...Или будет? (СИ)

Глава 20. Битва за свободу

Анна

Когда мужа увели, в груди поселилась жуткая тревога. И с каждой минутой она только росла. Стоило Алексу выйти на связь, как мы с Исбелой вцепились друг в друга и прожигали свёкра взглядами, пока их мысленный разговор не закончился.

— Судя по всему, он в столице Альвы. Ферралис дал ему пять дней на то, чтобы убить принца альватов.

— Но… но если даже у Алекса получится, как он вернётся? Не начнётся ли война? — тихо спросила я.

— Начнётся. И в случае успеха Алекса, и в случае его поражения. Единственный расклад, при котором война не начнётся… это если Алекс не сделает ничего, — также тихо ответил свёкор. — Но тогда он умрёт через кинтену. Кроме того, после закончившейся войны у сына нет никаких сантиментов, тем более в адрес альватов, вряд ли он захочет добровольно умереть ради одного из них, тем более если Ферралис задумал разжечь новый конфликт, то на этом не остановится. Прошу прощения, милые моему сердцу леи, но мне необходимо удалиться, чтобы связаться с некоторыми союзниками и попробовать помочь Алексу. Наш король, кажется, совсем утратил ощущение реальности, и пора ему это ощущение вернуть.

Когда лей Иртовильдарен ушёл, я посмотрела на Исбелу.

— Аня, что бы ни случилось, мы с Арванисом всегда тебя поддержим, во всём. Ты можешь полагаться на нас при любом раскладе.

— Я не хочу любого расклада, я хочу, чтобы Алекс вернулся! — выдохнула я.

— Знаю. И Аня, прошу, не снимай метку, пока ситуация не разрешится. Так мы хотя бы будем знать, что он жив, — попросила Исбела, а потом закусила губу, проследив взглядом за строящими дом на дереве мальчишками. — Знаешь что самое страшное в материнстве? Оно не прекращается, даже если твой ребёнок умрёт.

Исбела сказала это так тихо и спокойно, словно за этими словами не стояла огромная боль. Словно она не искала сына, когда он ушёл в другой мир, словно не провожала на войну, словно теперь не должна была терпеливо ожидать развязки в мучительном бездействии.

— Мы можем что-то сделать? Порталом перейти к Алексу, как-нибудь ему помочь?

— На таком расстоянии даже мыслеречью до него не дотянусь, а артефакт для связи со мной Алекс не носит, я же не Эртанис, — горько хмыкнула Исбела.

Сейчас она выглядела гораздо старше, чем обычно. Ночные тени залегли под глазами, а между бровями прорисовались две глубокие морщины.

— А портал?

— Порталы — не моя сильная сторона, да и не была я никогда в столице Альвы, чтобы туда перейти.

— И что нам делать?

— Ждать, Аня. Когда мужчины начинают воевать, женщины ждут. А когда заканчивают, женщины плачут. Вот и всё.

Я уткнулась лицом в локоть и до боли прикусила губу, чтобы не разреветься. Как бы ни обошёлся со мной Алекс, я все равно не могла желать ему плохого и даже в порыве самой сильной злости не пожелала бы смерти. Хотела лишь снять метку, чтобы освободить его и освободиться самой. Но свобода ценой его жизни мне была не нужна. Как и ему оказалась не нужна свобода ценой моей жизни…

Почему-то до сегодняшней ночи я думала о ситуации только со своей стороны. Обижалась и наотрез отказывалась ценить то, что Алекс всё-таки сделал. А ведь незнакомая семья ему действительно мешала и создавала миллион неудобств. Но он не отмахнулся от сыновей, хоть и недоволен был их навыками. Тренировал, лечил, учил, а Сашку ещё и от смерти спас. Он вполне мог бросить нас на той станции с огромными божьими коровками, развести руками и сказать: «Ну не выжили, ну бывает». Мог не сидеть со мной в ванне из водорослей, ожидая, пока восстановится аура. Мог не бороться за сыновей, не извиняться, а молча подождать, пока я избавлюсь от метки. Мог нанять детям преподавателя, перекинуть семью на попечение родителей и исчезнуть навсегда. В конце концов, он действительно мог от меня избавиться ещё на Земле, плюнуть на детей и оставить их там. Никто бы никогда не узнал и не осудил.

