Глубокие воды (СИ)

Глава 63. Адам

Прошло несколько дней – или недель? Время смазалось в вихре забот, звонков и планов. Мы сняли квартиру в самом центре Москвы, в пешей доступности от ведущих медицинских центров. Это обеспечивало нам и необходимую публичность, и относительную безопасность, позволяя оставаться в тени от нежелательного внимания, учитывая риски, связанные с нашим предыдущим местоположением.

Я не спал ночами, обдумывая, как защитить их обоих, как перестроить нашу жизнь вокруг этой новой реальности. Ева… она расцвела, несмотря на всё. Её серые глаза сияли, когда она смотрела на меня, но я замечал страх и неуверенность, которую она прятала за улыбкой.

Мы ждали результатов анализов в этой стерильной клинике, где воздух пах антисептиком и ожиданием. Ева сидела на кушетке в коридоре, её руки нервно теребили край свитера, а я стоял рядом, опираясь на стену, стараясь выглядеть спокойным.

Врачи – эти чёртовы бюрократы в белых халатах – уже успели её напугать своими осторожными фразами, намёками на риски, на возможные осложнения из-за "особенностей" нашей ситуации.

Я кипел внутри: как они смеют сеять панику, не зная фактов?

Мой телефон завибрировал в кармане – короткий, настойчивый сигнал.

Я взглянул на экран: Влад.

Не время для разговоров, но игнорировать нельзя. Я быстро сбросил вызов, чтобы перезвонить позже, и наклонился к Еве, нежно целуя её в макушку. Её волосы пахли шампунем и ею самой – этим родным ароматом, который успокаивал меня даже в аду.

— Не волнуйся, малышка, — прошептал я, обнимая её за плечи. — Всё будет хорошо. Я здесь, и ничто нас не разлучит. Ребёнок… он будет идеальным, как и ты.

Она подняла голову, посмотрела на меня снизу вверх, и в её серых глазах плескался чистый страх – не тот, что от воспоминаний о Марате, а свежий, как рана.

«Чёртовы врачи, идиоты!» –— снова подумал я.

Успели напугать её предупреждениями о всяких патологиях, о генетических рисках, о "потенциальных проблемах" из-за нашего родства. Ещё ничего не известно, а они уже поставили вердикт, будто наш ребёнок – потенциальный урод. Как будто их слова могли сломать то, что мы строим.

Я сжал кулаки, борясь с желанием ворваться в кабинет и высказать этим "специалистам" всё, что думаю. Но вместо этого я просто прижал её ближе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

В памяти всплыл тот день, когда мы с Евой, сразу после моего "правосудия" над Маратом и Игорем, поехали в клинику, к лучшему врачу, чтобы просто проверить её здоровье….

Мы вошли в кабинет, Ева прижималась ко мне, её рука дрожала в моей. Врач – женщина средних лет с усталыми глазами и стопкой бумаг – оглядела нас, не задавая лишних вопросов. Я был в бешенстве, но держал себя в руках.

— С ней всё в порядке? — выпалил я сразу, не садясь. — Её здоровье, оно… нормальное?

Врач кивнула, проверяя показатели.

— Физически она в норме. Нет признаков обезвоживания или недоедания, хотя стресс, кажется, был. Кровяное давление чуть повышено, но ничего критичного. Она здорова, молодой человек, — добавила она с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить атмосферу. — Но поскольку она беременна, на раннем сроке – около двух-трёх недель, судя по всему, – нам нужно провести дополнительные тесты. Анализы крови, УЗИ, генетический скрининг. На раннем сроке это особенно важно: проверяем хромосомы, гормоны, чтобы исключить любые риски для плода. Витамины, фолиевая кислота – всё это нужно начать сразу. Ребёнок развивается быстро, и сейчас закладывается основа.

Я почувствовал, как в душе становится легче – словно камень свалился с плеч. Она жива, здорова, и наш малыш тоже. Эти сволочи не успели её сломать.

Ева повернулась ко мне, её глаза сияли облегчением, и она сжала мою руку. Я прокашлялся, собираясь с мыслями – пора было сказать правду, хотя бы часть.

— Тут такое дело, — начал я, глядя врачу в глаза. — Отец ребёнка – я. А я… я являюсь её дядей. По крови. Мы – родственники.

Повисла пауза, неловкая, как натянутая струна. Врач моргнула, её ручка замерла над бумагой. Ева застыла рядом, но я не дал страху просочиться в свой голос.

