— Быстрее, — поторопил я.
Мы в каюте Тимановской.
Сандра настояла на том, чтобы принять душ и переодеться. Женщины есть женщины. Я отвернулся к иллюминатору, хотя это и не имеет особого смысла. Мы столько раз видели друг друга без одежды…
Заснеженный Неом стал еще более неуютным.
Наступил сезон штормов, так что корабль, на котором Сандра снимает каюту, отогнали в тихую гавань. Оно и к лучшему. Толпы туристов, мечтающих увидеть затопленную Старую Москву, раздражают.
— Повернись, — сказала кубинка.
Со вздохом выполняю распоряжение.
И невольно ловлю себя на мысли, что девушка невероятно красива. Знаете, многие афро заплетают волосы в дреды. Или выпрямляют, что тоже не айс. У моей кубиночки на голове — неизменное облако кучерявого хаоса. Обожаю. И ловлю себя на том, что воспринимаю Тимановскую… как собственник.
Моей, ага.
Девушка сменила выданный экспедиторами комбинезон на плотные джинсы, симпатичную черную кофточку с горлом и короткий пуховик, отороченный мехом.
— Супер, — восхитился я.
Расплывшись в улыбке, Сандра застегнула куртку и начала наматывать на шею длинный вязаный шарф. Затем наступила очередь шапки — я сразу вспомнил растафарианцев.
Делаю шаг вперед.
Беру Тимановскую за руку и телепортируюсь в свою квартиру. Ту самую, что мне предоставил Департамент тайных дел. Шикарный лофт, просторный и уютный. С дизайнерским ремонтом. С панорамными окнами, за которыми видна зимняя набережная и беснующееся Славянское море. Могучие валы обрушиваются на побережье, поднимая тучи брызг.
Врубаю на полную катушку ауру сверхвосприятия. Это мое недавнее приобретение. Я слышу голоса и шаги в подъезде, могу видеть сквозь стены и ощущать малейшие колебания праны в радиусе нескольких десятков метров.
Сейчас квартира смертельно опасна.
Я готов к любым поворотам.
— Неплохо устроился, — похвалила кубинка.
Полины, разумеется, нет.
Она в школе.
И это усложняет мою задачу.
На переодевание я трачу гораздо меньше времени, чем моя темнокожая подруга. Душ принимаю быстро, насухо вытираюсь, забрасываю окровавленные шмотки в корзину для белья. Еще пара минут — и я готов к новым свершениям. Теплые штаны, термобелье, крепкие зимние ботинки, шерстяной свитер. Натягиваю шапку и пуховик. Кобуру с пистолетом закрепляю на бедре — мне так удобнее. Куртка у меня длинная, так что ствол легко скрыть от посторонних глаз. Не застегиваюсь.
— Куда теперь? — спрашивает девушка.
— Надо сестру забрать.
— Из гимназии? Нас туда не пустят.
— Я же ее опекун.
Проникнуть в гимназию одаренных прыжком у меня не получается. Действует какая-то хитрая магия, так что нас выбрасывает в ледяную неомскую стужу. Я спешу натянуть на ладони перчатки митинки. Не особо помогает, пальцы отчаянно мерзнут.
Утрамбованный наст хрустит под ногами.
Снег не идет, но мороз настолько лютый, что жить не хочется.
Наверное, вы не понимаете, чего я боюсь. Ответ лежит на поверхности. Экспедитор Батурин. Это двойной агент, который может вернуться в Неом и рассказать о том, как я уничтожил тайную лабораторию Ингов. После этого я столкнусь с гневом Адамсов. Хотя… Его слово против моего. Мне бы встретиться с Крафтом или Гориным, но сейчас на это не хватает времени. Хотелки кланов — это их проблемы.
Моя настоящая проблема — Ниимб.
План простой, как подкова. Надо забрать сестру из школы и перенестись в конклав. Оттуда я проникну в Бездну, пообщаюсь с Повелителем и отправлюсь воевать с предводителем духов-отступников. Не хочется, чтобы меня отвлекали экспедиторы и каратели, возомнившие, что я государственный преступник.
Думаю, Адамсы хотели бы получить технологию Четверых при любом раскладе.
Не срослось…
Смартфон я оставил дома. Не хватало еще, чтобы силовики отслеживали мои перемещения. Сейчас я на шаг впереди Батурина, но часики тикают…
Поднимаемся на крыльцо.