Но он так не поступил.

Осторожно потёрла метку и прикусила губу ещё сильнее, теперь до крови. Стало по-настоящему страшно, что мужа я больше никогда не увижу. И внезапно все обиды отошли на дальний план. Да, он вернулся другим. Да, изменился. Да, оброс коркой равнодушия и цинизма. Но, может, мы всё-таки смогли бы найти общий язык? Или всё уже потеряно?

Исбела принесла пледы и горячий отвар в кружках.

Свет уличных фонарей освещал мальчишеские фигуры. Дети достроили ещё две стены, дважды поругались и дважды помирились, прежде чем нам со свекровью удалось разогнать их по ванным и постелям. Судя по беззаботным лицам сыновей, они так и не поняли, что, возможно, видели Алекса в последний раз. И я не хотела акцентировать на этом их внимание.

Лей Иртовильдарен так и не вернулся ни с какими новостями, и ничего не оставалось, кроме как пойти к себе. Сон не шёл, я переживала за мужа, вновь и вновь перебирала в мыслях все события последних месяцев и его последние слова: «Люблю тебя и прошу прощения за всю боль, которую причинил. Спасибо за всё».

Можно ли им верить?

Завтрак едва не проспала, уснула под утро и проснулась позже обычного, разбитая и растревоженная. Первое, что сделала — проверила наличие метки. Кажется, или она вся побелела? И кайма, и сердцевина? Нет, наверное, это просто игра утреннего света. Быстро почистила зубы и отправилась искать лея Иртовильдарена.

Но первой нашла меня Исбела.

— Аня, Арванис ушёл порталом в Шлосс. Алекс жив, и он убил принца, — вцепилась она в мои руки. — Тарнис был в столице Альвы, хотел подстраховать Алекса, встретиться с ним. Но не успел. Еле ноги оттуда унёс, там сейчас такое творится…

— Но почему лей Иртовильдарен отправился в Шлосс, а не в Альву? — спросила я, радостно сжимая руки Исбелы в ответ.

Алекс справился!

— Мы и сами ничего не знаем! Видимо, кто-то открыл ему портал в ту глушь. Тарнис в Шлоссе не был, Арван велел ему вернуться в Аларан, пока альваты не перекрыли все пути. Все родственники мужа в столице, они требуют аудиенции короля, но тот отказывает. Арван говорит, что Алекс в такой дыре, где он никогда не был, а ещё та территория считается необитаемой. Арван открыл портал в ближайший город, оттуда ещё как минимум два дня на крыларах. Или один день, если удастся сменить крылара на какой-нибудь станции. Если он успеет найти Алекса до ночи, то сообщит нам!

Я крепко обняла свекровь и облегчённо выдохнула. Жив — и это главное.

— Мам, вы чего в коридоре решили обниматься? — подскочил к нам Сашка. — Там Лёша объяснил зайтане Тиварт, как надо сырники готовить. И она приготовила! Пойдём пробовать.

Через силу улыбнувшись сыну, я пошла в столовую, но сырники в меня не полезли. Дети залили их таким количеством мёда, что вряд ли чувствовали вкус, а я только тревожно наблюдала, как они строят планы на день.

— Аня, помнишь, ты говорила, что у тебя есть необычные семена? — спросила свекровь.

— Что? — я обернулась к ней, не понимая, о чём она.

— Предлагаю посадить. Земли полно. Разобьём грядки.

— Что? — ещё раз переспросила я, не в силах сосредоточиться на каких-то нелепых грядках.

— Аня, на тебе лица нет. Так нельзя. Арванис с Алексом справятся. Неужели ты в них совсем не веришь? — мягко упрекнула свекровь. — А нам нужно заняться чем-то простым и трудоёмким, чтобы отвлечься от переживаний. Согласна?

— Да… наверное…

— Тогда бери семена и пойдём в сад. Ты мне расскажешь, где и что мы посадим.

— Хорошо, — с готовностью кивнула я, а потом спохватилась: — Только семена в Иртовиле. Вместе с моими вещами…

Исбела была права, отвлечься необходимо. Но я совершенно не помнила, где именно лежали эти самые семена.

