминания о ней. Не хочу без Евы, и видеть эту чёртову жизнь без моей маленькой Евы не хочу.

Снова глянул на Кристину.

В прошлом наши отношения с ней были выгодны нам обоим: секс, подарки, деньги. Но сейчас это казалось мне чем-то мерзким и неправильным.

И внезапно я почувствовал острую, болезненную любовь к Еве – к этой маленькой дикарке, которая посылала меня ко всем чертям, никогда не хотела от меня ничего брать, не хотела моей опеки. Но когда мы стали близки, её единственное желание было – это я сам. И это было чертовски приятно, неправильно, порочно, ведь мы родственники, но настолько приятно, что я не мог, я не имел права не спасти своё маленькое сокровище. Я должен спасти Еву любой ценой.

— Всё это в прошлом, Кристина, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Я отодвинул её в сторону и спустился по лестнице в свой кабинет. Влад последовал за мной, качая головой.

Оказавшись внутри, Влад вздохнул, и по его лицу пробежала тень беспокойства.

«Геройством тут делу не поможешь,» — как бы говорили его глаза. Я понимал его, но сейчас меня переполняла одна лишь мысль: месть. И спасение Евы.

Оттолкнув от себя воспоминания о кошмарном фото, я направился к массивному шкафчику в углу, где всегда держал бутылку хорошего виски. Плеснул щедрую порцию в стакан, и янтарная жидкость мгновенно обожгла горло, но немного успокоила нервы.

Влад устроился на кожаном диване, его обычно ироничное выражение лица сейчас было серьёзным. Он не стал отпускать шуточки, понимая, что сейчас не время.

Я бродил по кабинету, как зверь в клетке, потягивая виски и прокручивая в голове возможные сценарии.

Что они скажут? Что ещё от меня потребуют? Где Ева?

Мысли рождались самые мрачные, одна хуже другой. Я жаждал разорвать этих ублюдков на куски, но понимал, что должен сохранять хладнокровие. Ради неё.

Прошло несколько минут томительного ожидания.

Влад, молчавший до этого, вдруг спросил, нарушив гнетущую тишину:

— Сколько осталось времени?

Я взглянул на часы. Мерзкие секунды тянулись как резина.

— Ещё немного.

И словно в ответ на мои слова, зазвонил телефон. Сердце бешено заколотилось. Я схватил трубку, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрожал.

— Слушаю, — прохрипел я.

— Мы уже тут, Адам, — прозвучал мерзкий, знакомый голос Марата. От одного его тембра меня затошнило.

— Я в кабинете, — сухо отрезал я и отключил вызов.

Телефон выскользнул из вспотевших пальцев и с глухим стуком упал на стол. Чудеса эпловской техники, не разлетелся вдребезги. Но сейчас мне было плевать. Хотелось лишь одного: вернуть Еву. Вернуть мою маленькую, дерзкую девочку. А потом… потом я обязательно её накажу. Не сильно, легонько отшлёпаю по упругой попке, чтобы знала, как меня заставлять волноваться. Чтобы не смела так рисковать собой.

В кабинет ворвались они. Марат, разодетый в дорогой кашемировый плащ, с выбритыми висками, торчавшими из-под чёрной вязаной шапки. Пыжился, как петух перед боем. А рядом с ним, как верный пёс, шагал Игорь. Грубая кожаная куртка с меховым воротником, короткий ёжик волос, и главное – отвратительный шрам, пересекавший его щеку.

«Кто-то, наконец, приложил его как следует», — подумал я.

Жаль, что не убили, лучше бы их обоих прикопали где-нибудь в лесу, и сейчас бы не пришлось проходить через этот ад. Мир стал бы куда лучше без этих двоих.

Влад, до этого молча сидевший на диване, напрягся. Кажется, он тоже разделял мои мрачные мысли.

«Держись, приятель,» — мысленно сказал я ему, но вслух ничего не произнёс. Не время.

Они остановились посреди кабинета, не утруждая себя приветствиями.

Марат оглядел комнату, как будто оценивал свою территорию, и усмехнулся, скривив губы:

— Мы не будем садиться, Адам. Беседа будет недолгой.

Его усмешка была такой наглой, что у меня внутри всё закипело.

«Самое лучшее, куда вы можете сесть, — подумал я, — это на кол. Желательно, с моей помощью. Медленно и болезненно.»

Я поднял глаза и уставился на них обоих – прямо в их змеиные зрачки. И в тот миг меня накрыла такая жгучая жажда убивать, что я даже удивился себе.

«Убить, уничтожить, прикончить!» — эти слова закружились в голове, как вихрь, волосы на затылке встали дыбом, а в мышцах пробежала какая-то безумная, дикая сила, словно адреналин смешали с чистой яростью. Никогда не думал, что способен на такое – на настоящее убийство, без оглядки на закон или мораль. Но сейчас, за спасение Евы, я был готов продать душу дьяволу.

Глубоко вдохнув, чтобы взять себя в руки, я спросил холодно, жёстко, не отрывая взгляда:

— Где Ева?

