Исход Тьмы

Глава 11

— Давайте обсудим еще вот что, — обратился к довольным мужчинам профессор Кеттлберн. — У меня Метки нет, потому что я вовремя уехал в путешествие, когда происходил этот ваш дикий рекрутский набор, да я и не представлял особой ценности для Лорда. Но Северус говорит, что все вы чувствуете, что ваш хозяин не мертв.

— Это так, дорогой Хэмиш, — согласился Жак Гринграсс, британский француз, далекие предки которого были из тех норманнов, что высадились первыми в Англии в одиннадцатом веке, уже после основания Хогвартса. Жак занимался импортом в Британию дорогих тканей из Европы, Азии и Востока. — У меня есть некоторые догадки, как это объяснить, ведь, в конце концов, мы маги, а Повелитель был особенно сильным и одаренным волшебником, так что мог обеспечить себе существование после так называемой смерти. Это не редкость — все черномагические семьи так или иначе знают такие ритуалы. Некромантия, привязка к чужому телу, крестражи... Способов удержаться на земле и возвратиться, не так уж мало. Наверняка наш Лорд использовал что-то из этого арсенала.

— Я думаю, это, скорее всего, раскол души. Учитывая, что он убил столько людей самолично — подходит больше всего. Довольно редкий способ — заключить часть души в предмет, требует определенного умения, — со знанием дела объявил самый старый и образованный из них Октавий Клеменс. Семья Клеменса на протяжении нескольких веков тесно сотрудничала с гномами, а этот маленький подземный народец славился своими знаниями. Только вот раскрывали они их очень неохотно и не всем.

— Да, скорее всего! Потому что для некромантии нужно целое тело, а его, как мы можем заключить, на месте происшествия не было — во всяком случае, «Пророк» не обмолвился ни словом о том, где и как было захоронено тело Повелителя. А при наличии крестражей его душа привязана к земле прочными якорями — нужно только совершить специальный обряд возрождения. И получишь новое тело — с куском души внутри. Для этого нужно не так уж и много — сварить специальное зелье и раздобыть несколько специфических ингредиентов. И для этого нужно быть сильным магом. Но без посторонней помощи Повелитель вернуться не сможет — так что в данное время он абсолютно беспомощен.

— Кстати, я ни разу не слышал, чтобы он интересовался Камнями Дома. Это просто отлично, так как, судя по всему, он о них мало что знает, и поэтому не спрашивает, что это такое и для чего служит, — поделился наблюдением Нотт.

— Да, это счастье для нас, иначе тут же приказал бы соорудить ему замок и стащить туда все наши Камни для усиления собственной мощи, — нервно улыбнулся Люциус, вздрогнув при одной мысли об этом. — Я думаю, он о них не знает именно потому, что эта информация слишком личная, и открыта она не каждому, а лишь настоящим хозяевам, тем, кто имеет родовые замки, домовиков и Камни в подвале. А Повелителя, как мы видели, нет ничего — он попросту бездомный, а значит, это знание ему недоступно. Имей он хоть небольшую лачугу и хоть один маленький камушек — нам бы пришел конец. Вот, например, Северус не знал о Камнях ничего, пока я ему не рассказал. Так и остальные маги, я думаю. Просто помалкивайте все, и Темный Лорд ничего не узнает об источнике силы наших домов.

Все собравшиеся согласно закивали — страшно было представить, что у них отберут драгоценные артефакты, делающие дома неприступными крепостями.

— Я еще думаю вот о чем. Повелитель останавливался по очереди у каждого из нас в доме. Видимо, он неосознанно подпитывался магией из дома и от нас самих. Если у него не будет такой возможности — неоткуда станет брать дополнительную мощь. Разве что жить в Стоунхендже или в Запретном Лесу возле волшебных существ, или в самом Хогвартсе. Если мы переселимся на Острова и заберем с собой свои дома — он останется ни с чем. Возможно, тогда кто-то сможет его одолеть, да хоть сам Дамблдор, к примеру, — предположил мудрый Клеменс. — Кстати, не потому ли Дамблдор так упорно сидит в кресле директора, хотя ему неоднократно предлагали пост Министра? Питается от Камней, а? — предположил Клеменс.

— Вполне возможно, вполне, — подтвердил Гринграсс. — Насколько я в курсе, дом Дамблдора в Годриковой впадине был магловским — его отец купил его по переезде из Бристоля. Так что особой силы и защиты там быть не могло. К тому же, поговаривают, что мать Дамблдора была нечистокровной, то ли полукровка, то ли вообще маглорожденная...

