Глубокие воды (СИ)

Глава 51. Ева

Застыв в этом театре ужаса, я наблюдала, как официант, одарив нас дежурной улыбкой, исчез в лабиринтах этого странного места. Я же продолжала сидеть на краешке стула, словно на пружинах готовая сорваться в бегство.

— Держись, — прошептала я Кате, стараясь вложить в эти слова хоть крупицу уверенности, в которой сама отчаянно нуждалась.

Лгала ей, лгала себе, лишь бы выжить. Вырваться из этой западни, из цепких лап этих хищников. И где-то глубоко внутри теплилась надежда, последний шанс, что Адам нас спасёт.

И вот, вернулся молодой человек, поставив наши напитки и десерты на стол, и вновь, словно по сценарию, пожелал нам "приятного вечера", удаляясь из поля зрения.

Мы снова остались один на один с этими чудовищами в человеческом обличье.

— Ешьте, красотки, — промурлыкал Игорь, убирая свою руку с плеча Кати.

Катя, словно освобождённая от гнёта, смогла наконец-то вдохнуть полной грудью. С самого моего появления здесь она не произнесла ни слова.

— Ешь! — приказал Марат, и я, не смея ослушаться, подхватила ложку и отрезала кусочек тирамису.

Поднесла ко рту, прожевала, проглотила.

Вкус еды остался где-то далеко, за гранью моего восприятия. Внутри всё сжалось от ужаса, мне хотелось не есть, мне хотелось блевать прямо здесь, посреди этого вычурного, зловещего заведения, желательно на рожи Марата и Игоря, чтобы они захлебнулись в моей блевотине.

Но я взяла кружку латте и под пристальным, оценивающим взглядом этих двоих отпила, чувствуя, как во рту пересыхает ещё больше.

Катя нервно ела свой тирамису, будто пытаясь проглотить как можно скорее, словно боялась вызвать недовольство Игоря. Он только тихо посмеивался, наблюдая за этим нервным, импульсивным поеданием, словно за представлением в цирке. Дуло по-прежнему давило ей в живот.

Это было предупреждение. Для меня. Если я сделаю хоть какую-то попытку связаться с Адамом, что-то предпринять, то жизнь Кати окажется на моей совести.

Собрав остатки мужества, я посмотрела в глаза Марату и тихо попросила:

— Отпустите Катю, она вам не нужна…

Тишина. Тяжелая, давящая… Я чувствовала на себе их изучающие взгляды, прожигающие насквозь. Но я не моргала, не отводила взгляда, я ждала, что они скажут.

«Щёлк!»

Я застыла, не в силах пошевелиться. Фотография. Что это значит? Чего добиваются эти ублюдки?

— Что… это? — прошептала я, чувствуя себя оленем в свете фар.

— Это для твоего дяди Адама, — промурлыкал Марат, усмехаясь. Его глаза сверкнули злорадством. — Даже нет, это для твоего любовника-дяди Адама. Он так будет бояться за свою крошку, что сделает всё, что нам нужно!

Улыбка стала зловещей, самодовольной. О чём они вообще? Почему Адам вообще с ними хоть как-то взаимодействует? Я ничего не понимала.

— Отпустите мою подругу, она здесь совершенно не при чём! — я попыталась вложить в свой голос всю свою уверенность. Не хотела, чтобы из-за меня пострадал посторонний человек, тем более Катька. Разборки с этими бандитами на совести Адама, ну и моей, раз уж мы вместе.

— Твоя подружка может кому-то проболтаться, — довольно усмехнулся Игорь, обнажив хищные зубы. Реально животное. — Нам легче тебя похитить, а твою подружку сбросить в реку на съедение рыбкам, — его улыбка стала ещё более зловещей, он словно предвкушал этот момент.

— Пожалуйста… — прошептала Катька, и я увидела, как крупные слёзы собрались у неё в глазах.

