Хочу от вас ребенка

Глава 39

Алена

Пока я усиленно пыталась подобрать челюсть, Иван Романович вальяжно качнулся к диджею и шепнул ему свои пожелания по поводу дальнейшего репертуара.

Раздался первый синтезированный перебор, заставка леса на экране сменилась морскими волнами.

Зайцев замер посередине сцены, широко расставив ноги и поднеся к губам микрофон.

Весь зал притих в ожидании, поочередно смотря то на меня, то на него.

–Я ласкал твою шейку ногтиком…

Боже…Я осела на стул.

Зайцев вперил в меня мутно-решительный взгляд и бархатным баритоном продолжил забивать гвозди в крышку гроба моего смущения:

–…Поливал твое тельце дождико-о-ом…

Наш стол взорвался истерично-веселыми перешептываниями. Моя левая щека загорелась от их любопытных взглядов, а стул подо мной словно уходил все сильнее в пол, рискуя оказаться в подвале.

–…Я кормил тебя десертом с вилочки…

Он пьян.

Он просто пьян.

Они все здесь пьяны!

Я надеялась, что градус в крови моих коллег достаточно высокий, чтобы не распознать в каждом брошенном Зайцевым в меня слове подтекст, но он смотрел на меня в упор, разбивая мои надежды.

Счастье, что я успела сесть, ведь мои колени стали мягкими. Пластилиновыми. Если бы стояла, я бы свалилась. В обморок и вообще. Я не поворачивала головы, сидела предельно ровно и прямо, будто проглотила кусок арматуры. Сердце бешено тарабанило о ребра, мечтая убежать без меня.

Что он устроил?

Он пьян, и он пел мне. Каждое чертово слово летело в меня, и я остро ощущала, как пол под моими ногами уплывал.

–… Я заштопал на твоем белье все дырочки! – Иван Романович обличающе ткнул в мою сторону пальцем.

От шока я подавилась воздухом.

Это просто песня, Алена. Просто слова! Зачем к ним прислушиваться?

«Зачем искать в них скрытый смысл?» – кричал мой заботливый мозг, включая защитные механизмы. Но я слушала и слышала, когда Зайцев проорал в микрофон, буквально убеждая меня в том, что:

–…Ты, ты кинула, ты

Ты, ты кинула, ты

Ты, ты кинула, ты

Ты, ты, ты…

Я? Когда?! Это он! Он бросил меня, когда уехал в свою командировку на четыре бесконечных дня!

От такой несправедливости я вспыхнула как перегоревшая лампочка. Я почти неделю проревела, тосковала как дура по этому пьяному выступающему, а он…!

Во рту пересохло. Я схватила со стола стакан с водой и стала жадно глотать, пока коллеги вместе с Зайцевым пригвождали меня к стулу громогласно-настойчивым «ты кинула!!!». На меня словно надели медный таз и каждым словом, как молотком, по нему били. С каждым новым ударом внутри разрастались два противоречивых чувства – праведный гнев и…трепетное счастье. Он умудрился надраться при всех – это что-то да значит? Я ему нравлюсь?

Я ему нравлюсь!

На последнем припеве про то, какое я жестокое динамо, не орал только кот на соседней улице. Сосновский с Сотниковым повскакивали с мест и прыгали, обнявшись, в такт басам. За спиной душевно завывающего Зайцева водила хороводы Ада Адамовна.

Удивительное единение – нечего сказать!

Моя кожа обуглилась, устав краснеть, когда под оглушительные аплодисменты Иван Романович протянул в последний раз о том, как я его кинула, отбил земной поклон и передал микрофон ожидавшей у сцены женщине.

Пока он, с трудом пробираясь сквозь толпу, шел к нашему столику, песня сменилась на другую. На что-то более мягкое и мелодичное, я не разбирала.

Я следила за неустойчивыми, но вполне решительными движениями Ивана, продолжающего сверлить меня взглядом. Словно я его фарватер, а он – рискующий заплутать в людском море корабль.

Мы смотрели друг на друга. Рассматривали!

С одной стороны край его белой рубашки выбился из-под ремня брюк. Волосы разметались. Он выглядел… Господи, он выглядел потрепанным! Зайцев Иван Романович, самый холеный и аккуратный мужчина из тех, кого я знала, выглядел как дебошир! Будто он только что кого-то сильно отлупил! Будто подрался!

Вскинув запястье, Ваня закатал манжеты до локтя сначала на одной руке, потом на другой. Такой естественный мужской жест. Сексуальный!

Внутри меня все завибрировало. От смущения, бешеного прилива адреналина и ошеломляющего осознания, что я ему не безразлична!

Я соскучилась по нему! Очень-очень соскучилась и, глядя на его приближающуюся фигуру, во мне взорвалось разом столько всего, что я подскочила со стула и инстинктивно сделала несколько шагов Ивану навстречу.

Мы застыли в паре сантиметров друг от друга посреди запруженного людьми танцпола, в отдалении от нашего стола.