— Ну что ж, тогда договариваемся так: пока что наша жизнь спокойна, никто нас не преследует, все заняты своими делами. Следите за своими Метками, как только возникнет какая-то ненормальная активность — тут же собираемся. Если Повелитель возродится — объявляем всеобщую эвакуацию. Кто захочет остаться — останется и присоединится к Повелителю. Остальные — просто уйдут. Мы не знаем, каким вернется к нам наш лорд, потому что известно только, что из посмертия никто не приходит нормальным, часть души всегда остается там, за Темной границей. Но в любом случае, мало кто захочет ходить под властью сумасшедшего или инфернального существа, явившегося с того света... — подытожил вечер открытий Северус, который много изучал Темные Искусства и знал, какова бывает плата, взимаемая за мнимую власть над смертью...

Большинство также были осведомлены о плате за бессмертие, поэтому переглянулись между собой, во взглядах читался ужас и брезгливость.

— Нам нужны будут дорогие артефакты — межконтинентальные многоразовые порталы. Я знаю, что мистер Панкинсон как раз занимается производством таких изделий. Сможете вы организовать нам несколько десятков порталов? — cпросил практичный Люциус. — Я не собираюсь нечаянно попасть в Азкабан, и предпочитаю, завидев авроров, тут же исчезнуть из Британии, хотя бы на время.

— Думаю, это можно с легкостью устроить. Я завтра же дам своим работникам срочный заказ, — пообещал Арчи Паркинсон, самый лучший изготовитель артефактов в магической Британии. Его астролябии, настольные модели галактик, различного назначения часы, телескопы, весы и многое другое — пользовалось большим спросом и на иностранных рынках.

— Дорогой мой Эдвард, тебе другое задание. Ты должен связаться с мастерами волшебных палочек, но только не с Олливандером. Нам нужны будут запасные палочки, потому что нельзя жить в постоянном ожидании опасности и иметь всего лишь одну палочку! Две или даже три — это по-слизерински предусмотрительно! — внес свое рацпредложение Кеттлберн. — Я сам имею две палочки, вторая неоднократно спасала мне жизнь в моих странствиях, и я не отказался бы еще от одной.

— Да запросто! Это даже не проблема! У меня много закупщиков волшебной древесины за границей, которые легко пойдут мне навстречу, если я попрошу об услуге, — белозубо улыбнулся молодой Хоук. — Отличная мысль, мистер Кеттлберн!

— В таком случае, все организационные моменты мы вроде решили. Так же вы все можете представить нам своих особо близких друзей и семьи, в которых уверены, как в самом себе. Если они захотят надежного укрытия и убежища — пусть приходят с Обетом, — подвел окончательный итог встрече Люциус.

* * *

Поздно ночью, лежа в гостевой спальне в постели с Люциусом, Северус был непривычно задумчив. Профессор Кеттлберн отправился в Хогвартс вместе с Грейди, остальные, довольные и возбужденные приятными новостями, разошлись по домам — обсуждать предстоящие перспективы. Нарцисса, совершенно невозмутимо пожелав им спокойной ночи, ушла вместе с ребенком в свои комнаты, и Малфой уговорил Снейпа остаться сегодня с ним и теперь томно поглядывал на него из-под длинных ресниц.

— Люц, ты можешь быть хоть немного серьезным? — фыркнул Северус, которого упорно домогались.

— Ну, все же в порядке, зельевар мой, ты — наш Мессия, Владетель островов, как легендарный Александр МакДоналд, чего же тебе еще надо, дуща моя? — Люциус, пыхтя, сражался с рубашкой любовника. — Мордреда за пятку, зачем тебе столько пуговиц, а?

— Это для того, чтобы вырабатывать кое у кого терпение и сдержанность, — съехидничал Снейп. — А я вот думаю, не отправить ли нам Драко в Дурмстранг? По слухам, он надежно спрятан от любопытных, даже Темный Лорд не мог обнаружить его местонахождения. Скорее всего, и правда, находится под водой, — рассуждал он.

— А почему ты не хочешь в Хогвартс? Вы с Нарциссой сговорились, что ли? — остановился Люциус. — Мне казалось, надо всем показать, на что способны слизеринцы! Он бы там всем нос утер!