— Хватит! — рыкнул Игорь, и я увидела, как он, схватив её за талию, притянул ближе к себе. На её лице мелькнула смесь ужаса и отвращения, но тут же сменилась паническим оцепенением. — Если ты будешь тут ныть, я пристрелю тебя сразу, как только мы выберемся из этого заведения, — прошипел Игорь, продолжая удерживать Катю за талию. Та, лишь всхлипнув, постаралась унять слёзы, чтобы не злить его дальше.

— Отпустите её, она ничего никому не скажет. Если вам нужна я, то забирайте меня, — с отчаянием ответила я, стараясь унять слёзы, которые вот-вот хотели вырваться из уголков глаз. Нет. Я не могу показать свою слабость.

Марат с нетерпением нажал на кнопку вызова официанта, продолжая рассматривать меня пристально, будто пытаясь найти во мне самую уязвимую точку, куда легче всего ударить. Он словно знал, что я вся – одна болезненная, уязвимая точка, и стоит им немного надавить, будь то физически или морально, и я сломаюсь.

Я с отчаяньем молила всех богов, чтобы Адам нашёл меня и наказал этих ублюдков.

Наконец официант подошёл, вежливо спрашивая:

— Может, что-то ещё хотите заказать?

— Счёт, — отчеканил Игорь, продолжая удерживать дрожащую Катю за талию. Та, в свою очередь, вымучено улыбалась, стараясь не выдать страха.

— Конечно, — пролепетал официант, и не прошло и тридцати секунд, которые казались мне вечностью, когда он наконец вернулся с терминалом.

Марат спешно расплатился, и, схватив меня за талию, притянул к себе. Захотелось закричать, ударить его, вырваться из его лап, но я стояла, как вкопанная, тесно прижатая к его телу, которое вызывало у меня только омерзение.

И так, в обнимку Марата и Игоря мы спустились на первый этаж «Тайной комнаты».

Впереди показалась какая-то девушка-официантка.

— Эй, детка, — окликнул её Марат, и девушка обернулась, как вкопанная.

— Подойди сюда, — он поманил её пальцем, продолжая сжимать мою талию почти до боли. — Где здесь запасной выход?

Она смерила его настороженным взглядом.

— Он только для персонала, — прошептала она, отодвигаясь на шаг, явно чувствуя от них угрозу.

Марат подошёл к ней ближе, и, чуть подавшись к ней, прошипел сквозь зубы:

— Не заставляй меня повторять дважды, крошка. Вторая попытка: где здесь запасной выход?

Я заметила, как он протянул ей купюры, и она, дрожащими руками приняла деньги, сжимая их в кулаке. Страх, такой же густой и липкий, как патока, пропитал воздух вокруг.

— Да, конечно, я сейчас вас провожу, — пролепетала она.

Марат и Игорь, посмотрев друг на друга, довольно усмехнувшись, последовали за ней. Меня вели, как пленницу, а впереди шла молодая девушка, преданная своим страхом и жадностью. Я не винила её, но каждая секунда приближала меня к неизвестности, к тому, чего я боялась больше всего. К отрыву от Адама. К гибели.

Все произошло так быстро, что до сих пор казалось дурным сном. Всё вызывало тошноту и желание проснуться. Но это была реальность, и я, словно марионетка в их руках, шла туда, куда мне указывали.

Официантка, сжимая в руке смятые купюры, повела нас какими-то тёмными коридорами, явно предназначенными только для персонала. Зал «Тайной комнаты» остался позади, и теперь нас окружали голые стены и затхлый запах сырости.

Эти катакомбы Солянки казались зловещими, словно мы спускались в преисподнюю. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая чувство безысходности.

Наконец, перед нами замаячила дверь. Запасной выход. Девушка дрожащей рукой открыла её, и мы оказались на заднем дворе здания. Я инстинктивно попыталась оглядеться, найти взглядом оживлённую улицу, надеясь, что кто-то заметит нас, поможет.

Но это было бесполезно.

Мы были отрезаны от внешнего мира целым зданием. Даже если бы Константин был где-то поблизости, он бы не услышал мой крик о помощи. Да и если бы услышал, что он мог бы сделать против этих вооружённых ублюдков?