Я отряхиваю снег с ботинок и вхожу в вестибюль. Тут же срабатывает металлодетектор. Боги, это же школа, а не круизный лайнер!
Ко мне спешат охранники в синей форме.
— Стой на месте! — рявкает первый.
— Вы кто такие? — добавляет второй.
— Мне нужно забрать из школы сестру, — обезоруживающе улыбаюсь и сую охраннику разрешение на ствол. Чувак недоуменно пялится в карточку с печатью ДПД. — Всё легально, не переживайте.
— В школу нельзя с оружием, — неуверенно произнес второй охранник.
— Я подожду здесь.
Охранники переглянулись.
— Меня зовут Илья Невзоров, — я достал из рюкзака паспорт и показал первому охраннику. Этот мужик показался мне более опытным и адекватным. — Я хочу забрать с занятий Полину Невзорову, класс 4-А.
— Вы ее опекун? — уточнил второй охранник.
— Да.
— А это кто? — первый тип заметил Сандру.
Сторанно, что только сейчас.
Не заметить Тимановскую — это надо постараться.
Я уже собрался лезть за очередной бумажкой, но тут к нашей славной компании присоединился еще один участник. Точнее — участница.
— Что здесь происходит?
К нам подошла миловидная женщина лет тридцати.
— Посетители, — буркнул первый охранник.
Женщина провела по мне взглядом.
Внезапно ее глаза расширились:
— Илья Невзоров?
Остается лишь молча кивнуть.
— Я так рада с вами познакомиться, молодой человек! — расцвела женщина. — Столько всего слышала! Видела вас в новостях…
Понятно, откуда ветер дует.
— Дежурный администратор, — спохватилась учительница. — Милана Геннадьевна.
— Очень приятно, — выдавил я.
Привлечение внимания — это плохо. Сейчас идут уроки, но даже в пустом вестибюле есть камеры. Я чувствую, как на меня пялится вахтерша. И еще какой-то тип в черном костюмчике. Тип держит в руках классный журнал.
— Извините, мы обязательно пообщаемся… в будущем, — стараюсь быть вежливым. — Я бы хотел забрать сестру. Срочное семейное дело, а позвонить я не успел. И отправить запрос на сайт гимназии — тоже. Вы могли бы… поспособствовать?
На результат я практически не рассчитываю.
Только напор.
В школах, подконтрольных Адамсам, царят строгие правила. Родители и опекуны могут снимать воспитанников с занятий, но только по электронному запросу и предварительному согласованию с классным руководителем. Извечная российская беда — крючкотворство.
— Без проблем, — затараторила учительница и знаком отпустила охранников. — Вы со своей спутницой можете раздеться в гардеробе и подождать в учительской. Я схожу в четвертый «А» и улажу вопрос с Марией Семеновной. Договорились?
— Огромное вам спасибо, — искренне поблагодарил я. — Мы подождем здесь. Очень спешим.
— Ничего-ничего.
Женщина одарила меня очаровательной улыбкой, развернулась на каблучках и зацокала по мраморной плитке вестибюля.
— Нравишься ты девушкам, — процедила Тимановская. — Хоть и малолетка.
— Ревнуешь?
— Вовсе нет.
Хмыкнув, я покосился на циферблат часов, висевших над входной дверью. По идее, урок заканчивается через десять минут. Я бы мог вытащить сестру из класса на перемене, изучив школьное расписание…
Минуты через три я услышал приближающиеся детские шаги.
По лестнице, ведущей на второй этаж, скатилась Полина. С портфелем, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Увидев меня и Сандру, сестренка ускорилась. Подбежала, чмокнула меня в щеку.
— Вы из рейда?
— Ага, — я не стал ничего уточнять.
— А что случилось-то?
— Одевайся, — мой тон исключает любые возражения. — Надо спешить.
— Куда?
— Потом расскажу.
Звонок еще не успел прозвенеть, а мы покинули гимназию и вновь оказались в ледяном ужасе Новой Москвы. Минус двадцать, трэш и угар.
Покинув зону барьера, я взял девочек за руки.
Прыжок.
Мы перемещаемся в нашу старую квартиру. Ту, что в общаге лицея Адамсов. Пустую и никем не занятую. Сестра в недоумении осматривается.
— Мы опять переезжаем?
— Сейчас — нет.
— Ты хочешь пробить портал в конклав, — догадалась Сандра.
— Умница.
— Хочешь — я сделаю?
— Давай.
Кубинка направилась к ванной.