— Если ты не против, можно попросить служанок поискать в твоей комнате и отправить нам по магической почте. Если тебе ещё какие-то мелочи требуются, то их тоже можно передать так. Для всего остального нужен портал.

— Да нет, семян вполне хватит. Кажется, они лежат во втором ящике трюмо, но я не уверена.

— Отлично, я распоряжусь!

Полчаса спустя у нас были:

· Решимость Исбелы вырастить из укропа и петрушки райский сад — одна штука,

· Шляпы с широкими полями — две штуки,

· Не горящие энтузиазмом помогать слуги — три штуки,

· Перчатки для работы в саду — четыре штуки,

· Любопытные дети, желающие рыть, копать и раскидывать землю — пять штук,

· Лейки с водой — шесть штук,

· Пакетики с семенами — семь штук,

· Подобия мотыг — восемь штук,

· Скептически наблюдающие за огородным подвигом домочадцы — девять штук,

· Мои сомнения в успехе мероприятия — десяток.

Но я даже немного прониклась нормальностью ситуации и ощущением правильности. Свекровь заставляет копать грядки, когда они тебе ни в одно место не вкорячились? Добро пожаловать в семейную жизнь, Аня!

Обозначив грядки, мы с Исбелой и детьми всемером высадили семена каждый на своей, именной. Заодно Исбела провела экскурсию по саду, накормила нас огромными ягодами, дала мне попробовать несколько цветков, которые оказались неожиданно нежными и приятными на вкус. Теперь понятно, почему Алекс интересовался гастрономическими свойствами лилий.

Лично я сажала укроп. Во-первых, я его люблю. Во-вторых, он хорошо растёт даже у тех, кто этому отчаянно сопротивляется. В-третьих, другого пакетика мне не досталось.

И ведь неплохо получилось в итоге. К обеду все так увлеклись, что зайтане Тиварт пришлось лично приходить звать нас к столу, а сразу после еды мы вернулись на поле огородного боя и продолжили земельно-грядочную борьбу за мифический (и, возможно, даже легендарный) урожай.

Потом дети отправились на занятия, а Исбела провела меня по всему поместью, чтобы показать, что и где находится, объяснить некоторые детали и дать советы по управлению домашней прислугой.

И даже вынудила выбрать меню на ужин, прибегнув к шантажу и воспользовавшись ситуацией.

— Аня, либо выбираешь то, что нравится тебе, либо ешь то, что решила я, — пригрозила она.

— Ладно, поем то, что выбрала ты, — миролюбиво согласилась я, но это был не тот ответ, на который рассчитывала Исбела.

— Давно пора накормить домочадцев чем-то необычным из твоего мира!

В этот момент нас нашёл слуга.

— Леи Иртовильдарен, там посылка прибыла по заказу лея Корсачена.

Мы со свекровью переглянулись.

— Ну так несите, — распорядилась она.

— А вы скажите, пожалуйста, куда нести-то. А то она тяжеленная — страсть, — ответил парень.

У крыльца стояла запряжённая флегматичными шестилапыми ящерами телега, в которой стоял огромный деревянный саркофаг. Сверху на нём сидел сухонький старичок, имевший даже более флегматичный вид, чем жующие придорожный мох аххиты.

Этот саркофаг и есть их хилкут? Больше похоже на гроб на колёсиках из детской страшилки.

— А его нельзя во дворе оставить? — обескураженно спросила Исбела.

— Не святотатствуйте, милейшая, — проскрипел в ответ дедок. — Хилкут ставят в лучшую комнату дома.

На лице свекрови отразилась борьба — видимо, решала, стоит ли пытаться убедить ревнителя традиций, что лучшая комната дома — двор. Или чулан. Или подвал. Представив эту махину посреди гостиной, я мысленно попросила у Исбелы прощения.

— А впрочем, почему бы и нет? — нервно рассмеялась Исбела. — Двое внуков, трое приёмышей, сын с невесткой на ножах, жуки в водостоке, жабы в спальнях, а теперь ещё и хилкут в гостиной. Давайте! Заносите! Это дом Алекса, он сам пожелал его таким сделать!

Я пошла следом за свекровью, подбирая слова.

