...Или будет? (СИ)

Глава 12. И снова здравствуйте

Анна

— Почему поссорились Алекс и лей Арванис? — спросила я у свекрови.

Исбела грустно вздохнула и перевела взгляд за окно, где резвились дети под предводительством сразу двух Аненов.

В её уютном кабинете было тепло, и мягко горел напольный свет. Мы разместились в изящных креслах и пили уже ставший традиционным послеобеденный чай. За окном раздавались задорные крики, а неугомонные мальчишки носились по лужайке рядом с домом, иногда пропадая из вида.

Поместье Иртовильдаренов настолько обширно, что там можно было даже потеряться. Достаточно простора и для вечерних прогулок, и для игр. Полосу препятствий пятерым мальчишкам обновляли чуть ли не каждый день, а устраиваемые ими гонки веселили всех домочадцев. Судя по всему, прислуга организовала что-то вроде тотализатора со ставками, но леев участвовать никто не приглашал. Иной раз с финишем одного из мальчишек звучали счастливые выкрики или, наоборот, досадливые вздохи. Зная об этом, парнишки старались изо всех сил. Кто-то же делал на них ставку, и подвести неведомого фаната не хотел никто. Сыновья редко приходили первыми, частенько уступали другим мальчикам в ловкости, но это было для них даже полезно.

Когда уже казалось, что Исбела ничего не ответит, она тихо заговорила:

— Знаешь, в этом огромная доля моей вины. Я люблю мужа и слишком много ему уступаю. Арванис очень непрост характером, скор на расправу и горяч нравом. Он мгновенно вскипает, а затем долго остывает. Когда нас было лишь двое, это не было проблемой: я почти всегда уступала, но знала, во имя чего. Наши отношения начинались очень непросто. Он уже тогда был богат, знаменит, проявил себя в нескольких военных операциях, а из Шлосса вернулся героем. Женщин вокруг него вилось очень много, но выбрал он меня. А я влюбилась с первого взгляда, и перечить ему мне даже в голову не приходило. Я выбила разрешение служить в целительском корпусе его полка. Ты не представляешь, чего это стоило. Арван вечно лез в самую гущу, и почти после каждого боя я сначала часами его латала, а потом рыдала. Весь медкорпус знал о моих чувствах, а он словно и не догадывался. Но со временем обратил на меня взор, и мы стали любовниками. Я прекрасно понимала, что он меня не любит, просто вокруг слишком мало женщин, а я молодая и симпатичная. Но меня это не останавливало. Я ни о чём, кроме Арвана, не думала и не мечтала. А потом забеременела. Не скажу, что случайно. Я этого безумно хотела, а он был немного беспечен. В общем… я ему рассказала о беременности, его эта новость не сильно обрадовала. У меня словно мир рухнул. Мы разругались, не разговаривали. А через несколько дней Арвана в бою размотало по-настоящему. Когда его привезли, даже я его не узнала. Это было… страшно. Мы собирали его по кусочкам, Аня. Долго. Очень долго. Какие-то функции удалось восстановить, а какие-то нет. Детей иметь он больше не может. Пока он восстанавливался, я находилась рядом с ним неотлучно. Самовольно оставила фронтовую полосу, и если бы не его связи и не беременность, сидела бы в карцере. Но меня пожалели.

— После этого вы поженились?

— Не сразу. После ранения Арванису пришлось нелегко. Всегда сильный и красивый, практически всемогущий, теперь он стал слабым и беспомощным. Первые месяцы даже ходить не мог. Это его злило, и он беспрестанно бесился. Другие целители сбегали один за другим, а я была рядом, беременная. Старалась найти подход, заботилась, любила. Но он не особо это ценил. А потом в какой-то момент он даже меня довёл, я психанула и уехала к отцу. Поняла, что ничего между нами не складывается, и насильно мил не будешь. Арван за мной сам пришёл месяц спустя. На своих ногах. Попросил моей руки у отца. Тот сказал, что я сама решу, за кого замуж идти, хотя наша семья никогда ни богатством, ни связями похвастаться не могла, и такое родство… очень много значило бы. Когда Арванис пришёл в мою спальню, я выплеснула на него все накопившиеся обиды, он всё выслушал молча, кивнул и сказал три слова: «Был неправ, исправлюсь». А затем увёз меня к себе. На следующий день мы поженились. И с тех пор не было ни единого момента, когда он относился бы ко мне плохо или неуважительно. Но его крутой нрав таким и остался. Я научилась огибать острые углы, и всё у нас было прекрасно, пока Алекс чуть-чуть не подрос.