Грамотно всё делает. В бою мне потребуется прана. Если на нашу квартиру нападут, мне потребуется весь запас энергии, чтобы отбиться от спецов ДТД.
— Мог бы и позвонить, — заметила Полина.
— Нельзя пользоваться телефоном.
— Почему?
— Легко обнаружить.
Из прихожей раздался голос Сандры:
— Готово!
Мы вновь взялись за руки и перенеслись в холл конклава, закапсулированного в глубинах Бездны. Впереди — тяжелый разговор с Тобенгаузом. Но без этого не обойтись.
— Джерг, — Александр Трифонович задумчиво повертел трость в пальцах. Я аж восхитился — ловко он управляется с этой штукой. — Поэтому ты владеешь языком древних заклинаний?
— Высокий тшуммех, — уточнил я.
Мы сидим в кабинете главы русских демонологов. Разговор ведется один на один, без лишних свидетелей. Полина, насколько мне известно, сидит в комнате Тимановской.
— Подведем итог, — экзорцист откашлялся. — Сто лет назад, когда в наш мир прорвались демоны, это не было случайностью. Ниимб, если верить твоим словам, раньше служил Нергалу, но потом восстал и вместе со своими последователями переместился в параллельный слой Бездны. Совершил путешествие во времени и пространстве.
— Бездна находится за пределами пространства-времени, — мягко поправил я. — Просто из одного слоя можно попасть на вашу Землю, а из другого — нельзя. Не повезло. Или повезло — решайте сами.
— В смысле?
— Когда Четверо Призывателей совершили прокол между внемирьем и привычными измерениями, на Землю хлынула прана, — объяснил я. — И демоны. На первый взгляд, вы столкнулись с очевидными проблемами. Если же подумать… Величие кланов немыслимо без праны и одаренных. Корабли, татуировщики, могучие империи, весь этот магический уклад… Моя версия Земли, к слову, пошла технологическим путем. Там о волшебстве никто не слышал.
— Занятно, — кивнул экз. — И чего же ты хочешь? Точнее — чего добивается твой Повелитель?
— Ниимб должен быть повержен, — уверенно заявил я.
— Что дальше?
Вот это самое «дальше» портит всю прелесть момента. Тобенгауз поверил мне безоговорочно. Сложно не поверить человеку, который за несколько месяцев, топая по головам величайших магов современности, достиг ранга самадхи и стал сильнейшим демонологом планеты. Я больше не заморачиваюсь ритуалами, закладками и прочей ерундой. Сразу выношу духов, разговаривая с ними на своем родном языке. Ума не приложу, почему это прокатывает, но ведь прокатывает. И вот он я, жрец благополучно забытого бога смерти. Вступаю в сражение с обитателями Бездны. А ведь любая война имеет свои цели и задачи.
— Повелитель хочет вернуться, — смотрю в глаза экзу.
— Древнейшее зло, — демонолог скрестил руки на груди. — Полагаешь, мы про него не слышали? Есть тайные доктрины, глиняные дощечки, исторические свидетельства. Обрывочные сведения… но я понимаю, что Ниимб не столь страшен… как твой хозяин.
— Он придет, — я пожимаю плечами. — С вашей помощью или без нее. Алтари будут построены, храмы поднимутся из морской пучины. Меня уже не остановить. Вопрос в том, на чьей вы стороне, Александр Трифонович. Конклав Неома падет или возвысится — это зависит от ваших решений. Поддержите меня в войне с Ниимбом. И вы поймете, что Нергал поддерживает своих адептов.
— Даже так, — бровь Тобенгауза изогнулась. — Адептов.
— Вы придете к этому.
— С твоей помощью?
— Разумеется.
— Огнем и мечом…
— Казуистика.
Тобенгауз надолго задумался. Если по правде, нет у него никакого выбора. Ниимб уже развязал войну со смертными. Хтоны проламываются через аномалии, всюду — всплески демонической активности. Проиграет ли эту битву Нергал? Я могу проиграть. Мой сменщик, если таковой появится, может проиграть. Но Звезда Несуществования — это вечность. Кипучая ярость, не ведающая границ. Рано или поздно бог смерти победит. Спешить ему некуда.
— У нас общий враг, — вымолвил глава конклава. — И я помогу тебе, Илья. После гибели Глеба и Родиона… это стало личным. Я не знаю, сговорились мои коллеги из Пандема с Ниимбом или нет. Мне плевать. Мои друзья погибли, отправившись в аномалию.
