Хочу от вас ребенка

Глава 40

Иван

– Вань, куда мы? – тяжело дыша, Алена едва поспевала в своих хрустальных туфельках за моими размашистыми шагами. – Я сейчас задохнусь! Подожди!

Я тоже. От распирающего внутри меня пожара.

На улице – поздний вечер и ощутимый минус, который не остужает. Обернувшись,

посмотрел на Волкову: из ее малинового рта вырвалось облачко пара, пальто нараспашку. Мое – тоже. Наши сборы в гардеробной были похожи на экстренную эвакуацию, но быть простуженным лично меня мало волновало. Важнее, чтобы не простудилась она и, притянув свою Фею за запястье и закинув ее сапоги подмышку, я застегнул на ней пальто непослушными пальцами и поднял воротник по самые уши.

Алена хлопала ресницами и глубоко прерывисто дышала. Как врачу мне стоило бы обратить на ее одышку внимание, но у меня сейчас такой пожар внутри, что подозревал – ее пожар и тяжелое дыхание имели схожую с моей причину.

Поцеловал Фею в лоб. Ее малиновые губы манили к ним прикоснуться, но я хотел оставить их на десерт. Я собирался их сожрать. Как и всю ее целиком, но позже.

– Дыши, Ален, – подхватил свою Фею под ягодицы под испуганный тонкий визг.

– Что ты делаешь? Эй! Поставь меня на место! – запричитала Аленка, беспорядочно, тихонько лупя меня кулачками и смеясь. – Иван Романович, куда вы меня несете?

– В машину, Алена Алексеевна, – улыбаясь, перехватил свою ношу удобнее под шею и колени сзади.

– Вы что…– глаза Волковой увеличилась в три раза. – Иван Романович? – сощурилась, вглядываясь в мое лицо. – Вань? Мы же не будем…? – взмахнула рукой.

– Будем, Ален. Все будем, – подмигнул.

Я не настолько в говно и несмотря на то, что большая часть моей крови сконцентрирована в трусах, связь с мозгом удалось сохранить, так что я понимаю, что любить свою женщину в машине на заднем сидении – не тот уровень наших с ней отношений.

По крайне мере не сегодня. Завтра… вполне может быть.

Двадцать метров с поклажей – пустяк, когда своя не тянет. Она легкая и парящая. Наши габариты – максимально противоположные, но это тот случай, когда идеально. Мать твою, я уже предвкушаю, как сомну ее задницу в своих руках, прямо с этими чертовыми синяками.

Аленкины щеки заалели. Она понимала, о чем я думал, ведь об этом и она тоже думала. Это мило и дико заводило, ведь одновременно смущаться и показывать, как ее тело красноречиво отзывалось моему, могла только эта удивительная женщина.

У припаркованной своей машины поставил Волкову на тонкие шпильки. Ее изумленное выражение лица забавляло, но она молчала и не высказывала претензий на счет того, чтобы быть отлюбленной в машине – и это тоже новый уровень в наших отношениях. Доверие. Блть. Спасибо.

Щелкнул брелком, открывая центральный замок.

Аленка переминалась с ноги на ногу, когда нырнул на заднее сидение.

Еще не восьмое марта, поздравлять как бы рано, но бросить несчастного на ночь на парковке даже моя нетрезвая совесть не позволяла.

– Во! – высунулся из салона, демонстрируя Волковой горшок с фикусом, который, зараза, щекотал своими листьями мне затылок, пока вез его сюда.

Реакция этой женщины поразительна.

Я ни черта о ней не знал, раз считал, что долбанный фикус станет для нее чем-то особенным и уникальным вместо привычных тюльпанов.

Выражение лица Алены похоже на то, как если бы я при ней на трассе переехал семью ежей. Она выглядит так, будто расплачется.

Твою мать! Че не так-то? Сорт не тот? Цвет? Размер? Или горшок? Надо было заморочиться и пересадить нового бедолагу в тот обгорелый?

– Ален, что? – осторожно позвал.

– Ты… ты все это время держал его в машине? Ему же хо-о-олодно, – задрожала нижняя Феина губка.

Да ё-мое…

Алена всхлипнула. Уголки ее глаз подозрительно сверкнули. Блть, это просто какое-то сверхмощное оружие, которым она обладала. Ее слезы – как нож по живому.