Исбела вздохнула, заправила за ухо тёмную прядь волнистых волос и налила нам травяного отвара. Я никак не могла принять, что эта ещё вполне молодая женщина — моя свекровь, мать зрелого мужчины и старше меня почти в два раза. Она сохранила по-девичьи стройную фигуру и изящество, хотя никаких попыток молодиться не делала. Носила строгие довольно закрытые туалеты и почти не красилась.

— Арван часто уезжал, а Алекс рос очень своенравным и непоседливым. Когда муж возвращался, у них всегда начинались ссоры. Алекс не слушался, а Арванис не терпел непослушания. Ох, что было, Аня. Они ругались так, что пришлось несколько раз заново стеклить дом. Муж взрывался, а Алекс постоянно поступал назло. Я не знала, что делать. Видела, что сын нарочно провоцирует и выводит мужа из себя, но и Арван тоже был хорош. Иногда месяцами случалось затишье, но в основном это было сложно. Я старалась с ними разговаривать, объяснять, мирить. И на пару лет наступило затишье, они поладили и сблизились. А потом у Алекса дар проснулся, целительский. Ох, что тут началось. Арванис был разочарован, словно сын нарочно его подвёл. Он-то мечтал о боевике, который по его стопам… и так далее. И тут уж у них война началась не на жизнь, а на смерть. Алекс всё делал поперёк, а Арванис только бесился сильнее. Гонял его, как взрослого и даже хуже. Сколько раз я их разнимала, ты не представляешь. А потом шлёндра появилась. Нам с мужем она сразу не понравилась. Невоспитанная, капризная, избалованная, взгляд такой… шлюховато-ищущий. Но красивая до невозможности, этого не отнять. Естественно, из-за неё новый виток ссор начался. Алексис хотел жениться, Арван сказал, что без состояния Ксендре сын не нужен. Слово за слово… прежде чем ссора достигла апогея, они оба достаточно долго и с удовольствием дерзили друг другу. А потом едва не подрались. Я кинулась к Арванису, чтобы он не смел ударить магией, а Алекс воспринял это как то, что я сторону мужа приняла, хотя видит святая Ама Истас, они оба были неправы.

— После этого Алекс поссорился со шлёндрой и перешёл в наш мир?

С лёгкой руки коронела Анена мы теперь звали Ксендру исключительно так, но легче мне от этого не становилось.

— Да. Он отправился к ней, рассказал, что Арванис его наследства лишил и что за ним осталось лишь лейство, что моему покойному отцу принадлежало. Небольшое, оно едва ли какие доходы приносило. Так, на продукты да жалования работникам хватало, и то ладно. Но шлёндра так жить не хотела. Алекс, конечно, ей был нужен из-за фамилии и денег. Шлёндра ему в тот же вечер дала отставку: Ситочи тогда ещё были богаты и успешны, конечно, она могла на лучшую партию рассчитывать. Алекс написал нам письмо, что отправляется в путешествие. И исчез. А дальше уже только у Капитолия появился в тот злополучный день. Когда Арванис узнал, в чём обвиняют сына, разгромил наш экипаж так, что даже щепочек не осталось. Но за Алекса он вступился и стоял на своём железно. Ты не представляешь, в каких помоях нашу семью тогда искупали. Но Арванис показал зубы, и Алекса никто не посмел казнить. Не собрали доказательств. Муж, конечно, злился, они снова жутко ругались, а я снова пыталась их примирить, но какое там.

— Могу себе представить, — невесело хмыкнула я.

— Арванис сделал всё, что было в его силах, чтобы помочь сыну сохранить жизнь, но в выражениях не стеснялся, и они ссорились снова и снова. Во время гражданской войны оба поддержали Старшие семьи и консервативный порядок, но она длилась слишком недолго, чтобы хватило времени зарастить старые раны. Когда же началась война с Альвой, они воевали на разных фронтах, и хотя Арванис жадно читал сводки о службе сына, попыток заполучить его на свой фланг не делал. А после войны Алексис занялся новым делом на юге и снова связался со шлёндрой, которую мы так и не смогли принять. А дальше ты знаешь.

