Хочу от вас ребенка

Глава 44

Алена

Всегда с подозрением относилась к тревожным беременным.

Я подписалась на несколько пабликов, не представляя, какой кошмар в них творится. Страшнее, чем новости по Рен-тв.

Меня хватило на несколько веток обсуждений, почему беременные такие сумасшедшие? Я не собиралась становится похожей на них, но, похоже, становилась, когда целых два дня штурмовала телефон Туманова.

Я его так достала, что не удивлюсь, если он отправит мой номер в бан.

Два дня я прислушивалась к себе: к утренним ощущениям, выискивала чувство тошноты и что-то напоминающее тянущие боли внизу, о которых начиталась на чокнутых форумах.

Илюха меня послал. Послал так, как можно посылать беременную женщину – деликатно и вежливо. Он сказал, что у меня все прекрасно, разве ему не стоило верить?

Я успокоилась. Или нет. Во всяком случае, я перестала насиловать ему мозг, но вынесла его себе.

Это знакомо, я же человек крайне повышенной эмпатичности.

Казалось, я только сейчас начала осознавать свою беременность. Двух дней мне хватило перемолоть эту новость и свыкнуться со своим положением.

О своем положении я настроилась рассказать Ивану, но он снова задерживается в командировке. Снова. Его прошлая командировка растянулась в четыре дня, на сколько сейчас – я не знала. Зайцев тоже не знал. Так он сказал, когда звонил мне вчера поздно вечером.

Понятия не имела, чем он вообще там занимался, но меня душило воображение, которое изощренно подкидывало мысль о том, что его задержки связаны с «подумаю».

Если он собирался принять предложение Гуляева, я не буду его держать. Не буду. Несомненно, я планирую рассказать ему о беременности, мне только необходимо видеть его глаза в этот момент, чтобы считать реакцию. По телефону такое не скажешь, он вернется, и я сразу признаюсь, но удерживать ребенком не буду.

Зайцев заслуживал этого повышения. А я, наверное, заслужила ребенка от самого потрясающего мужчины, чем мне быть недовольной? Претендовать на этого мужчину не слишком ли нагло с моей стороны?

Я поджала под себя ноги и натянула повыше плед. Стопы мерзли, и я сама мерзла. Пашка зависал в своем компьютере, а меня жутко клонило в сон.

Но я не ложилась. Верным щенком сидела на диване в ожидании звонка от Вани. Он всегда набирал меня в одно и то же время, а в течение дня записывал голосовые и слал сообщения.

Тусклое свечение ночника поглотило комнату в расслабляющий полумрак. За окном трепыхались темные ветви деревьев.

Я гипнотизировала время на экране телефона, которое показывало начало десятого. Зайцев по обыкновению звонил мне в девять, у него в этот момент был час ночи.

Он мог ведь уснуть.

Мог. Но он обещал позвонить, а Зайцев не из тех мужчин, кто разбрасывается впустую обещаниями.

Подождав еще десять минут, я набрала его сама.

Он мне небезразличен. Не хочу, чтобы он считал, что в наших отношениях я – потребитель.

Несколько долгих гудков в трубке подкинули мысль о том, что Ваня все же человек, а не робот, и понятие сна ему все же знакомо.

Я готова была сбросить дозвон, в любом случае утром он увидит мой пропущенный вызов, но замерла с трубкой в руке, когда услышала:

– Алло… – тихий, вкрадчивый женский шепот заставил меня выпрямиться, а потом отвести телефон от уха и посмотреть на экран, чтобы убедиться в правильности набранного номера. Все верно – Зайцев И.Р.

– Я вас слушаю. Говорите… – потребовал женский голос. Без сомнения он принадлежал молодой женщине, девушке, а не, к примеру, маме Ивана.

Я смотрела прямо перед собой и недоуменно хлопала ресницами.

Была ли у Вани сестра? Я помнила, он упоминал брата.

– Ало-оо?! Вы меня слышите?

– Здравствуйте… – произнесла тихо я.

Зачем?