Не перебиваю.
— Что будет после — другое дело.
Пауза.
— Я не собираюсь помогать тебе строить алтари и возрождать забытый культ, — озвучил свое решение маг. — Остановить же экспансию Нергала я не в силах. А ты ничего не можешь мне пообещать, ведь ты — всего лишь орудие.
Слова Тобенгауза резанули мой слух.
Всего лишь орудие…
— Если мы победим, я уйду со своего поста, — заключил экз. — Не хочу больше во всем этом участвовать. А теперь изложи свой план.
— Я поглотил Виргуса Инга. Теперь я умею проникать в Бездну.
Зрачки Тобенгауза расширились.
— Смертным не дано…
— Виргус умел, — перебиваю я. — Так вот, я намерен войти в слой Ниимба из конклава. Других планов у меня нет. Я исчезну и не факт, что вернусь.
— Хочешь, чтобы мы позаботились о сестре, — догадался Тобенгауз. — Только ведь Полина тебе не сестра. Разве ее судьба имеет значение?
— Имеет, — отрезал я. — Для меня — имеет. Пообещайте, что не оставите ее в беде.
Долгое молчание.
— Удивительный ты человек, Илья, — наконец, выдал большой босс. — Ладно, уговорил. Обещаю.
— Хорошо, — я поднялся из кресла, в котором сидел. — Мне пора.
Слова Тобенгауза настигли меня у двери:
— Удачи.
Кивнув, я вышел в коридор.
И столкнулся с татуировщицей.
Седовласая старуха, которая на протяжении последних месяцев наносила мне ранговые метки. Я напряг память и вспомнил, как ее зовут. Марфа Затоцкая. Марфа Демидовна Затоцкая, если уж совсем точно.
— Марфа Демидовна, — приветливо улыбаюсь и шагаю дальше.
— Постой, — окликают меня.
— Да?
— Александр Трофимович попросил… укрепить твою сущность.
— В смысле? — не уверен, что до меня доходит логика происходящего.
— Татуировки демонологов, — со вздохом пояснила женщина. — Раньше ты не горел желанием их наносить.
— И сейчас не горю. У меня нет времени…
Татуировщица скользнула вперед и перегородила мне дорогу.
— Обычные татуировки, Илья, защищают носителя от… стихийной магии. Или физического урона. Бывают обережные узоры против ментального вмешательства. Так называемые блоки. Я наношу письмена, защищающие от бесов. Охранные татуировки как в физическом, так и в загробном мире. Даже если ты примешь иную форму, моя броня сдержит натиск сил зла. Идем.
Я последовал за женщиной.
— Откуда вы знаете, что мне это нужно?
Старуха задумчиво улыбнулась:
— Мыслепрказ от Трифоновича.
Ясно-понятно.
Неожиданно я поймал себя на мысли, что затрудняюсь определить реальный возраст татуировщицы. Волосы седые, морщинки в уголках глаз… но тело еще молодое и крепкое. Походка твердая, взгляд ясный. Затоцкая не сутулится, у нее прямая спина. Так что же с ней не так?
Должно быть, Марфа Демидовна перехватила последнюю мысль.
— У всего есть цена, молодой человек. Татуировки вытягивают из меня молодость, и это не компенсировать праной. Да я и не стремлюсь.
Мы поднимаемся на третий этаж особняка.
Входим в небольшую комнатку, стены которой украшены эскизами. Тату, что же еще. Разные стили и направления. Некоторые символы показались мне смутно знакомыми…
Да, и никаких татуировочных машинок.
Затоцкая прожигает кожу исключительно силой мысли.
— Садись, — татуировщица показывает на удобное кресло в центре комнаты.
Пожав плечами, я выполняю приказ.
— Сейчас будет больно, — предупредила Марфа Демидовна, занимая позицию за спинкой кресла. — Надо потерпеть. Без магии, как всегда.
— Хорошо.
Стиснув зубы, я уставился в окно.
Вечный парк, по своему обыкновению, утопал в тенях и отблеске призрачных звезд. Сквозь кроны деревьев просвечивали фонари.
И тут меня накрыло болью.
Чудовищной, всепоглощающей.
Тело буквально взорвалось изнутри. Нечто жгучее коснулось кожи на спине, шее, руках… Нечто влезло в меня, укоренилось в костях и тканях.
Вокруг распространилось бледно-голубое сияние.
Не выдержав напряжения, я закричал.