— Да на что способны? На стычки и драки? Забыл, как мы учились? Ни дня без оскорблений, шепотков за спиной, тыканий пальцами... Дамблдор сияет, когда на распределении приходит все больше и больше маглорожденных. К ним специально посылают преподавателей, которые наглядненько так обрисовывают родителям всю картину — дескать, гордитесь, ваш ребенок уникальный, не такой, как все остальные маглы, у него дар свыше! К тому же, предлагают бесплатное обучение — кто не согласится на такие условия. И не забывай, через несколько лет в школу приедет несравненный Гарри Поттер, и вот тогда все будет делаться для того, чтобы Гриффиндор стал исключительным факультетом! Мне вот уже второй год позволяют выводить Слизерин на первое место. Естественно, МакГонагалл и и ее грифы недовольны. Думаю, это делается для контраста, хотя мои змеи и так стараются изо всех сил, чтобы обставить другие факультеты. Но смотри — несколько лет нагнетания обстановки, слизеринцы выигрывают и выигрывают Кубок Школы, грифы и остальные недовольны все больше и больше... Температура отношений поднимается, приходит Поттер-Освободитель и вуаля! Я тебе гарантирую на сто процентов, что с момента поступления мальчишки Слизерин никогда уже не будет лидером. Это ясно, как то, что Мерлин вернул Экскалибур Деве Озера.

— Хм...то есть, ты не хочешь травмировать Драко? — cпросил Люциус, избавившись, наконец, от коварной рубашки зельевара и с наслаждением проводя ладонями по узкой длинной гладкой спине Снейпа.

— Не хочу, конечно. И не только его — всех первоклашек. Драко очень самолюбив, он считает, что здорово летает на метле и виртуозно ловит снитч, мечтает играть в слизеринской команде, учиться лучше всех и всегда быть впереди. Только вот я не могу обещать, что будет все именно так. Уже сейчас есть маглорожденные, которые учатся не хуже чистокровных, конечно, они не могут знать всех мелочей и деталей жизни магов, но школьную программу одолевают неплохо. А ты сам знаешь, в Хогвартсе так подобраны дисциплины, что чистокровным нет возможности показать все свои знания — только на уровне скудной школьной программы. Темные искусства, в которых весьма сведущи слизеринцы, вообще давно уже убрали, оставили только Защиту, да и та урезанная и вывернутая. Мои зелья тоже проредили изрядно — позволили преподавать только ерунду вроде Фурункульного или для Зелья для отращивания ногтей. Кому это надо, скажи? Колдуньям-маникюрщицам? Детский сад какой-то, штаны на лямках! О-о-о-о! Сделай так еще! — вовсю бухтевший Снейп довольно заурчал, растекаясь безвольной лужей от нежного массажа.

— Что такое детский сад? — заржал Люциус, не прекращая ласкать любовника.

— А, да это магловское выражение. У меня же отец магллом был. Вот он так выражался, когда делали что-то глупое и бесполезное, — улыбнулся Снейп. — А еще, помнишь, должность по ЗОТИ... Дамблдор уверяет, что так и не снял проклятия, наложенного на нее. И набирает откровенно идиотских преподавателей на это место. Я просил его поставить меня — не соглашается, говорит, год пройдет, что-нибудь да случится, как я без тебя, мальчик мой! — Северус скривился, словно от зубной боли. — Такое впечатление, что ему зачем-то надо, чтобы дети не знали, как защитить себя в случае опасности. Или ему не нужно, чтобы из школы выпускались сильные, образованные, сообразительные студенты...

— Ну, это как раз объяснимо, — снисходительно пояснил Люциус, закончив массаж и укладывая Снейпа к себе на белую грудь. — Набор маглорожденных рекрутов — раз, которые будут признательны доброму белобородому дедушке-волшебнику за свершившееся чудо и не станут придираться к качеству образования, пушечное мясо, которое не особо соображает, что к чему и во всем прислушивается к Главнокомандующему — два, этим пользуются все правители, формирующие собственные армии. Умные солдаты неизбежно начнут анализировать ситуацию и потом задавать вопросы. А Дамблдору это ни к чему.

Ну и то, что усиленно используется образ врага в виде неугодного наглого, избалованного и богатого Слизерина, который окончательно замарал себя Пожирательством — это три. Дамблдор воспитывает армию в Хогвартсе. Которая, открыв рты, будет внимать своему Вождю. Вспомни, как его чуть не носили на руках, когда он наконец-то соизволил сразиться с Гриндевальдом. И никто не знает, как он его победил. Тайна, покрытая мраком. А теперь вот — война с Темным Лордом. Странно, что он открыто не вызвал его на бой. А потом и вовсе выяснилось, что Лорда замочил какой-то годовалый младенец. Значит, тайное оружие Дамблдора — это его Избранный Поттер, ну и та армия, которую он готовит в своей школе.

