Хочу от вас ребенка

Глава 43

Алена

Я возвращалась на отделение в полной прострации. Первый бурный шок прошел, оставляя после себя нервную адреналиновую дрожь.

Была ли я рада? Определенно. Безмерно! До слёз!

Но именно сейчас это дико всё усложняло. Наши отношения… их сложно назвать отношениями в привычном понимании. У нас было всего одно свидание, два эпизода интимной близости и песня в караоке, вряд ли этого достаточно для того, чтобы считать себя обязанным стать главой семейства.

Мне придется сказать ему о своей беременности. В любом случае придется, и этот факт не настолько пугает, как то, что я буду ждать от него той реакции, которую бы хотела – радости, предложения руки и сердца, того, что при других обстоятельствах он никогда бы не сделал так быстро.

Я не хотела его заставлять, не хотела.

«Ален, мы ничего не ждем, никого не заставляем, все примем, любой вариант развития событий. Мы взрослые, разумные и самодостаточные», – увещевал меня внутренний голос.

«Да…» – вяло отвечала ему, размышляя, что, если Ваня сольется, я сначала расплачусь, а потом…еще раз расплачусь!

Голова раскалывалась от этого бесконечного круговорота мыслей. Руки в треморе мелко тряслись. Как вообще работать в таком состоянии? Я пыталась собраться, но пока не могла. Радость и тревога смешались в дикий клубок, выжимая меня досуха.

Тем временем наступил обед. Пациенты вереницей потянулись в столовую на этаже, а в ординаторской по обыкновению собралось пить чай абсолютное большинство моих коллег. Раскаты смеха, доносящиеся оттуда, оглушили меня еще в коридоре. Тихонько проскользнула в приоткрытую дверь, но остаться незамеченной не получилось.

– О, Лексевна! Нимфа наша караочная, – нараспев выдала Пельц, прежде чем отпить чай из поллитровой кружки с надписью «Царица всея больницы», которую мы коллективом дарили ей на юбилей. – Ну, рассказывай! Мы уж тут тотализатор открыли, вместе ли вы с нашим суровым начальством или нет?!

И на меня тут же уставилось несколько пар заинтригованных глаз.

Я в ответ рефлекторно вжалась в стену, мечтая сделать вид, что ошиблась дверью и выскочить пулей из ординаторской. Но это было бы слишком глупо и как-то по-детски, а я теперь – будущая мать. И, вполне возможно, единственная кормилица в семье.

– Мы… пообщались… мило. Все сложно, – выдавила из себя слабую улыбку и бочком протиснулась за стульями коллег к самой дальней табуретке.

– Я же говорил, нашу Аленку на абордаж так просто не возьмешь, – хмыкнул Сотников с умным видом и победоносно взглянул на Сосновского. – Так что гони сотку, Виталя.

– Пардон, коллега, но Алексеевна сказала «все сложно», так что чья сотка ещё вопрос, – тут же нахохлился Сосновский.

Сгорая от смущения, я уткнулась в чашку с чаем, которую мне любезно протянула Катя. От невероятно неловкого спора моих коллег был один плюс – он отвлекал меня от мыслей об обрушившейся на меня новости.

Правда недолго.

Через пару минут дверь в ординаторскую распахнулась настежь, и на пороге появился Зайцев.

Моментально повисла гробовая тишина. Иван обвел взглядом всех присутствующих, пожелал всем приятного аппетита и воззрился прямо на меня с нечитаемым выражением на лице:

– Алена Алексеевна, в мой кабинет пройдемте, – и тут же исчез, захлопнув за собой дверь.

Я сухо сглотнула, бледнея. Попа приросла к табуретке, отказываясь отрываться и тащиться к Ивану Романовичу, потому что, судя по его виду, он собирался меня отчитать за опоздание на работу на два часа, а я на данный момент совсем не была к этому готова.

У меня тоже был к нему разговор, но наивно хотелось, чтобы во время него Зайцев находился в более благостном настроении. И наша беседа не выглядела так, как рисовало сейчас мне мое разыгравшееся воображение: «Вы снова подрываете дисциплину, Алена Алексеевна. Вы меня подводите…».