— Но это же ненадолго… — робко начала я. — Как только Алекс вернётся…

— Нет, Аня, — твёрдо ответила Исбела. — Пусть этот хилкут тут стоит хоть до скончания веков, ты в него ляжешь только тогда, когда будешь готова, и ни секундой раньше. Иначе двинешься разумом так, что никакой целитель не поможет.

— До скончания веков никак нельзя, милейшая. Чай, деревня без старосты осталась, — вклинился в разговор старичок, важно подкручивая седой кончик длинной бороды. — Зайтан Корсачен обещал, что мне покои выделят. И питание!

— Аня, прошу, распорядись по поводу ужина. А я пока прослежу, чтобы хилкут поставили в нужную комнату. Самую лучшую в доме, — пояснила она дедку, и тот довольно улыбнулся.

Я отправилась на поиски экономки, понятия не имея, как нужно распоряжаться по поводу ужина. Да и потом, что за ужин с хилкутом посреди комнаты? А что если я в нём буду лежать? Или это специально, чтобы я не чувствовала себя одинокой в этом деревянном саркофаге? Один лишь вид хилкута навевал неприятные мысли и страх. Метка сразу показалась родной и ни капли не мешающей. Совершенно чудесной, если так задуматься. И муж налево не ходит, и на кружевной рукав можно не тратиться.

Экономка нашлась на кухне.

— Зайтана Тиварт… Я по поводу ужина.

Я выжидательно уставилась на неё. Она выжидательно уставилась на меня. Тема ужина никак не раскрывалась самостоятельно.

— Слушаю вас, лея Иртовильдарен, — наконец проговорила экономка.

После этого мы помолчали ещё немного.

— Так вот, ужин… — запнулась я, краснея, — еда… надо её как-то приготовить… — с трудом выговорила я и добавила чуть тише: — к вечеру…

— Разумеется, лея Иртовильдарен. Что бы вы хотели заказать на ужин?

Несколько названий блюд, вроде бы прочно обосновавшихся в голове, вдруг съехали на ПМЖ куда-то в соседнюю область бессознательного. Я неловко переступила с ноги на ногу.

— А меню у вас есть? — с надеждой спросила я.

— Нет, мы же не ресторан, — удивилась экономка. — Обычно вы заказываете, а кухарка готовит. Сейчас стало много гостей, поэтому теперь кухарок две. А раньше и одна прекрасно справлялась. Так что вы желаете на ужин?

Я желала провалиться сквозь землю. Отчего-то мне было дико неловко, кроме того, я чувствовала себя форменной самозванкой, пробравшейся в приличный дом под видом жены уважаемого господина. Да ещё и саркофаг с собой притащившей. И укропа насажавшей.

— Может быть, вы мне подскажете, какие обычно блюда готовят на ужин? Например, что-то мясное, гарнир, пару видов салата, лёгкие закуски и два вида десерта.

— Кислый и сладкий? — смиренно уточнила экономка.

— Да. И салаты тоже… Один сладкий, а другой несладкий.

— Несладкий салат? — ужаснулась подкравшаяся со спины кухарка.

Я аж на месте подпрыгнула от неожиданности.

— Да, — сипло ответила я, откашлявшись.

— Что, и гарнир несладкий? — отчаянно спросила полноватая женщина с косынкой на голове, вторая кухарка. — Не из батата?

— Давайте из батата, — обрадовалась я подсказке. — А салат можно из овощей, с заправкой из масла и кислого соуса.

— Кислый салат и сладкий десерт? — обречённо резюмировала старшая кухарка, серьёзная женщина с глазами навыкате и мощной фигурой.

Я виновато улыбнулась и развела руками. Мол, не мы такие, жизнь такая непростая. Ещё раз улыбнувшись напоследок, я бочком ретировалась из кухни, пока у меня не потребовали конкретных рецептов. Нет, это не дело. Рано или поздно придётся вникать в местную кулинарию. В Иртовиле всем заведовала Исбела, а в пути еду заказывал Алекс, половины названий блюд я так и не узнала.

— Есть ли новости от лея Арваниса? — тихонько спросила я Исбелу, заметив её в коридоре.

И только потом увидела, что входную дверь в имение сняли вместе с косяком, ведь иначе хилкут в неё просто не проходил.