– Ну давай оденем его, – я начал раздражаться. Эта женщина сведет меня с ума, она уже делала это, но фокус в том, что по-другому я не хотел. Если сходить с ума, то вместе.

– Во что? – спросила тихо с надеждой.

Я похлопал раскрытой ладонью по пальто, пока второй прижимал к себе неподъемный горшок. Сунул руку в карман, нащупывая в нем что-то маленькое и мягкое. Потянул, прикидывая в уме, что это могло быть, и вспомнил.

– Гляди! – одним движением набросил на самый верхний лошадиный лист Аленкины кружевные трусы. – А неплохо, скажи? Как новогодняя елка!

Алена посмотрела на меня как на дебила. Я, может, таким и был, но уголки ее губ заметно полезли вверх, и если мне придется всю жизнь творить чепуху ради этой улыбки, блть, я готов стать чертовым клоуном, пусть только не плачет!

– Зайцев, ты дурак! – расхохоталась моя Фея, смахивая с ресниц слезинки.

– Я их постирал, Ален!

– Просто замолчи!

– В Леноре. С ароматом морозной свежести, – продолжал я.

– Господи, заткнись!

– Высушил на батарее…

– Зайцев, боже! – смеялась в голос моя Фея.

Спустя пять минут мы втроем, Аленка, я и одетый фикус, ехали на такси ко мне домой. У нее дома дрых Павел Алексеевич, совестливо ему в этом мешать.

Наши с Волковой пальцы были переплетены, и это ощущение, ее ладони в моей, – самое фееричное из тех, что мне приходилось за последнее время испытывать.

***

В предпраздничный вечер подсвеченные фонарями улицы буквально кишили машинами, и вместо положенных сорока минут мы провели в такси практически два часа.

Аленка моя прикорнула, сначала облокотившись щекой на мое плечо, а потом и вовсе устроившись головой на моих бедрах и поджав ноги под себя на заднем сидении такси. Я попросил сделать радио тише и выбрать что-нибудь подходящее. Из колонок мягко доносились ретро песни восьмидесятых, мои пальцы утопали в Феечкиных мягких, шелковистых волосах, пока я рассеянно перебирал ее пряди, смотря в окно.

Ночной город летел за мутным стеклом, ослепляя меня разноцветными огнями, теплое влажное дыхание Алены чувственно щекотало бедро, а внутри разбухало что-то такое, от чего сердцу становилось сладко и одновременно больно сокращаться.

Эта хрупкая, суматошная, удивительная женщина в моих руках. Она как…

Я не находил слов, но все крепче и крепче прижимал к себе спящую Волкову.

Алкоголь постепенно выветривался из крови, оставляя лишь ватный тяжеловатый туман в голове. К тому моменту, как таксист остановился у моего подъезда, я и забыл, что нетрезв, меня мучили иные ощущения.

Моя Фея – моя. Здесь, со мной в эту предпраздничную ночь.

Нетерпение жаром разливалось в теле, простреливало вниз по позвоночнику, оттягивало пах.

Я приплатил таксисту, чтобы тот помог донести чертов фикус. Сам же, выйдя из машины, вытащил дремлющую, невнятно бормотавшую Волкову и, подкинув ее на руках как пушинку, перехватил удобнее и понес в подъезд.

В лифте мы все вместе не помещались, и пришлось поставить мою драгоценную ношу на ноги.

Аленка с трудом разлепила веки, не сразу сориентировалась, сонно зевая и обнимая меня за талию. Медленно повертела головой, уперлась взглядом в таксиста, упорно пытающегося делать вид привидения, покосилась на фикус в его руках, потом снова на меня и, широко распахнув глаза, громко ойкнула.

– Вань…– зашевелила беззвучно губами, дёрнувшись в сторону дверей, словно была готова выпрыгнуть прямо в лифтовую шахту.

Рывком вернул ее к себе и снова заставил себя обнять. Дезертировать не позволю!

Женщина в моих стальных добровольно-принудительных объятиях напряглась на секунду, тихонько вздохнула и, наконец, обмякла, сдаваясь. Нежно поцеловал ее за это в макушку. Она снова покосилась на таксиста и спрятала лицо на моей груди.

Запиликал наш этаж. Таксист первым выскочил из лифта, смущенный поболее Волковой, поставил фикус у указанной двери и испарился в лифтовой кабине, махнув на прощание рукой.