— А я тогда там в качестве кого? — заинтересовался Снейп, с трудом отрываясь от Люцевских соблазнительных розовых сосков.

— Ты? Ну, ты вражеский генерал, если хочешь. Тебя же вся школа терпеть не может? За твою придирчивость, въедливость, вредность и ехидство, и за то, что не моешь голову, — засмеялся Люц. — Тебе все школяры желают смерти, наверное, и за спиной обзывают сальноволосым ублюдком, так?

— Ага, а еще за то, что я постоянно задаю им пятифутовые эссе по ингредиентам и огромные домашние задания на каникулы, чтобы не расслаблялись, — довольно кивнул Снейп-школьный садист, спускаясь горячими жадными губами все ниже и ниже по груди и по животу Люциуса.

— Ну и не удивляйся, что тебя не любит никто, кроме меня, Нарси и Драко, — сказал Люц, резко опрокидывая друга на спину и нависая над развеселившимся Северусом. — Хватит болтать, уже за полночь, а у нас еще ничего не сделано... — и он вцепился в Снейпа как голодный вампир. Северус притворился, что он охотник на вампиров с большим и твердым осиновым колом, и они забарахтались в кровати, сражаясь не на жизнь, а на смерть...

* * *

Прошло еще пять лет.

Все годы Северус с друзьями кропотливо и заботливо обустраивал свою маленькую колонию. Нерушимый Обет, связывавший уже около сотни слизеринских семей не позволял больше никому знать об этих землях.

Несколько островов уже были заселены теми, кто и так в скором времени собирался эмигрировать из Британии. Люди не были уверены в спокойном будущем, тем более, что после проделок Темного Лорда на всех слизеринцев подозрительно косились и шептались за спиной. Носишь ты Метку на руке или нет — не столь важно, хуже то, что на тебе стоит незримое клеймо — ты выходец Змеиного факультета. Если ты богат, родовит, независим, спесив и успешен — с тобой все ясно.

Народ все больше и больше привыкал жить спокойно и беззаботно, никто не мог и мысли допустить, что страшное тревожное время вернется, а потому настроения в обществе бродили не самые оптимистичные для чистокровных. Особенно тех, кого подозревали в причастности в Пожирательстве.

Люциус как-то сказал Снейпу, что только присутствие Бартемиуса Крауча сдерживает Дамблдора, который исподтишка пытается заставить Визенгамот поднять архивы и начать пересматривать дела Пожирателей, которые были закрыты за отсутствием доказательств их вины. Барти-старший сам был по уши в дерьме, которым его завалил сын-Пожиратель, умерший в Азкабане, и ворошить прошлое снова он не желал. К тому же, Крауч считался очень сильным и образованным магом, и уже много лет возглавлял Отдел магического правопорядка, откуда по выслуге лет ему прямая дорога в заместители Министра, а потом и в Министры.

Дамблдор в свою очередь поддержал некоего Корнелиуса Фаджа, посредственного чиновника, ничем особо не отличившегося. Этот маг с 1981 года являлся заместителем начальника Департамента по чрезвычайным ситуациям. Этакий суетливый, немного трусоватый мужчина, с безвольным мягким лицом, постоянно носивший фетровую шляпу-котелок. Как и почему он стал кандидатом в Министры магии — осталось загадкой. Скорее всего, он воспользовался тем, что Бартемиус Крауч так и не подал заявку на свою кандидатуру на выборах — после смерти сына и жены Крауч ничем не интересовался, кроме своей работы. Да и по семейному положению он бы не заслужил особого доверия, а Фадж постоянно таскал с собой на встречи с избирателями молодую хорошенькую жену и двух детей-ангелочков. Электорат к этому отнесся весьма благосклонно. Общество хотело быть уверенным, что у Министра магии все в порядке с общепринятыми семейными ценностями, а холостяки и вдовцы... а уж тем более какие-нибудь гомосексуалы — такие люди никогда не внушали обывателям доверия.

— Зачем Дамблдору нужен пересмотр старых дел? Правильно ли я понимаю, что... — спросил Северус, недоуменно наморщившись — он как раз был в раздумьях над разработкой нового зелья, когда Люциус пришел к нему с этой новостью.