— Он сменил крылара на одной из станций, но долететь засветло до точки, где находится Алекс, скорее всего, не успеет.

Я кивнула. Когда саркофаг наконец устроили в гостиной, Исбела глубоко вздохнула и обратилась к дедку:

— Зайтан, в кухне есть еда для персонала, если вы голодны, то всегда можете наведаться туда.

— Что вы, милейшая, я от хилкута ни ногой, — нахмурился старичок. — А то мало ли, украдут.

Я с сомнением посмотрела на деревянную махину, которая с трудом вошла в проём двустворчатой парадной двери гостиной на руках у десятка крепких мужчин. Действительно, украдут и не посовестятся. Вынесут вместе с фундаментом, только моргнуть успеешь.

— Я пойду отправлю Тарнису письмо о том, что мы получили посылку, и поблагодарю его. Если я тебе не нужна.

— Иди, конечно. Я пока удостоверюсь, что входную дверь установили на место, — ответила Исбела без какого-либо намёка на упрёк.

Святая женщина!

Сразу после ужина пришли новости от лея Иртовильдарена. Найти Алекса он так и не успел до темноты, ему пришлось возвращаться на станцию практически в сумерках, немного не хватило до того места, где шёл отклик на поиск по крови. Но крылары не летают в темноте, поэтому планировалось продолжить поиски с рассветом.

Алекс прятался в гуще дикого леса, и лей Арванис предполагал, что он нашёл там некое убежище, хотя так и не смог понять, как муж там очутился. Перед сном Исбела напоила меня настойкой и пояснила:

— Это чтобы спалось крепче.

— Если будут новости, ты меня разбудишь?

— Обязательно, — пообещала она и слово своё сдержала.

На следующее утро я проснулась от стука в дверь.

— Аня! — позвала Исбела, а я вскочила с кровати и кинулась открывать. — Арван сказал, что они уже в столице. С Алексом всё в порядке. Но у них возникли срочные дела. Измена короля или что-то подобное. Арван ничего толком не объяснил, времени на разговор не было. Но не переживай, теперь всё будет хорошо.

Я благодарно кивнула, испытывая огромное облегчение.

Через полчаса спустилась вниз умытая, одетая и полная решимости. Раз теперь Алексу ничего не грозит, то пора снять метку. Я действительно этого хотела. За утро желание кристаллизовалась окончательно.

Мне было важно знать, реальны ли чувства мужа или он вынужден искать компромисс от безысходности. Я не хотела быть раком, который годен лишь на безрыбье. И поэтому нашла седобородого дедка, жующего завтрак рядом с хилкутом.

— Блага вашему роду, зайтан, — поздоровалась я. — Скажите, что нужно делать, чтобы начать обряд?

— Вы, милейшая, емши с утра или нет? — важно спросил он, выпятив колесом тощую грудь.

— Нет. Я только проснулась.

— Вот и чу́дно. Тогда раздевайтесь! — радостно предложил он.

— Что? — опешила я.

Очередные светящиеся трусы от местного мироздания?

— Ну дак, я должен обрисовать метку вашу, знаки нарисовать. Нельзя в хилкут одетой ложиться, только хуже себе сделаете, — заверил старикан, довольно обнимая взглядом мою фигуру.

Наверное, в нашем мире он бы в маммологи пошёл, ушлый дедок.

Заперев дверь в столовую изнутри, глубоко вздохнула. Никто не обещал, что будет легко. А стриптиз перед довольным стариканом за мои же двадцать тысяч эргов — это такая вишенка на торте моего неудавшегося брака. Винить дедка в том, что он радуется, как не в себя, было нельзя. Если бы мне предложили много денег за то, чтобы посмотреть, как раздевается симпатичный представитель противоположного пола, я бы тоже, знаете ли, нос воротить не стала.

Старикан тем временем открыл тяжеленную скрипучую крышку саркофага, залил из пузатой бочки внутрь какую-то тёмную жидкость без запаха, достал из-за пазухи большую кисть и предвкушающе на меня посмотрел, подёргивая от нетерпения бороду свободной рукой.