— Знаю, — кивнула я и посмотрела я в окно.

— Алекс в чём-то ещё упрямее и хуже Арвана. С самого младенчества не терпел никакого принуждения. Посадишь его в манеж — тут же разломает. Заставить его что-либо делать против воли было просто невозможно, иной раз наоборот будет поступать назло, даже себе во вред. В общем… в отца характером, — грустно улыбнулась Исбела. — А я так и не смогла примирить их между собой. И Алекса всегда защищала недостаточно, потому что не привыкла перечить мужу, да и не умела этого делать.

— Алекс сыновьями тоже недоволен. Они для него неловкие, слабые и слишком беспечные, — сказала я, следя, как Сашка ловко перемахивает через бревно на полосе препятствий. — Но когда я пыталась их защищать, он вёл себя разумно. Я бы сказала, что он старался.

— Сложно ломать устои, с которыми вырос. Отец Арвана тоже вечно был им недоволен, до самой смерти только и делал, что ворчал. Когда Алекс исчез, мы с Арваном очень много разговаривали на эту тему, и мне наконец удалось показать ему, где он ошибался. Хотя было уже слишком поздно. Но он не будет относиться к внукам так, как относился к Алексу, в этом я уверена. Он стал спокойнее и мудрее.

Дед действительно уделял Саше с Лёшей огромное количество внимания и не ругал без веской причины. Таскал с собой по любой необходимости и без оной, показывал производства, знакомил с людьми, ставил задачи. Для привезённых Аненами сирот он также не делал исключений, мальчики теперь везде и всюду ходили вместе.

Я тоже старалась не выделять сыновей и читала на ночь для всех. Не передать, с какой силой потянулись ко мне дети, лишённые войной родителей и близких. Мы с Исбелой только и успевали, что обнимать какого-нибудь тайком подкравшегося мальчишку. Быть застуканным за нежностями никому из них не хотелось, поэтому они всегда выбирали странные моменты и застигали нас в одиночестве в самых неожиданных местах.

В дальнейшем мы даже выработали расписание. Два часа перед ужином мы с Исбелой проводили каждая в своём кабинете и принимали посетителей. Это называлось «посоветоваться». Не знаю, догадывались ли мальчишки, но советовались они примерно одинаково: кто забирался на подлокотник, кто устраивался рядом, кто висел на спинке большого кресла, но всем требовалась ласка. Не все пошли на контакт сразу, но постепенно маленькие сердца открывались. Саша с Лёшей поначалу ревновали и пытались занять почти всё моё время. Но я и не думала их ругать, наоборот, дарила им столько тепла и внимания, сколько могла, и при этом объясняла, что другим мальчикам забота тоже нужна.

Не знаю, кто именно заронил в сыновей мысль, что пока они советуются с мамой, их бабушку целиком и полностью засоветовали другие, но вскоре они обратили внимание и на неё. Ей даже пришлось выделить специальные часы, когда они с дедом рассказывали Лёше с Сашей историю семьи. Совместить сразу так много, выработать новый график, включить в него столько незнакомых и травмированных детей оказалось непросто, но мы справились.

Все домочадцы и учителя были открыты к детям, и постепенно каждый нашёл своего главного взрослого. Особенно выделялись Анены: они любили потравить байки, привечали всех мальчишек и давали уверенность в том, что заслуги важнее происхождения. Видеть, как благородный, богатый и наделённый огромной магической силой лей ежедневно на равных шутит, ест и советуется с селянином было для детей гораздо важнее любых объяснений.

Прошло около двух месяцев с момента, как Тарнис сказал, что Алекс начал наши поиски. Бесплодные. Наша жизнь постепенно устаканилась.

— Я боюсь, что Алекс скоро нас найдёт. Не можем же мы так долго скрываться.

— А что говорит Тарн?

— Ничего. Он не рассказывает мне про Алекса, а ему — про меня.