Врач прокашлялась, отводя взгляд, и ответила профессионально, без осуждения – слава богу, что клиника не была каким-нибудь захолустьем.

— В таком случае, — сказала она ровным тоном, — нужно и вам сдать анализы, чтобы исключить генетические проблемы у будущего ребёнка. Близкородственные связи повышают риски рецессивных заболеваний – муковисцидоз, гемофилию, некоторые сердечные аномалии. Но это не приговор; современная медицина позволяет многое выявить и предотвратить на ранних стадиях. Сдадим ДНК-тест, полный геномный анализ – результаты будут через неделю. И, пожалуйста, не паникуйте заранее. Многие пары проходят через это, и дети рождаются здоровыми.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение чуть спадает. По крайней мере у меня. Не идеально, но управляемо. Мы вышли оттуда с кучей рецептов и надеждой – хрупкой, но настоящей.

Воспоминание оборвалось, когда телефон снова завибрировал – упрямый Влад не сдавался. Я отстранился от Евы, нежно погладив её по щеке, и вышел на балкон клиники. Морозный воздух ударил в лицо, как пощёчина, прочищая мысли. Январь выдался холодным, снег скрипел под ногами внизу, а город вдали мерцал огнями, равнодушный к нашим тайнам.

Я вдохнул глубоко, чувствуя, как лёгкие наполняются ледяной свежестью, и взял трубку.

— Слушаю.

— Ну, наконец-то удосужился. Я уж думал, ты там совсем нюни распустил. Как там Ева?

Я потер переносицу, игнорируя подколку. Сейчас не до этого.

— Что ты узнал о боссе этих ублюдков? Говори сразу.

Влад хмыкнул.

— Интриги, Адам, интриги. Пока что этот фрукт затих. Видимо, Марат с Игорем и правда были его костью в горле. Но… как только он осознает, что их больше нет, а самое главное – почемуих больше нет, он обязательно проявится. Либо предложит тебе новые условия, либо попытается раздавить.

Я зашипел в трубку. Инстинктивно оглянулся по сторонам, хоть и знал, что вокруг никого нет.

— Тише ты! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Рядом никого?

— Обижаешь, начальник. Конечно, нет. Но ты всё равно будь начеку. Этот тип может в любой момент вылезти и потребовать своё.

— Присоединится. Это меньшее из зол.

— Как знаешь, — протянул Влад. В его тоне слышалось предупреждение. — Опасно это всё, Адам. Очень опасно.

— Мы это уже обсуждали, — фыркнул я. — Опасно – это потерять Еву. Всё остальное – плевать.

Я обернулся через плечо. Ева сидела в коридоре, рассматривая таких же потерянных пациентов, как и она. Ноги её слегка потрясывало, а пухлые губы она покусывала от нервов. Её страх – это мой страх.

— Мне пора, — сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Нужно её успокоить.

— Беги, принц, — усмехнулся Влад. — Спасай свою принцессу.

Я с раздражением сбросил вызов, даже не попрощавшись. К чёрту всё. Сейчас есть только Ева. Только она и наш ребёнок. И я сделаю всё, чтобы они были в безопасности.

Глубоко вздохнув, вышел из промозглого воздуха балкона в стерильный коридор клиники. Ядовитый запах антисептика въедался в ноздри, напоминая о беспокойстве, что пульсировало под кожей.

Ева. Я увидел её.

Взгляд, которым она меня встретила, заставил сердце пропустить удар. Столько обреченности, страха и… болезненной любви, что я затаил дыхание. Она смотрела на меня, как на грёбанное божество, которое спустилось с небес либо покарать её, либо подарить блаженство. Но я сам был полностью в её власти, и она имела надо мной ту же болезненную силу, ту же одержимую привязанность, как и я над ней.

Подошёл к ней ближе и, сев рядом на пустое место на кушетке, притянул её к себе на колени. Запах её кожи заполнил лёгкие, успокаивая.

— Тут люди, — прошептала она еле слышно.

И действительно, стоило мне только подойти, как все взгляды приковались к нам, особенно женские, но мне было плевать, честно говоря.

— Хочу, чтобы ты была как можно ближе, — прошептал я ей на ухо, и увидел, как она заливается румянцем от этих простых слов.

В последнюю неделю я говорил ей эти слова часто. И моё "ближе" означало только одно: я трахал её, пока мы не падали от бессилия на простыни. А затем, на следующий день, всё повторялось снова, как и эти слова – быть ближе, ни что иное, как быть в ней.