Звуки отошли на второй план от того, как сильно пульсировал сердечный ритм в ушах. Где-то в другой вселенной Адовна вместе с незнакомой женщиной от души заорали в микрофоны:

– …Теперь он пьяный по твоей вине-ее

Царица-а, царица-ааа

Один лишь взгляд и лютый холод по спине

Он просто не может в тебе не раствориться…

Я нервно улыбнулась, наблюдая за тем, как, чертыхаясь, Ваня обернулся. Пельц весело махнула ему рукой и показала большим пальцем класс.

За моей спиной столик нашего отделения взорвался хохотом, и я, не удержавшись, их поддержала, замечая багровеющее в приступе запоздалой неловкости лицо Зайцева. Усмехнувшись, он растер ладонью лоб и прикрыл глаза под красноречивое:

– …Мальчик поплыл, мальчик попал,

…А как он стесняется, а как он целуется …– голосила Адовна, накаляя и без того дымящуюся атмосферу между нами.

У меня с губ готово было слететь признание, но я кусала щеку изнутри и ждала первых слов от него! От него!

Иван, тяжко вздохнув и смиряясь с происходящим, перевёл на меня взгляд. Неожиданно поднял руку и убрал мне прядку за ухо.

– Я был неплох? – на его губах мелькнула ироничная мальчишеская улыбка.

– Это было отвратительно, – прошептала я, глядя ему в глаза и пряча свою улыбку.

– Считаете, незаслуженно? – он выразительно выгнул бровь.

– Абсолютно… И в мыслях не было того, что вы здесь напели, – фыркнула и покраснела так, что мое смущение можно было заметить даже в густом полумраке зала.

– Правда? Но вы же все время сбегаете от меня. С поразительным упорством, – сощурился Зайцев.

– А вам, вероятно, как раз не хватает упорства нормально догнать, – пробормотала тихо.

Иван замер, уставившись на меня. Его взгляд стал таким острым, будто он вмиг протрезвел. Этим острым взглядом он медленно очертил овал моего лица, задержался на губах и снова посмотрел в глаза. И что-то было такое пьянящее в глубине его зрачков, что я захмелела.

– Я не знал… точнее не понимал, был ли смысл проявлять упорство, – он сглотнул, дернув кадыком, голос заметно просел, обрастая чувственной хрипотцой. – Я опоздал?

– Возможно… – хитро улыбнулась я.

Иван рассматривал меня. Долго и пристально. Провел пальцем по брови, прежде чем спросил:

– Что мне нужно сделать?

Адреналин в крови подскочил. Хмельной азарт охватил меня до самых кончиков пальцев, будто Зайцев передал мне свое состояние одним взглядом.

Я поджала улыбающиеся губы и, обогнув его, молча поспешила к сцене, пока не передумала.

Выскочила на сцену, уговорив какого-то парня пропустить меня без очереди, шепнула ди-джею о том, что собиралась исполнить, и сжала влажными от волнения ладонями микрофон.

Стробоскопы, вертящиеся на потолке, на несколько мгновений ослепили. Я сощурилась, вглядываясь в толпу людей передо мной и выискивая глазами Ивана.

Нашла.

Сглотнула, чувствуя, как волоски на теле встали дыбом от захлестывающих эмоций. Если бы мне однажды сказали, что я решусь на подобное, я бы никогда не поверила!

А сейчас я влюблена! Разве это не повод?

Прозвучало вступление, зал, мигом узнав мелодию, одобрительно загудел, а у Зайцева натурально полезли брови на лоб, когда я, сбиваясь в самом начале, но справившись, запела.

Он спросил, что нужно сделать?

Ну так вот:

– … А может, к чёрту любовь?

Всё хорошо, ты держись;

Раздевайся, ложись, раз пришёл!

Со мной орали все присутствующие. Музыка и голоса мощно вибрировали в каждой клеточке моего тела. Я закрыла глаза, отдаваясь этому ритму, потому что смотреть и дальше на Ваню уже не было никакой возможности. Он, отойдя от первого шока, обещал мне хмельным пожирающим взглядом столько всего, что кожа огнем горела на всем теле и сладко тянуло низ живота.

На последних строчках Иван стоял у сцены, нетерпеливо ожидая, когда я закончу. Старалась на него не коситься, но это было невероятно сложно. Внутри замирало все в ожидании последствий моей выходки.

Допев, раскрасневшаяся, я неловко поклонилась аплодирующий публике, передала микрофон уступившему мне очередь пареньку и, не успев толком сойти со сцены, оказалась в лапах моего Зайца. Он крепко обхватил меня за талию и потянул в сторону выхода.

– Мы куда? – пропищала, не пытаясь возражать.

– Раздеваться, ложиться, раз пришел…– сексуально сообщил он, касаясь губами мочки моего ушка.

*Ляпис Трубецкой «Ты кинула»

ANNA ASTI «Царица»

LOBODA «К черту любовь»