— Правильно, правильно! Ему нужны места в Министерстве для своих людей. У него вон Артур Уизли, преданный соратник-законотворец фигов, сидит в клерках вот уж сколько лет. Нужно ведь поощрить до заместителя хотя бы... — процедил Люциус, только вернувшийся из Министерства. — У него уже куча детей, чем он только их кормит...

— Но ведь в Министерстве не так уж много наших, — недоумевал Снейп.

— Ну, не скажи. Вон Гавейн Робардс вот-вот станет одним из двух заместителей Начальника Аврората. А он, представь себе, чистокровный слизеринец! Вот только он никогда Пожирателем не был, происходит из обедневшей чистокровной семьи. И по службе продвинулся, потому что один сделал столько, сколько пятеро авроров за десять лет! Но как же, потенциальная угроза! Нездоровые настроения, принадлежность к идеологически неправильному факультету... Хорошо хоть, Скримджер его никому в обиду не дает. Руфус хоть и гриффиндорец, но человек порядочный. Жаль, он свою кандидатуру не выставил на выборах, я бы его поддержал, только он патологически честен, и меня с моими предложениями послал бы подальше, — усмехнулся Люциус.

— А кто еще там из чистокровных слизеринцев?

— Ну, Камилла Брикс, начальница Отдела экспорта и импорта, Хусейн Мухиби — чистокровный слизеринец-араб, заведует торговлей с Восточным сектором, Анита Госсок — Начальник Дипломатического корпуса. Дэвид Крэйн — Отдел по снятию и получению гражданства и вида на жительство. Как видишь, наших мало, но они все занимают видные и важные посты. Поставить туда своих прихлебателей — это как минимум, палки в колеса торгующим с другими странами предпринимателям и всем эмигрантам. А это кто? Правильно, такой бизнес в основном у нас. И за границу часто мы выезжаем, по делам. Но я не думаю, что его ставленники будут обладать столь железными принципами — деньги откроют любые двери и ворота, вопрос только в величине взятки. А ты знаешь, что молодым кадрам сейчас работы нет, вот Дамблдор и пытается привлечь электорат на свою сторону.

— У него получится?

— Все может быть. Зависит от того, какое будет давление. Болван, лучше бы привлекал побольше иностранных инвестиций! Только ему выгоднее работать с маглорожденными, чем с иностранными сильными магами, у которых на руках есть деньги! Он и Фаджа так же настраивает, этот идиот ему каждое утро сов посылает, представь! Советуется с ним по любому пустяку, Фадж сам мне хвастался, какой, мол, у него именитый советник, — Люциус заржал. — Твой Дамблдор — серый кардинал, который учит детей тому, что ему выгодно. А что, очень удобно! За обстановку в стране не отвечаешь, но держишь руки на горле Министра, к тому же, воспитываешь будущие кадры так, как тебе нужно.

— Я знаю. Но хорошо, что наши дети на это не реагируют. У них свое воспитание. Дамблдора они совершенно не уважают и в рот ему не заглядывают. Считают его старым маразматиком. К тому же, они прекрасно чувствуют атмосферу недоброжелательности со стороны других факультетов, а Дамблдор постоянно твердит о дружбе и единстве, так что, сам понимаешь, подобное лицемерие наши змейки остро чувствуют, их не обманешь.

Северус отбросил исписанный пергамент, подошел к Малфою, развалившемуся на диванчике и сел к нему на колени. Люциус моментально запустил руки к нему под мантию. Он постоянно хотел Снейпа — сам удивлялся этому, даже с Нарциссой в медовый месяц так не было. Зельевар усмехнулся и развязал бархатный черный бант, распуская роскошные волосы любовника.

— Вот поэтому, Люц, я настоятельно прошу тебя и других отправить детей в Дурмстранг. Игорь позаботится о них там. К тому же, Дурмстранг изначально был задуман как школа для элиты, где учатся дети богатых и влиятельных магов, где все равны, без разделения на факультеты, без стычек, травли и драк. Да и преподаватели там все очень компетентные и сильные, не то, что у нас в Хогвартсе. Представь, Биннса так и не увольняют, Историю магии никто не учит, Прорицания идиотские зачем-то ввели, Трелони зарплату отрабатывает кое-как... — Еще Дамблдор таки пропихнул в программу Магловедение.

— Что? Правда? А зачем оно магам? — поразился Люциус.