Частный дознаватель почти сразу вернулся в столицу, и теперь связь мы поддерживали через артефакт по отправке магической почты. С Талием мы тоже нередко переписывались, он периодически советовался со мной по разным тонкостям и делился успехами в проведении аукционов. Идея пришлась всем настолько по вкусу, что последний раз с аукциона продавали невостребованные платья. Одно из модных ателье выставило на продажу заказы, которые оплатили, но не забрали в течение отведённого срока. Все вырученные деньги пошли на покупку одежды для детей-сирот. Эту идею подсказала Талию я. Благотворительные аукционы заинтересовали публику не меньше, чем обычные.

Заметка о вознаграждении, данная Тарном в газеты Аларана, принесла свои плоды. На абонентский ящик приходили десятки писем, информацию проверяли его сотрудники, и в итоге удалось выявить два достоверных эпизода снятия меток через Обряд Очищения. В обоих случаях у таких же пустышек, как и я. Так что теньент Анен рассказал нам правдивую историю, а я наконец уверилась в том, что моё будущее не должно зависеть от Алекса.

Как бы я ни старалась не вспоминать о нём, он саднящей огромной занозой сидел в сердце, и чем больше времени проходило, тем сильнее я убеждалась в том, что так просто из головы его не выкинуть. Я злилась, но забыть мужа не получалось. Если не смогла за десять лет, то глупо было бы ожидать чего-то другого за пару месяцев. Самое неприятное, что каёмка на моей метке светлела с каждым днём, напоминая и показывая, что Алекс ко мне неравнодушен и что его чувства усиливаются. Сердцевина же светилась каким-то нереальным тёмно-белым цветом. Смесью любви и ненависти, как охарактеризовала его Исбела.

Идим, Клеар и Толай, мальчики-сироты, ставшие друзьями моим сыновьям, уже освоились в поместье. Физически они были чуть более развиты, что подстёгивало моих к свершениям, а вот в магии, литературе, истории и географии Аларана и других стран они были почти такими же нулями, как и Лёша с Сашей, поэтому заниматься вместе им было интересно.

По-домашнему мы звали их Дима, Коля и Толя. Так уж сложилось. Саша и Лёша радовались новым друзьям и вот уже почти неделю были заняты пересказом «Гарри Поттера» и попытками воссоздать игру в квиддич. Жаль, что точных правил никто не помнил, поэтому выдвигались версии. Летающих мётел в наличии тоже не имелось, а лей Иртовильдарен вообще с огромным скепсисом отнёсся к этой идее. Крылары же были слишком большими и недостаточно манёвренными для игры. Левитация тут существовала, но требовала больших магических затрат. На предложение полевитировать пятерых сорванцов лей Арванис сказал, что одновременно держать их над землёй он сможет только кучей, и однажды даже продемонстрировал своё умение, закинув их на вершину дерева. Больше подобных предложений мальчики не вносили, а от встречных почему-то отказывались.

Пару дней назад Исбела подарила мне несколько красивых нарядов. Тут были и кафтан в родовых цветах Иртовильдаренов, и струящееся шелковистое лиловое платье с запа́хом, и серебристый комбинезон с кружевными рукавами и воротником.

Исбела уговаривала нас с мальчиками посетить один из званых вечеров, устраиваемых соседями. Мне не особенно хотелось выходить в люди, общения и так хватало с лихвой, но я понимала желание Иртовильдаренов похвастаться внуками. По словам свёкров, вокруг сложилось исключительно закрытое общество, мало контактирующее с кем-то извне, и слухи о мальчиках не достигнут ушей Алекса, но я пока всё равно сомневалась.

— Мама, дед сказал, что почувствовал папин портал! — ворвался в кабинет Исбелы Сашка.

— Хорошо, предупреди остальных, а мы спустимся в гостиную, — шумно сглотнув, сказала я и бросила беспомощный взгляд на свекровь.

Нет, я знала, что этот день настанет, мне просто отчаянно не хотелось, чтобы он настал сегодня. Или завтра. Или вообще…

Я на секунду замерла в кресле, но затем вскочила и начала действовать: кинулась в свою спальню, отправила письмо Тарнису, схватила несколько кинжалов, вставила их в голенища, затем обернулась к зеркалу. Пожалуй, комбинезон отлично подходит для встречи. Подчёркивает фигуру, позволяет изящно показать грудь в узком вырезе, но при этом выглядит не слишком нарядно. Не хватало каблуков, но было бы глупо в них ходить по поместью, где от столовой до спальни метров двести пятьдесят и два этажа расстояния. Хотя пора мне привыкать к местным мерам длины и вместо двухсот пятидесяти метров говорить сто эстад.