— Вы, милейшая, как в себя придёте, постучитесь в крышку, и я вам открою. Изнутри самой тоже можно, но тяжело, а вы вон какая худенькая…

— Бельё тоже снимать? — спросила я, стараясь убедить себя, что это как приём у гинеколога.

— Конечно! — радостно воскликнул дедок.

Спокойно, Аня, просто профессионал выполняет свою работу.

Профессионал тем временем счастливо лыбился и держал наготове кисть. Оставалась только одна надежда — что в его возрасте никакой сексуально домогательный аппарат уже не работает, и, кроме как посмотреть, ничего он сделать не сможет. Я мужественно выдохнула и сняла с себя последнюю одежду.

Старик мазнул кистью по стенкам бочки и принялся покрывать мою кожу узором. Сначала метку, а потом и всё остальное тело, особое внимание уделив груди. Кто бы сомневался! Аж язык от усердия высунул, художник доморощенный.

Я так погрузилась в свои переживания по поводу происходящего, что даже прослушала длинную тираду, что он выдал, закончив с узорами.

— Полезайте, милейшая, — ласково сказал он, сияя масляными глазками.

Внутри саркофага было… никак. Ни запаха, ни цвета, ни звука.

Когда надо мной закрылась крышка, встав в пазы, я вдруг оказалась в полнейшем ничто. Ощущения тела тоже вдруг пропали. Казалось, словно оно исчезло. Только темнота, безвременье и мысли.

А дальше начались классические галлюцинации на фоне сенсорной депривации. Но сопротивляться я не стала. Погрузилась в хаотические образы, отпустила разум. Сосредоточилась лишь на одном желании — избавиться от метки. Она мешала. Даже сейчас, когда никак не чувствовалась на коже. Она назойливым комаром зудела на краю сознания, раз за разом мешая ощутить покой и свободу.

Да, я всё ещё любила Алекса. Но это не противоречило желанию избавиться от метки. И отчего-то показалось важным вернуться в самое начало. К тому, как она появилась.

Я погрузилась глубоко в воспоминания.

Мирное потрескивание костра снова убаюкивало, а свежий ночной воздух снова приятно холодил лицо. Вдалеке тёмный лес опять нашёптывал мерцающим звёздам свои тайны. Пахло жжёной карамелью — это я передержала розовую пастилу над огнём, и один бок с шипением подгорел.

— Аня, ты мне доверяешь? — неожиданно спросил Алекс, с затаённой тревогой взглянув на меня.

— Конечно. Безгранично, — честно ответила я, дуя на горячую сладость.

— Ты согласна провести со мной всю жизнь, стать моей женой и хранить верность до смерти одного из нас?

Он пытливо смотрел мне в лицо и ждал ответа, словно приговора.

— Конечно. Господи, да что на тебя нашло-то? — удивилась я тогда.

— Тогда ты согласишься на один обряд? Мне нужно будет уйти… по одному делу на какое-то время, а обряд позволит знать, что ты в порядке, и прийти на помощь, если что-то случится.

— Алекс, да что может случиться? — ответила я, не понимая, к чему он клонит. — А что до обряда — ну давай, если хочешь, я тебе полностью доверяю.

— Это очень древний обряд, Аня. После него мы будем связаны навсегда. Дело в том, что я родился в другом мире. Не на Земле. Сюда я попал случайно, стало интересно изучать медицину в немагическом мире. А потом я встретил тебя. И полюбил. Но я не могу больше оставаться здесь, Василёк, — грустно сказал Алекс. — С каждым годом мои магические каналы истончаются, и если задержусь тут ещё на несколько месяцев, то есть вероятность, что домой я вернуться уже не смогу. А я хотел бы вернуться. И забрать тебя с собой.

Сердце в груди забилось часто-часто. Мне это привиделось? Или я этого не помнила? Но как я могла такое забыть?!

Тогда, в воспоминании я сильно удивилась его словам, но они многое объяснили. Недоверия не было, ведь я всегда знала, что у Алекса есть тайна.

Меня вдруг захлестнула волна эмоций.

— В другой мир? Навсегда?

— Да, Василёк.

— Но как же мама?.. И учёба, и девчонки… Почему сейчас?..

— Видишь ли, Василёк, ты беременна. Думаю, что ваши тесты этого ещё не покажут, срок пока совсем крошечный. Вероятно, мои способности дали сбой…

— Я беременна? — шокированно уставилась я на Алекса.