Алена стояла около моей квартиры, тупя глаза в гранитный пол лестничной клетки, пока я открывал замок. В волнах смущения, исходящих от нее, можно было захлебнуться. Но меня они дико заводили, и я сознательно тонул в них, получая извращенное удовольствие от того, что она такая молчаливая вдруг стала, неуверенная, хрупкая, растрепанная после сна в машине. Ее лицо румяно горело, а из-под опущенных густых ресниц сверкали выстрелами лихорадочно сияющие глаза.

Молча распахнул перед ней дверь своей квартиры и мягко подтолкнул в поясницу, заставляя первой переступить порог. Аленка щелкнула выключателем, пока я заносил фикус. Замерла посреди прихожей, кусая губы и разглядывая меня.

Я подошел к ней вплотную. Убрал ей светлую прядку за ухо, смотря в широко распахнутые зеленые колдовские глаза. Доверчивые и чуть испуганные.

– Очень хочу тебя, – пробормотал хрипло, ведя костяшками по ее нежной, сильнее вспыхнувшей румянцем щеке.

Алена собралась что-то ответить, но я не позволил, крепко перехватывая ее талию и жадно целуя в губы. Она рвано всхлипнула, кулачки уперлись мне в грудь, но в следующую секунду её тонкие руки уже взметнулись выше, обвивая мою шею, а влажная мякоть рта гостеприимно принимала мой язык.

В крови взвился весь дремлющий алкоголь. Повело, будто я вдрызг пьян, только не от виски, а от нее, Феи моей. За прикрытыми веками расцвели красные круги, тело лихорадило от нетерпения.

Не расцепляясь лишний раз, мы неловко стали избавляться от обуви и на ходу срывать одежду, пока, сшибая косяки, добирались до спальни. В кромешной тьме задернутых плотных гардин на ощупь опрокинул Аленку на кровать. Её шумное прерывистое дыхание оглушало, на языке разлился сладковатый вкус женской слюны. Почувствовал, как Алена тянет меня слабой рукой на себя и навалился сверху, сдирая с нее остатки мешавшей одежды.

Я так долго этого ждал, что воспринимать происходящее четко было выше моих сил. Остались лишь инстинкты и острые, обрывочные ощущения.

Её шелковистая кожа под моими пальцами, кружево чулок, мягкая грудь с острыми сосками, приподнятая оттянутым вниз бюстгальтером, влажный поцелуй, сплетение языков, полувздох-полустон мне в губы, когда нетерпеливо отодвинул мокрую полосочку белья между её ног, не желая тратить время даже на то, чтобы снять с моей женщины трусы. И счастливый стон, когда одним движением бедер погрузился в ее горячую обволакивающую глубину.

За закрытыми глазами закружилось от простреливающего пах тягучего кайфа. Сгреб Алену под собой, сразу резко и глубоко двигаясь, не имея возможности контролировать это.

Потом, всё потом…

«Чуть позже я залюблю свою девочку нежно и так, как она хочет», – неразборчиво стучало в голове и сносило от того, как она реагировала в ответ, крепко сжав меня ногами и судорожно выгибаясь навстречу. Давая понять, что в этом нетерпении я сгораю не один, что нас размазывает вдвоем.

Сбитое дыхание, мокрые рассеянные поцелуи куда придется, жар слипающихся тел, ногти, вдавливающиеся в каменные от напряжения мышцы, и лихорадочный требующий женский шепот «сильнее» …

Я пытался оттянуть, но всё это было слишком.

Струна внутри лопнула, ошпаривая оргазмом. Сквозь шум крови слышал, как глухо стонет она, как ритмично сжимает меня внутренними мышцами, как хрустальной россыпью распадается её тихий, такой женственный смех.

Поцеловал запрокинутое ко мне лицо, ощутил соленую влагу на дрожащих ресницах. Алена ласково гладила мой затылок, перебирала пальчиками волосы, а я все не мог найти в себе силы расцепиться с ней. Такой кайф.

– Ты как? Все хорошо? – тихо спросил непослушным хрипящим голосом.

– Ваня, мне никогда и ни с кем не было так хорошо…– доверительно пробормотала моя Фея, рассеянно улыбаясь и целуя меня во влажный висок.