Я думал, что она вырвется из моих объятий, смущённая вниманием, но она… расслабленно положила голову мне на плечо. Голова закружилась от её близости. Хотелось снова оказаться в ней, забыть обо всех тревогах. Пожалуй, секс с Евой стал лучшим антидепрессантом, и я без зазрения совести этим пользовался.

Не помню, сколько мы так просидели вдвоём. Я прижимал её к себе, и Ева расслабилась у меня на руках. Казалось, она даже успела задремать, пока из-за дверей не вышел врач и не окликнул нас по фамилии.

Ева встрепенулась, чуть ли не вскакивая с моих коленей.

Я притянул её обратно, прошептав:

— Не надо так резко, малышка.

Врач ничего не сказала, просто молча пропустил нас в кабинет, когда я отодвинулся от Евы. Моя рука переплела её руку в замке, и Ева робко улыбнулась, явно стараясь скрыть свой страх.

Мы вошли в кабинет. Врач закрыла за нами дверь. Внутри было душно и пахло формальдегидом.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — устало проговорила она, указывая на стулья.

Мы сели напротив. Врач глубоко вздохнула и посмотрела на результаты анализов.

— Что ж, — начала она нерешительно. — Есть некоторые… нюансы. Вероятность генетических отклонений присутствует.

Я сжал руку Евы сильнее. Она вздрогнула, но не отвела взгляда от врача.

— Но, — врач словно собиралась с мыслями, — эти отклонения в равной степени вероятны, как и у всех людей, не связанных родственными узами. Можно сказать, всё в пределах нормы.

Я заметил, как Ева выдохнула, и улыбка на её лице стала искренней, настоящей.

— То есть… наша родственная связь никак не повлияет на ребёнка? — уточнил я, не веря своим ушам.

Врач посмотрела на нас обоих с каким-то странным выражением.

— С генетической точки зрения, ваша связь такая же, как и у большинства людей. — она сделала паузу, словно подбирая слова. — Можно сказать… генетически вы не родственники.

В кабинете повисла тишина, густая, как туман. Я посмотрел на Еву, она на меня, в таком же недоумении.

— Вы… вы уверены? — спросил я, стараясь удержать голос ровным. — Здесь нет ошибки? Я её дядя – она моя племянница. Её дед – мой отец.

Врач покачала головой.

— По результатам анализов, вы не являетесь родственниками. Понимаю, для вас это шок, но генетический анализ не ошибается в таких вещах. Возможно, вам стоит разобраться в своих семейных тайнах, изучить архивы… Это уже выходит за рамки моей компетенции.

Она замолкла, давая нам время переварить услышанное. Я смотрел на Еву, а в голове крутились обрывки воспоминаний, догадки, подозрения.

Что это значит? Что за чертовщина творится в нашей семье?

Но сейчас передо мной сидела Ева, живая, здоровая и беременная моим ребёнком. И этот ребёнок, по словам врача, будет в порядке. Всё остальное могло подождать.

— Хорошо, — выдавил я, поднимаясь. — Спасибо за информацию. Мы… мы ещё зайдём к вам.

Врач слегка кивнула.

— Конечно. Запишитесь через несколько недель на первый скрининг.

Ева, словно кукла, поднялась следом за мной.

— Спасибо, — пропищала она неестественно высоким, дрожащим голосом.

Я, схватив Еву за руку, потянул за собой в коридор. Не сильно, чтобы не навредить ей, но действовал, как в тумане.

В голове пульсировала только одна мысль: что это всё значит?

Мы вышли из клиники, и морозный воздух снова обдал меня холодом, но сейчас я его даже не почувствовал. Руки дрожали, как у наркомана в ломке. Достал телефон из кармана и набрал номер матери.

Послышались длинные гудки.

— Слушаю, — раздался её слащавый голос в трубке.

Вместо приветствия я процедил сквозь зубы:

— Ты в курсе, что Ева не моя племянница?

Повисла тишина.

— Всё-таки не племянница? — наконец произнесла она.

Я почувствовал, как внутри всё кипит от ярости. Ева положила свою руку на мою, посмотрев в глаза. Её прикосновение немного успокоило меня. Но лишь немного.

— Я жду тебя через час. Адрес скину сообщением, — процедил я, глядя на Еву и представляя, как я вытрясу правду из этой женщины.

И, не дожидаясь ответа, бросил трубку. В голове не укладывалось. Так знала она об этом или нет? Чёртова женщина!