Нет, ничего такого уж сверхъестественного в этом не было. И нельзя сказать, что я этого не хотела, мы же даже говорили о детях. Просто новости обрушились шквалом, к которому я оказалась совершенно не готова. От волнения закружилась голова.

— Анечка, всё хорошо, не нужно так волноваться. Я долго обдумывал ситуацию и вот что предлагаю. Сегодня мы совершаем брачный обряд, а завтра я ухожу в Мундар. Продаю там бирюзу, готовлю имение для твоего прихода, встречаюсь с отцом, узнаю́, не опасен ли для тебя портал. И возвращаюсь за тобой. А за время моего отсутствия ты заканчиваешь свои дела здесь, уговариваешь маму переехать. Я знаю, как вы близки, и для неё всегда будет место в нашем доме.

— Хорошо… — сдавленно ответила я.

От волнения заложило уши. Сердце билось с запредельной скоростью, и я чувствовала, что подкатывает самая настоящая, форменная истерика.

— Но эта связь — на всю жизнь. Ты действительно к такому готова? — спросил Алекс.

— Да.

— Тогда ничему не удивляйся, — тихо хмыкнул он.

А дальше случился обряд, который кардинально изменил мою жизнь.

— Теперь мы с тобой связаны навсегда, Василёк, — с нежностью улыбнулся муж, когда всё закончилось, и на руке поселилась столь привычная метка.

Неужели всё произошло именно так?

Но почему весь этот разговор стёрся из памяти? Я не помнила его!

Или его просто никогда не было?

По ощущениям прошла целая вечность. Я снова и снова возвращалась в воспоминания о прошлом, витала в каком-то зыбком и мутном тумане то ли своей, то ли чужой памяти. Каждый раз пыталась вернуться к желанию снять метку, и каждый раз ничего не выходило.

Чем дольше я лежала в пустоте, погруженная в ничто своих мыслей, тем яснее прорисовывалась правда: любовь к мужу так и не прошла. Израненная, изувеченная моими попытками забыть, недоверием, его поступками, она, тем не менее, всё ещё жила внутри, как живёт на голых камнях крошечный росточек.

И мне стало до ужаса жалко. Себя, Алекса, нас. Этот разговор, что не давал теперь покоя… я всё сильнее убеждалась в том, что он всё-таки был. Но почему я забыла? Что такого случилось в нашем прошлом?

Версии роились в голове, но ни одна не казалась достаточно убедительной. А ещё я вдруг очень отчётливо вспомнила, каково это — быть любимой Алексом. Настолько хорошо, что даже спустя столько лет я всё равно надеялась и хотела погрузиться в это ощущение заново.

Начать сначала. С чистого листа. Без недомолвок и старых обид. Только я и он, без условия в виде метки, вынуждающей нас идти навстречу друг другу. По-честному.

Сама не знаю, как поняла, что проклятой метки больше нет. Просто в какой-то момент пришло осознание, что всё позади. Вернулась ясность мысли.

Окончательно созрело решение, что если Алекс захочет, то я дам нашим отношениям последний шанс. Дам ему выбор, и если он выберет меня, то мы попробуем начать сначала.

В конце концов, разрушать легче, чем строить, обижаться легче, чем прощать, а злиться легче, чем любить. Но вот в чём проблема: эта лёгкость не даёт счастья.

Саркофаг ощутимо тряхнуло. Сначала один раз, потом второй. До меня внезапно дошло, что именно эта тряска и вывела из галлюциногенного ступора. Попыталась сесть, но проклятый хилкут был слишком тесен.

Постучала в крышку, но ничего не произошло. Постучала ещё раз.

Никакого ответа. На меня вдруг накатила дикая паника. Настолько сильная, что руки перестали слушаться. В полнейшей темноте, запертая, обнажённая… Страх надавил всей мощью, пробуждая первобытные инстинкты. Я забилась внутри саркофага, но никто не пришёл на помощь.

Только затрясло так, что огромная деревянная махина, в которой меня заперли, вдруг заходила ходуном. Раздался треск, что-то рухнуло сверху.

Я отчаянно закричала, но никто не услышал.