Одевшись и собрав волосы в высокий небрежный пучок, я бросила последний взгляд в зеркало. После трудов зайтаны Ист косметика мне больше не требовалась, я и без неё прекрасно выглядела. Попыталась успокоиться, но яркий лихорадочный румянец на щеках было не скрыть. Ну и ладно. Намазала губы остатками блеска, чуть капнула духов на запястья и вышла из комнаты.

А вот дальше пришлось тяжело. Коридор казался бесконечным, хотя я точно знала, что в нем всего сорок пять шагов. Дышать стало сложнее, в висках пульсировало, я развернулась и ввалилась обратно в свою спальню, захлопнув за собой дверь. Стараясь дышать глубже, распахнула окно и позволила холодному ветру растрепать подобие причёски. Остужающая прохлада ворвалась в комнату и медленно осела в складках ткани. Озябнув, я прикрыла окно.

За дверью раздались шаги и стук. Я молча вздрогнула, боясь, что это Алекс.

— Аня, это Тарнис. Я уже тут. Ты выйдешь?

Молча приоткрыв дверь, замерла на пороге покоев.

— Я не хочу идти.

— Надо, Аня. Он уже понял, что вы тут.

— Он знает про тебя?

— Пока нет. Видишь, ему будет на что отвлечься.

— Тарнис, но зачем?

— Мы уже обсуждали. Ты скажешь ему в лицо, что не хочешь больше его видеть и планируешь снять метку. Не будешь показывать того, что боишься и переживаешь.

— Он догадается, — обречённо ответила я.

— Догадается? Его шлёндра столько годин за нос водила, и ничего. Если будет тяжело, то смотри на меня.

— И что, мне всё время теперь на тебя смотреть? — жалобно протянула я.

— Что же, почему бы и нет? — пожал плечами он.

— Хорошо, — позволила я подхватить себя под локоть и потянуть в сторону гостиной.

Мы шли достаточно долго, чтобы я могла взять себя в руки, но увы и ах, к дверям нужного помещения я подошла в ещё более взвинченном состоянии. Ох, права Исбела, рано мне даже соваться проходить Обряд Очищения, если я от одной мысли о встрече с мужем дрожу, как араукарии во время землетрясения.

Галантно распахнув дверь, Тарнис также под локоть ввёл меня в гостиную. Фигуру Алекса я увидела сразу, он стоял ко мне спиной, разговаривая с отцом. Не знаю, о чём шла речь, но лей Арванис успокаивающе положил ладонь сыну на плечо.

От одного вида Алекса подкосились ноги, и Тарну пришлось подхватить меня за талию, чтобы я не осела на пол самым позорным образом. Так разволновалась, что повисла на Тарне, хорошо хоть он парень крепкий, от такого не надломится.

Отметив, как переместился в нашу сторону взгляд отца, Алекс медленно обернулся. На секунду его глаза расширились, а затем он пристально уставился на Тарна. Лицо мгновенно стало жёстким, шрамы порозовели, выдавая крайнюю степень раздражения.

— А я всё гадал, кто же помогает Ане. Вижу, ты времени зря не терял, — резко бросил он, даже не взглянув в мою сторону.

— И тебе блага, дружище. Конечно, кто-то же должен был позаботиться о твоей жене, пока ты занят своими делами. Зарегистрировать её и детей, спрятать от разгневанной Ксендры, помочь найти способ избавиться от метки. Ты же об этом мечтал не так ли? — широко улыбнувшись, ответил Тарнис. — Мы нашли способ, годный и рабочий. Думаю, что тебе осталось потерпеть лишь пару-тройку месяцев.

— Какой способ?

— Видишь ли, так как у Ани нет своей магии, то метка держится только за счёт твоей. После Обряда Очищения она, скорее всего, слетит. Мы нашли информацию о двух случаях, когда это достоверно произошло, — вступил в разговор лей Арванис.