Словно зловещее предзнаменование, я почувствовала, как к животу прижимается что-то твёрдое. Бегло опустив взгляд, я увидела дуло пистолета. Сердце бешено заколотилось, горло сжалось от страха, перекрывая дыхание.

Медленно, очень медленно, мы двинулись вдоль стены здания. Я пыталась контролировать дрожь, но получалось плохо. Шаг за шагом мы приближались к какому-то чёрному внедорожнику с тонированными стёклами. Он выглядел угрожающе, словно хищник, поджидающий свою жертву.

Марат открыл передо мной дверь, продолжая прижимать пистолет к моему животу. Его взгляд был жёстким и бесчувственным.

— Садись, и веди себя хорошо, иначе кишки выпущу, — прошипел он.

Внутри всё похолодело.

Я чувствовала, как трясётся всё тело, ноги заплетались, словно чужие. С огромным трудом я переставила их и, словно в замедленной съёмке, уселась на переднее сидение. Марат тут же плюхнулся рядом, его присутствие ощущалось, как давящий груз.

— Можешь не пристёгиваться, если хочешь видеть, как твой мозг растекается по стеклу, — его шутки были такими же мерзкими, как и сам он.

Дрожащими руками я потянулась за ремнём безопасности. Пальцы не слушались, и понадобилось несколько мучительных секунд, чтобы застегнуть его. Краем глаза я заметила, как Игорь с Катей уселись на заднее сидение. Это было ужасно, просто отвратительно.

— Поехали, — усмехнулся Марат, повертел ключ в замке зажигания, и машина плавно тронулась с места.

Вот и всё. Конец. Адама нет рядом, я неизвестно где, в плену у этих чудовищ. Меня охватило отчаяние, такое всепоглощающее, что хотелось просто закрыть глаза и перестать существовать.

В салоне воцарилась давящая тишина, лишь прерывистое дыхание нас с Катькой нарушало её. Я чувствовала их взгляды, тяжёлые и липкие, словно они наслаждались нашим страхом. Пыталась не показывать, как трясутся руки, унять бешеное биение сердца, которое, словно хочет вырваться из груди.

Пистолет больше не упирался в живот, но ощущение опасности висело в воздухе, как густой туман. Одно неверное движение, одно слово – и всё закончится.

Мы ехали, казалось, целую вечность. За окном мелькали огни вечерней Москвы, предновогодняя суета, украшенные витрины магазинов и нарядные ёлки, сияющие разноцветными огоньками. Но праздничная атмосфера казалась какой-то зловещей, будто это не предвкушение чуда, а предзнаменование беды. Словно вместо Деда Мороза, подарки нам несёт Крампус – злой дух зимы, который в лице этих двоих похищает наши души.

Шумная Москва постепенно сменилась подмосковной трассой, и огни города остались далеко позади. Дорога казалась бесконечной, уходящей в чёрную пустоту, как в пасть голодного чудовища. В салоне стало холодно, несмотря на работающую печку.

Я не выдержала.

— Адам убьёт вас, — прошептала я, пытаясь поверить собственным словам. — Он уничтожит вас двоих за меня…

Марат резко повернул голову, глядя на меня, и вдруг разразился громким, безумным смехом. Казалось, я рассказала самую смешную шутку на свете.

— Слышал, что она там сказала? — проговорил Марат сквозь слёзы смеха, обращаясь к Игорю. — Она считает, что Адам, этот дамский угодник, этот щёголь, пытающийся отречься от того, что он тусуется в криминальном мире, убьёт нас?!

Они оба расхохотались, заливаясь мерзким, противным смехом. Я, не в силах это выносить, прижала ладони к ушам, пытаясь заглушить этот кошмарный звук, но это не помогало.

— Адам, такой нежный мальчик, — промурлыкал Игорь, и я краем глаза заметила, как он стирает слёзы.

— Ага… трахаться у него получается лучше всего, — пролепетал Марат, мерзко улыбаясь.

— Адам сильный, он… уничтожит вас, — повторила я, уже почти без надежды, сама не понимая, верю я в это или нет. Да, Адам был сильным, накачанным, красивым. Но он не убийца.