Я не знала. Возможно, мне следовало бы положить трубку и завтра предоставить право Зайцеву мне все объяснить, но имела ли я такие функции? Имела ли возможность задавать ему вопросы, ведь статус наших отношений так и не был определен.

– Здравствуйте, – отозвался в трубке голос.

Повисло молчание. Я слышала частое дыхание, сама же дышала через раз. Это странное ощущение, но мне казалось, что человек на том конце провода тоже прислушивался. Тоже знакомился, и подбирал мне правильно определение.

Низ живота стянуло тугим узлом. Я опустила ноги на пол и сбросила плед.

– Я… могу услышать…Ивана Романовича?

– Ваню? – тут же спохватился «голос». – Он в душе.

Ваня…Это прозвучало так лично. Интимно. А я почувствовала себя так, будто увидела в замочной скважине то, что не предназначено для моих глаз.

– А кто звонит? Вы представьтесь, а я ему передам, что звонили.

Я растерялась. Заметалась глазами по комнате, по стенам которой прыгали черные тени шатающихся за окном деревьев.

– Я… коллега по работе…

– Я передам Ване, что вы…

– Нет! – возбуждено вскрикнула я. – Не надо ничего передавать. Извините.

Я бросила трубку. Откинула от себя телефон как раскаленный уголь. Натянула на кончики ледяных пальцев свитер, под которым тарахтело сердцебиение.

Вскочила. Снова села. Уперлась локтями в колени, опустила лицо в ладони.

Я должна была доверять Зайцеву? Должна ли? Что я о нем знала?

То, что он приглашал меня с собой в Новосибирск. И явно не для того, чтобы познакомить со своей женщиной. Он рассказывал, что не был женат, но это не повод не иметь ту, с которой можно скрашивать одинокие командировки.

Мысли ледяными иглами таранили мозг и застревали в сердце, делая каждый его удар мучительным и болезненным. Подкатила тошнота. Я судорожно пыталась придумать Зайцеву тысячу оправданий, но на ум не приходило ни одного правдоподобного. Ни одного…

У него второй час ночи! Даже для сестры это слишком. И я почти уверена, что у него не было никакой сестры…

Что мне оставалось?

Только ждать, что он сам сейчас наберет меня и всё объяснит. Ведь он звонил каждый вечер в это время. Каждый гребаный вечер. А сейчас нет. Очевидно, он был занят, и ему было не до меня…

Я свернулась в позе эмбриона на своей кровати. Укрылась одеялом с головой, рядом положила телефон. И, задыхаясь в образовавшейся духоте и темени, водила пальцем по экрану гаджета, как только он угасал. Я ждала его звонок, до рези в слезящихся глазах вглядывалась в неоновый свет дисплея. Кусала соленые губы и мысленно умоляла Ваню позвонить. Объяснить, и я поверю.

Но телефон молчал.

И эта гробовая тишина словно высасывала из меня душу. Внутри тянуло холодом, голова тяжело звенела, живот начало крутить. Сначала чуть-чуть, потом ощутимыми затяжными спазмами как при месячных. Скрючившись, обняла себя, думая, что неплохо было бы выпить обезболивающее, но мне скорее всего нельзя. Почувствовав тянущие позывы, с трудом встала и побрела в туалет. Тело ощущалось слабым и ватным, ноги переставлялись с трудом.

Уронив голову на подставленные ладони, сидела на унитазе, не двигаясь. Почему-то так было легче.

Время застыло. Только цифры на часах в телефоне лениво сменялись. На телефоне, который уже час как молчал.

– Ален, ты скоро там? – минут через десять Пашка затарабанил в дверь.

Вскинула голову, торопливо вытерла ладонями мокрые от слез щеки. Не надо брату видеть меня такой. Я не хотела ничего объяснять.

– Да…сейчас, – глухо отозвалась.

Встав, обернулась, чтобы нажать на кнопку смыва. Рассеянный взгляд соскользнул вниз, и я задушено вскрикнула от окатившего с ног до головы ледяного ужаса.

По белому фаянсу бежали темные кровавые разводы…