Хочу от вас ребенка

Глава 37

Иван

Квартира встретила меня пустотой.

Не то чтобы я рассчитывал, что сейчас из-за угла выпрыгнут Фея с долговязым с криком «Сюрприз!» и слова Алены об их поспешном отъезде окажутся шуткой, но какая-то мизерная, едва дышащая надежда в груди все же тлела.

Я хотел, чтобы меня встретили.

Черт, да!

Свет в окне, суета на кухне, Пашкин безостановочный треп… Но Волкова даже запахи с собой забрала. Ничего не оставила. Ни единого намека, что она прожила здесь четыре дня. Четыре дня без меня. В то время, пока я занимался в новом филиале Центра работой, о которой, вероятно, Гуляев подзабыл оповестить меня заранее. Он просил меня отвезти документы, даже вскользь не намекнув, что я могу зависнуть в Новосибе неизвестно насколько. Мне сдавали офтальмологическое отделение. Не понял, каким местом в списке приемной комиссии оказался я, но косяков по факту выявил много, хотя сама организация меня приятно поразила. Все по местным московским стандартам, только в большем масштабе. Учредители Центра совместно с Минздравом замахнулись на обслуживание всего Дальнего Востока и Восточной Сибири, получили гранты и соответствующее финансирование.

Еще полгода назад я бы с радостью сидел перед Гуляевым и умолял бы его об обратном переводе. Я прожил в Новосибирске всю жизнь и, кроме ощутимого потолка в профессии, меня устраивало все. Там мои родители, брат с семьей, друзья, квартира, большая семейная дача с пирсом на берегу Берди. Да, определённо я бы просился обратно. Но сейчас…

Тяжело выдохнув и устало потянувшись, заглянул в кухню-гостиную, в детскую, где обитали сбежавшие Волковы, а потом в свою спальню. Квартира в идеальном порядке. Примерно в таком, в каком мне сдал ее друг после генерального клининга.

Сбежала моя Фея.

Забрала долговязого, подушку и горшок. Она сказала, что ей помогли. Кто? Тот Илья, у которого жить собирались? Он им помог?

Я не успел о нем ничего узнать, но собирался это исправить. Твою мать, я собирался выложить Волковой все скопившееся во мне претензии, с которыми четыре дня, каждую долбанную секунду этих дней жил и мирился, потому что в отличие от нее я, блть, скучал.

Я скучал!

Я стал похож на истеричку, параноидальным придурком, ждавшим сообщения от нее или звонка. Ведь если бы не мои ежедневные вечерние, а для меня ночные с учетом четырехчасовой разницы во времени, поверки, она ни черта бы мне сама не звонила. Уверен, даже тогда, когда спалила бы мой дом дотла.

Жестокая стерва.

Я был зол на нее. В таком состоянии я и принял высветившийся на экране телефона звонок от Гуляева:

– Олег Альбертович…

– Здравствуй, здравствуй, дорогой! – голос начальства звучал забористо. Я напрягся. По определению таким голосом говорят люди, которые что-то от тебя хотят и в курсе, что отказать ты не уполномочен, но и не давят. – С приездом, Ванюш. Как съездил? С родителями повидался?

Ни слова о филиале. Ни слова о том, почему моя двухдневная командировка растянулась до четырех.

– Повидался, Олег Альбертович, повидался… – бросил на постель толстовку и поставил шефа на громкую связь.

– Вот и славно. Отцу привет передал? – не унимался он, хрипло рассмеявшись в трубку.

– И привет, и презент, – усмехнулся я, вспомнив про бутылку коньяка, которую в последний момент Гуляев впихнул мне до кучи к документам.

– Вот и замечательно, Иван… – растерянно замялся, видимо, не находя, что еще бестолкового можно было спросить. – А что Центр? – вкрадчиво уточнил.

– Практически готов к открытию, Олег Альбертович. Должен сказать, масштабный проект.

В частности, Научно-исследовательский Институт при Медцентре, который выглядел действительно солидно.

– Оценил, Вань? – с нескрываемым энтузиазмом поинтересовался Гуляев, будто поймал во мне нужную ему эмоцию.

– По достоинству, Олег Альбертович. Исследовательский центр, конечно, впечатлил, – я почесал затылок, стоя в одном теплом трико и желая поскорее закруглить разговор.

Я хотел в душ. Смыть с себя перелет и усталость, связанную с ним. Мой сегодняшний день обещал быть долгим, и я планировал вздремнуть хотя бы полчаса.

– Во-от, Вань! Этот НИИ планируется стать самым грандиозным и многообещающим в Сибири. Помнится, ты мечтал заниматься наукой…– к чему-то вспомнил Гуляев.

Было такое, да. В пору «юношеского» профессионального максимализма. В свое время я входил в команду разработчиков приложения на смартфоне по самостоятельной и в домашних условиях проверки рефракции. Жаль, что проект провалился, не найдя дальнейшего госфинансирования.

Я выразительно молчал, давая понять, что сейчас не совсем уместное время обсуждать мои иллюзорные мечты.

– Ладно, дорогой, отдыхай. Но завтра жду…хотя нет. Завтра у нас выходной. Тогда девятого жду тебя у себя. Серьезный разговор есть, Вань.

Мы попрощались с Гуляевым, и я, наконец, отправился в душ. Смыл с себя усталость, но не раздражение, с которым добирался в столицу, а после выключился на полтора часа.

Но даже они не спасли, и я все также бесился, когда мчал до ближайшего крупного салона цветов.

Сегодня седьмое марта. Я не успел поздравить свой женский коллектив днем, но собирался это исправить вечером на корпоративе.

Мое отделение, по обыкновению, собиралось гулять в караоке-баре, с которого и начались со мной все эти нафеяченные приключения, будь они неладны. Было в этом что-то символичное. Я надеялся встретиться там с Волковой, и болезненное нервное предвкушение будоражило кровь, накладываясь на глухое раздражение.

Набрал разноцветных тюльпанов. Не считал, сколько в охапке, но среди этой клумбы один выгодно выделялся. Чертов лировидный фикус с крупными листьями в огромном горшке, который я еле дотащил до машины…