Зато вы не подвели, Иван Романович! Спасибо за выделенный эякулят, успешно доставленный естественным путем.

Боже.

Тяжко вздохнув, я все-таки оторвала себя от табуретки и под веселое перешептывание коллег вышла из ординаторской, с трудом переставляя ослабевшие ноги.

***

– Можно? – поскреблась в дверь с прибитой табличкой «Зайцев И.Р.».

– Да, – донеслось решительное по ту сторону.

Затем послышались приглушенные шаги. Я набрала побольше воздуха, перекрестилась на всякий пожарный и проскользнула в Ванин кабинет. И тут же охнула, прижатая спиной к дверному полотну. Послышался щелчок закрываемого замка.

– Ну, привет, прогульщица, – хрипло замурлыкал Зайцев, крепко обнимая меня и целуя в губы. – Ты что так долго, а? – с ласковым укором. – На меня уже даже наши санитарки косились, намекая, что после праздников ты просто с постели встать не смогла, – тихо рассмеялся, боднув кончиком носа мой нос.

От нахлынувшего девятым валом облегчения я онемела, растеклась и могла только молча принимать поцелуи, невнятно что-то бормоча.

Он не сердился, а я себя, как обычно, зря накрутила?

– Вань, прости…

– Больше не подставляй, – пожурил с наигранной суровостью.

– Ни за что… – отозвалась я и сама стала беспорядочно целовать его, обнимая ладонями колючие щеки и пятясь вместе с Иваном от двери.

Сердце зачастило в груди, внутреннее напряжение вновь нарастало от мысли, что, наверное, сейчас не самый плохой момент всё рассказать.

Как страшно! Как он отреагирует? Живот скручивало ледяным жгутом от проносившихся в голове вариантов. Зайцев тем временем уже оттеснил меня к столу. С легкостью подсадил на него, небрежно отодвинув мешающие бумаги. Протиснулся бедрами между моих ног, широко разводя их в стороны.

– Я требую компенсацию за причиненное неудобство, Алена Алексеевна, – пьяно ухмыльнулся, затуманенным взглядом зависая на моих губах.

– Не уверена, что такой пункт есть в моем рабочем договоре, Иван Романович, – дрожа от того, как и куда неожиданно заводила эта игра, пробормотала я.

– Какая досада, придется пересмотреть…наш…договор… – глухо отозвался Ваня, ведя горячую влажную дорожку ртом по моей шее и правой рукой забираясь под резинку форменных штанов.

Мне не оставалось ничего, кроме как простонать, прикрыв глаза от удовольствия, когда его умелые пальцы ловко пробрались в трусики. Ладонь приятно надавила на низ живота…

Низ живота.

А мне разве можно вот это вот всё?! Там же…Крошечка! И Туман ничего не сказал!

Ошпаренная страхом что-нибудь нарушить в занятом теперь Крошечкой «домике», я так резко оттолкнула от себя Зайцева, что он от неожиданности пошатнулся.

– Вань, я не могу, – неловко спрыгнула со стола, поправляя одежду.

– Ален, ну что ты? Мы по-быстрому, – озадаченно нахмурился Зайцев, – давай, – снова обнял меня, пытаясь обратно вернуть на стол.

– Ванечка, пожалуйста, не надо, я не просто так, я… – от понимания, что вот он – момент истины, пульс по ощущениям пробил отметку двести.

Я рвано вдохнула, готовясь сообщить будущему отцу Крошечки феерическую новость, но тут у Зайцева спасительно зазвонил телефон.

Он раздраженно чертыхнулся, недовольно покосился на меня и принял звонок.

– Зайцев. Слушаю. Я понял, Елена… – Ваня прикрыл ладонью трубку и отвел ее слегка в сторону, – помощница Гуляева, – прошептал мне еле слышно и подмигнул.

Я понимающе кивнула в ответ и отошла к окну.

В окно просилось такое редкое мартовское солнышко. Я прикрыла глаза и подставила ему лицо, ловя скромные, еле теплые лучи и мечтая выдохнуть. Расслабиться. Подавить в себе чувство неуверенности, отвратительным червем грызя меня изнутри. Он меня мучал, этот червь. Неуверенность. Мерзкое ощущение, я разве имела права быть неуверенной в своем мужчине. В своем ли? Я обернулась и посмотрела на Ваню.