— Мы также придумали, как обезопасить твоих сыновей от каких-либо проблем в будущем, неважно с Ксендрой ты останешься или нет. Мальчики откажутся от наследования по твоей линии и будут наследовать только за твоим отцом, таким образом они не составят никакой конкуренции твоим будущим детям. И ни для кого не будут представлять опасности, — лея Исбела мягко взяла Алекса за руку.

— То есть вы уже всё решили? — раздражённо спросил Алекс, но потом взял себя в руки. — Вы могли сказать, что они здесь. Я искал. Волновался.

— Волновался о том, кто из вас с Ксендрой первый от нас успеет избавиться? — не удержалась я от саркастичного комментария, обратив, наконец, на себя внимание мужа.

— Нет. Я волновался за всех вас. Переживал, что мальчики погибли. Неправильно было с твоей стороны увозить их без согласования со мной. Я отец и имею право знать, где находятся мои дети, — ответил он, старательно сдерживая гнев.

— Видимо, это право для тебя важнее, чем их безопасность, — максимально спокойно проговорила я, хотя внутри всё кипело от обиды.

Он глубоко вздохнул и ответил, пустив в голос мягкости.

— Нет, это не так. Но ты могла дать мне знать, где вы и что происходит. Я переживал.

— Бывает. Меня ты оставил на шесть годин с двумя детьми на руках без возможности знать, где ты и что с тобой. Я тоже переживала-переживала, но пережила. И ты переживёшь, — мой ответ был максимально резким.

— Нам нужно поговорить, обсудить то, что произошло, — сделал Алекс шаг в мою сторону.

Я посильнее вцепилась в Тарниса.

— Я примерно знаю, что произошло. Твоя возлюбленная хотела меня убить, но ты убедил её в том, что удовольствие от этого мероприятия должно принадлежать целиком тебе. Ты ей сказал, что избавишься от меня, когда мальчики к тебе привыкнут. Я же не захотела соглашаться с таким раскладом и нашла безопасное место для себя и детей. При этом в общении с ними тебе никто не отказывает. Можешь приезжать сюда и проводить с ними столько времени, сколько захочешь. Под присмотром своих родителей, естественно. Посмотрим, насколько тебя хватит.

— Аня, то, что ты слышала, это неправда. Я должен был построить разговор так, чтобы Ксендра дала клятву не причинять тебе вреда, — впился в меня взглядом муж, сделав ещё один шаг.

— Алекс, я не собираюсь выслушивать историю о том, как я всё неправильно поняла. Я прекрасно знаю, что именно слышала и видела. Ты хотел свободы? Я избавлю нас обоих от метки, когда буду к этому готова морально. Ты хочешь общаться с детьми? Приезжай и общайся, препятствовать я не буду. Никоим образом я больше не желаю быть с тобой связанной ни морально, ни финансово, ни физически. Больше никогда не хочу тебя видеть. Не желаю тебе зла, не буду пытаться доказать, что ты поступил подло, не стану мешать. Просто оставь меня в покое.

— Аня, мы можем поговорить наедине? — попросил Алекс.

Моей выдержки едва хватало на то, чтобы не устроить безобразную сцену с каноническими «ты подлец!», «как ты мог?», «я любила тебя, а ты…» и коронным «я потратила на тебя лучшие годы жизни».

— Нет, — ответила и прижалась щекой к плечу Тарна, чтобы не свалиться на пол, настолько тяжело мне было стоять. — Я боюсь тебя, не доверяю и не вижу ни одной причины оставаться с тобой наедине.

Муж сжал кулаки и сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая нервы. Шрамы налились краской, он выглядел сейчас пугающе, но всё равно безумно притягательно. Я перевела взгляд на Тарна и почувствовала, как тот ободряюще сжал руку на моей талии в ответ.

От взгляда серых глаз стало легче, и я слабо улыбнулась другу, мысленно благодаря его за всю поддержку, что он так щедро оказывал мне и детям.

Тарн улыбнулся в ответ, но атмосфера в комнате с каждой секундой становилась тяжелее. Я физически ощущала, что сейчас грянет гром, и безумно жалела, что стала причиной раздора между Алексом и его близкими.

Но разве у меня был выбор?