— Я его спросил. А он так хитро посмотрел и сказал, что волшебникам может представиться возможность пожить среди маглов, и неплохо бы им знать, как себя вести в месте, полном маглов и без волшебной палочки.

— Это что, намек на выселение и лишение магии, что ли? — нахмурился Люциус. — Потому что по-другому я в магловском мире никак не окажусь — мне это просто не нужно.

— Не знаю, что именно он хотел этим сказать, — ответил Северус. Но суть в том, что сейчас там изучается чистая теория — практики, сам понимаешь, взять маленьким колдунам неоткуда — не выводить же их на экскурсии в магловский мир.

— Я понял твои опасения. Я поговорю с нашими. С Драко как раз в школу идут Винсент, Грегори, Блейз и Теодор. Еще Панси Паркинсон и Миллисента, дочь Арчи Буллстроуда. Девочки Гринграсс поступают на следующий год.

— Просто, Люц, я не хочу, чтобы дети теряли уверенность в себе, терпя поражение даже в таких вот школьных соревнованиях. А это неизбежно, насколько я правильно понимаю политику Альбуса. Я тебе говорил, что я вот уже седьмой год выигрываю Кубок Школы? Думаю, этот год последний — в следующем грядет пришествие Героя-Избранного, и никак иначе. Минерва готова меня сожрать с потрохами, гриффиндорцы смотрят зверем и если бы не мое распоряжение детям ходить группами, стычек было бы гораздо больше. А в Дурмстранге такого нет и быть не может — там дисциплина превыше всего. К тому же, дети — это мощнейшее оружие, применяя которое можно заставить людей сделать все, что угодно. Их запросто могут использовать в грязных целях. А как я буду смотреть тебе и Нарси в глаза, если вдруг с Драко что-то случится? Я ведь захочу сам разорвать любого, кто ему причинит вред, потому что он мой крестник и вообще как сын мне. И неважно будет, прав он или неправ, я буду предвзят и необъективен, так же, как в школе были предвзяты ко мне самому.

— Да, ты прав. Жаль, что желание утереть нос этим кретинам частенько преобладает в моих мыслях, — признался Люциус. — И правда, что мешает неприятелю использовать против нас наших же змеек? У нас в таком случае просто будут связаны руки. Да и дети могут в случае конфликта попасть под раздачу. Черт, меня прямо пробрало — ведь опасность очень велика. Не верю я в благородство воинствующих гриффиндорцев! Я на днях займусь этим вопросом, поговорю с нашими и пошлю Хоакина Игорю, пусть приедет в гости в мэнор, обговорим все лично, с глазу на глаз. Не беспокойся, Северус, я все устрою, — и Малфой прижал к себе встревоженного Снейпа, зарываясь пальцами в помытые по случаю встречи, волосы и вовлекая в поцелуй.

— Люц, Хоакин до Дурмстранга не доберется — тут нужен альбатрос, — засмеялся Северус. — Игорь мне писал, что почту там носят водоплавающие птицы — школа-то, по слухам, находится под водой.

— Хорошо, не проблема, завтра же наведаюсь к Армитеджу! Составлю ему недельную выручку! — Люциус опять притянул его к себе, целуя в шею.

Северус облегченно выдохнул: Люциус на диво легко согласился с ним. Раньше он возражал против отъезда сына из дома. Но им всем не стоило забывать о предсказаниях Бурой Локусты — все же та обещала повернуть судьбу Драко в благоприятное русло, но кто сказал, что надо сидеть на заднице и ждать, когда это произойдет само собой? Он давно понял, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, не стоит особо рассчитывать на помощь извне. А Драко будет гораздо лучше там, где нет разделения на факультеты и где все ученики равны между собой по статусу, богатству и способностям.

Он улыбнулся и позволил себе расслабиться в горячих объятиях Люциуса. Теперь невозможно было и представить, как бы он жил все эти десять лет без любви. Потому что только с Малфоями, Кеттлберном и Грейди он чувствовал себя нужным, желанным и любимым — такого никогда не случалось, когда он был ребенком и подростком. И ради этих людей он готов на все — лишь бы им не угрожала опасность.

Во всех же остальных случаях Снейп скрывался под холодной равнодушной скорлупой презрения и сарказма. Он не желал никому больше показывать свои чувства, расточая направо и налево добродушные взгляды и лицемерные улыбочки — жизнь крепко поучила его сдержанности и недоверию. Пусть лучше окружающие думают, что он черствый и бездушный сальный мерзавец...