– В смысле на утро, Лен? – он шумно выдохнул в трубку и на секунду прикрыл глаза. Устало провел ладонью по лицу. – Ладно, я понял. На почту тогда всю информацию сбросьте, будьте добры… – отбил звонок и перевел взгляд на меня. Виноватый и такой…будто тоскливый.

Я сглотнула. Он красивый. Такой красивый мужчина. Его голубые глаза… Интересно, у нашей Крошечки какого цвета они будут? Захочет ли Зайцев знать? Захочет ли вообще знать нас?

Горло сдавило спазмом. Почему в мою голову лезли такие мысли? Почему эта неуверенность в себе, в нем, в нас брала надо мной верх?

Ваня опустил телефон на стол и подошел ко мне. Встал вплотную, притягивая к себе и заключая в кольцо. Я обняла его за талию, втягивая в себя ставший родным и спасительным его запах. Он всегда пах уверенностью. Всегда ее и вселял, так откуда сомнения, Алена?

– Не хочу тебя отпускать, – Зайцев опустил подбородок мне на макушку, и вкупе с теплом его тела, запахом и сказанной им фразой на глаза навернулись слезы. Я держала их распахнутыми, чтобы ни одна слезинка не выкатилась. Ни одна. Чувство невыносимой тоски сжимало в тисках. Давило так, что перехватывало дыхание.

– Не отпускай, – тихо прошептала в ответ и подняла лицо. Ваня опустил свое и огладил теплым взглядом мои скулы, лоб, нос, губы, каждый миллиметр кожи.

– Ален, завтра утром я лечу в Новосибирск, полетели со мной? Всего на пару дней. Я, как начальство, тебя прикрою, – мягко улыбнулся.

– Опять улетаешь? – я отстранилась, чтобы лучше видеть Ивана.

– Волкова, ты расслышала только это? Я предложил тебе поехать со мной. Ален, ты чего такая потерянная? – Ваня внимательно, с врачебной сосредоточенностью меня осмотрел. Меня как ошпарило. Словно он мог видеть то, что не решалась ему сказать. Словно он видел меня всю насквозь.

– Я…

– Ален, что случилось? – давил он на меня.

– Я неважно себя чувствую, Вань. Ты извини, пожалуйста, у меня не получится… – затараторила я слишком подозрительно, что от проницательного Зайцева не осталось незамеченным.

– Что беспокоит, Ален? – Ваня заметался зорким взглядом, вероятно, выискивая во мне болезненные симптомы.

– Состояние…как будто заболеваю. Не переживай, – выдавила из себя полуулыбку. – Лети спокойно. Я как раз за эти дни оклемаюсь. Кстати, что-то Олег Альбертович зачастил тебя командировать? Что на этот раз? – я перевела фокус с темы моего самочувствия на рабочий вопрос.

Рассказывать про беременность сейчас, в дорогу, я не хотела. Пусть съездит без напрягов.

Зайцев молча на меня смотрел, и я снова почувствовала себя отвратительно. Будто он считывал меня и прекрасно понимал, что я что-то скрывала, и проверял, насколько далеко я могла зайти. Но я и сама этого не знала! Все слишком сумбурно! Внезапно! Я не готова!

– Гуляев предложил мне должность начальника Исследовательского центра. В Новосибирске, – спустя несколько секунд огорошил меня Иван вместо ожидаемого ответа.

Я завела руку за спину и вцепилась пальцами в подоконник. Эта информация тяжестью оседала в моей голове. И пока я пыталась ее обработать, мужчина, стоящий напротив меня, испытывающе наблюдал за мной. Он снова проверял. Снова считывал меня и мои реакции. Как сканер! Как чертово считывающее устройство!

– И… что ты ему ответил? – я громко сглотнула и закрылась. Закрылась невидимым пледом, боясь услышать ответ.

– Сказал, что подумаю, – ответил невозмутимо.

Подумает…

Он подумает.

Да…наверное, это как раз то, что и мне нужно – подумать…