Словно в подтверждение, Игорь пропел, придвигаясь ближе ко мне, и мерзкое чувство его дыхания опалило моё ухо:

— Адам не убийца, куколка, извращенец, который трахает собственную племянницу, да, но не убийца.

Слёзы подступили к горлу, душили, но я постаралась сделать глубокий вдох, чтобы не выдать своего отчаяния. Адам был кем угодно, но только не убийцей. Меньше всего мне хотелось, чтобы я становилась причиной его окончательного грехопадения.

Наконец, машина свернула на какую-то просёлочную дорогу, и проехав достаточное расстояние, остановилась.

— Мы приехали? — прошептала я, но посреди ничего не было, только пустырь, уходящий вдаль под сумрачным небом.

— Нет, куколка, пора прощаться с твоей подружкой, — проговорил Марат, и я похолодела.

Они вышли из салона, и я, словно зачарованная, последовала за ними. Что они задумали? Зачем мы здесь?

— Пожалуйста, — взмолилась я, видя, как они подходят к Кате, хватая её за плечи. В глазах Кати плескался животный ужас. Она закричала, но вокруг – ни души. Пустырь. Только ветер гуляет среди сугробов да редкие звёзды мерцают в вышине.

— Пожалуйста, отпустите её, — пролепетала я, чувствуя, как тот десерт, что я съела в ресторане, готов выйти наружу. Меня тошнило от страха.

— Отпускаем, — улыбнулся Игорь, и, отбрасывая слабые попытки девушки защититься руками, рывком расстегнул молнию её куртки, оставляя её только в одном лёгком свитере. Ночь была ледяной, а ветер пронизывал до костей.

— Что вы делаете? — прошептала я, глотая слёзы. Они таки пролились из глаз, я не могла выносить того ужаса, что происходило сейчас.

— Отпускаем твою подругу, — улыбнулся Марат, и даже при тусклом свете фар я видела его зловещую, садистскую улыбку. Он наслаждался нашим страхом, нашим бессилием.

— Проваливай, — прорычал он, направляя на Катю пистолет.

Она, заплетаясь ногами и дрожа всем телом от холода, поплелась в сторону трассы, маленькая и жалкая фигурка в ночи.

— Она умрёт от холода, ублюдок! — взвыла я, как раненый зверь, чувствуя, как руки дрожат от страха, отчаяния и ненависти. Захотелось убить их собственными руками. Разорвать на куски.

— Ну, если выживет, считай, счастливчик, — отмахнулся он и, безразлично добавил: — Садись в машину!

Но во мне проснулась такая ярость, такая ненависть, что я, несмотря на страх перед ними, подошла к Марату в одно мгновение и залепила ему такую пощёчину, что его голова откинулась в сторону, а оглушительный звук пощёчины разнёсся по всей пустоши.

— Зря ты это сделала, конечно, — прорычал Марат, потирая раскрасневшуюся щеку.

Не успела я опомниться, как он со всей силы, или не со всей? Я уже не соображала. Просто ударил меня по лицу так, что я упала, чувствуя, как теряю сознание.

В голове крутилась только одна мысль:

«Я так и умру? Или я уже умерла?»

Я почувствовала, как мерзкие руки хватают меня небрежно с земли и тащат к машине, словно я мешок с картошкой, а не живой человек, словно я просто кусок мяса.

Наконец, я почувствовала, что прихожу в себя, ощущая, как Марат снова заводит мотор. Холод пробирал до костей, лицо горело от удара.

— Знаешь, — начал Марат, и я, повернув голову к нему, смотрела на него затуманенным взглядом.

«Сдохни, тварь, просто сдохни,» — мысленно проклинала его я.

— Я думал припугнуть только Адама, указать ему на то, что если он будет себя плохо вести, то ты окажешься не такой целой. Я передумал. Если вы оба будете вести себя так, как нам не понравится, ты пострадаешь не меньше. Запомни это, куколка. Теперь ты – марионетка.