Игорь усмехнулся, его шрам на щеке натянулся, как свежая рана, и он подпел, растягивая слова с садистским удовольствием:

— Не волнуйся, старина, она в безопасности. Кормят её хорошо, лелеют, как принцессу. Только вот не трахают, пока что, но ты только скажи – и мы мигом исправим это недоразумение.

Кровь ударила в виски.

Я словно почувствовал, как подхожу к Игорю, и рука тянется к его шее. Хруст. Представил, как ломается его хребет – музыка для моих ушей, сладкая симфония мести.

Втянув больше воздуха, ощутил, как кончики пальцев покалывают от напряжения, от этого дикого желания раздавить его, как насекомое.

Но я остался на месте, вцепившись в край стола. Если подойду ближе, если позволю себе… Я сорвусь. Уничтожу их обоих здесь и сейчас, а Еву придётся искать – возможно, ни один день. И она останется без еды, без воды, в какой-то дыре.

«Чёртовы ублюдки,» — подумал я, с усилием приводя чувства в порядок, заставляя дыхание выровняться. Нет, не сейчас. Сперва – она.

— Что вам нужно? — прорычал я, стараясь звучать ровно. — Когда Ева вернётся обратно?

Марат усмехнулся шире и сделал шаг ближе ко мне, вторгаясь в моё личное пространство.

Этот ублюдок реально слишком дерзкий. Думает, что я не в силах прикончить парочку таких, как он? И что, что их покрывает мафия? Для меня они – ничто. С мафией разберусь сам, либо с их останками так, чтобы никто и не пикнул.

Я выдержал его взгляд, не моргнув.

— Пока что Ева – наш гарант, Адам, — сказал он мягко, но с той же усмешкой. — Гарант того, что наша воля будет исполнена. Без вопросов.

Я почувствовал, как терпение лопается, и прорычал, как дикий зверь, сжимая кулаки:

— Какая, чёрт возьми, воля? Где Ева? Верните её немедленно! Я выполню всё, что вы хотите, только верните мою девочку обратно. Пожалуйста… — Последнее слово вырвалось само, против воли, но я не стал его забирать. Ради неё – хоть на коленях.

Марат и Игорь переглянулись – заговорчески, как два волка, делящие добычу.

Марат кивнул Игорю, и тот заговорил, всё с той же ухмылкой:

— Твои клубы и казино – прекрасные места для наших… махинаций. Но осталось всего несколько лет по твоему контракту. Нам нужно больше.

Я кивнул, не раздумывая:

— Хорошо, я готов продлить срок. Сколько скажете. Только верните Еву. Сейчас.

Они снова усмехнулись между собой, и Игорь покачал головой, его голос стал ниже, почти шипящим:

— Нам не нужен какой-то там срок, Адам. Нам нужно навсегда. На всю жизнь. Твой бизнес – наше прикрытие. Полностью.

Всё похолодело внутри, как будто ледяная рука сжала сердце.

То есть, они хотят, чтобы мой бизнес вечно был ширмой для их грязных схем, их беззакония? Чтобы я кормил этих паразитов всю оставшуюся жизнь?

Я процедил сквозь зубы, борясь с тошнотой:

— Хорошо… Я согласен. Жду Еву обратно. Немедленно.

Они рассмеялись – мерзкий, ужасный смех, эхом отразившийся от стен кабинета.

Марат вытер слёзы с глаз, всё ещё посмеиваясь, и, наконец, сказал, успокаиваясь:

— Ева – наш гарант. А значит, пока она с нами, ты будешь делать всё, что мы захотим. Без фокусов.

— То есть, вы не планируете её возвращать? — выдавил я, и в голове вспыхнула картина: я выпрыгиваю из-за стола, вцепляюсь зубами в горло Марата, разрывая плоть, чувствуя вкус его крови во рту – солёной, горячей.

Желание убивать стало таким звериным, первобытным, что я еле мог говорить. Губы онемели, а в глазах, наверное, плясали демоны.

Кажется, они заметили этот взгляд – Игорь слегка отшатнулся, и его язык запнулся, когда он заговорил:

— Пока… пока мы будем отправлять тебе фото и видео Евы. Регулярно. И если нам покажется, что твоё поведение – или её – неприемлемо… она никогда не вернётся к тебе. Понял? Ни за что.

С этими словами они развернулись и направились к двери.

Марат обернулся напоследок, бросив через плечо с фальшивой заботой:

— Не волнуйся, твоя Ева будет в полном порядке. Пока что.

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, и в тот же миг дикая злоба и ненависть взорвались внутри меня, как бомба.

Я схватил стакан с остатками виски и швырнул его в дверь – он разлетелся на осколки, брызнув янтарными каплями по паркету.

«Они реально думают, что я буду сидеть сложа руки и бояться? — пронеслось в голове. — Что я не буду искать её? Настоящие самоуверенные подонки. Как только я найду Еву, они сдохнут – как грёбанные собаки, от моих собственных рук. Медленно. Больно. И никто не узнает.»

Влад встал с дивана, его лицо было бледным, но решительным.

— Что дальше? — спросил он тихо, и я знал: он со мной. До конца.

— Дальше? Дальше мы начинаем охоту, — процедил я сквозь зубы, — и охотиться будем не по их правилам, а по нашим. И поверь... крови будет много. Их крови...