Искра вечного пламени

Глава 20

— Существует определенный протокол, — объясняла Мора, пока мы шли по длинной дороге ко дворцу. — Приветствуя короля, опустись на колени и жди, когда тебе велят подняться.

— Я думала, король без сознания.

— Так и есть. Но там будет принц Лютер. Из-за ноги мне он позволил просто поклониться, но от тебя будет ждать коленопреклонения. Он очень требователен к соблюдению этикета.

— Ну конечно, требователен, — фыркнула я. — Заранее готовит нас к будущему террору.

Мора пронзила меня взглядом:

— Такие комментарии, дорогуша, оставь при себе. Во дворце они благодарных слушателей не найдут.

— Но Лютер кажется таким простым и веселым. Уверена, он обожает мои шуточки.

Мора возвела глаза к небу:

— Чудом будет, если твои шуточки тебя не погубят.

— Ладно. Вернемся к протоколу. Чтобы порадовать принца Лютера, я должна стоять на коленях, пока Его Будущее Величество не получит полное удовлетворение.

— Дием Беллатор!

Я лукаво улыбнулась:

— Я вся внимание, клянусь!

Мора потерла виски, ее стареющее лицо исказилось от раздражения.

— Первой не заговаривай. Старайся не смотреть ни королю, ни принцу в глаза…

— Да ты шутишь!

— …не прячь руки и не делай резких движений.

— Мы идем к цивилизованным людям или к бешеным собакам?

— Ни к тем и ни к другим. Это Потомки — существа совершенно особенные.

Я подумала, не напомнить ли Море о том, что во время последних двух визитов во дворец я нарушила все озвученные правила, но ее страдальческий вздох заставил меня замолчать.

Сегодня я нарушу правило куда серьезнее этих.

Вопреки шуточкам, я хотела, чтобы встреча прошла удачно. Этот осмотр должен стать последним визитом во дворец с Морой и первой встречей с королем. Согласие королевской семьи принять меня вместо матери гарантировало успех сразу всех моих планов — я смогу и защитить место Теллера в академии Потомков, и выполнить задание Хранителей, и выяснить, что же на деле случилось с мамой.

— Напомни еще раз, почему королю понадобились смертные целительницы?

— Твоя мать говорила, что целители-Потомки из Фортоса уже сделали все, что могли. Недуг, сразивший короля, их магии не дался.

— Что же должны сделать мы?

— Обеспечить королю максимально безболезненный уход. Болезнь ослабила его дар исцеления, и сейчас он мало отличается от смертного пациента, доживающего последние дни.

За верхушками деревьев показались мерцающие башни королевского дворца. С такого расстояния ослепительно-яркие стены напоминали мираж в пустыне: нечеткие контуры расплывались на фоне нежной пастели рассветного неба.

— Даже странно, что король, который так долго жил и правил, превратился в немощного умирающего старика, — сказала я.

Мора задумчиво хмыкнула:

— Возможно, жизнь у них совсем иная, но в ее начале и в конце они такие же смертные, как мы. Возможно, члены Клана сделали так намеренно.

— Если план был их присмирить, то, по-моему, он не сработал.

Мора рассмеялась, хоть и глянула на меня с неодобрением:

— Легенды гласят, что богиня Люмнос со своими братьями и сестрами хотела, чтобы Потомки защищали смертных. Может, «смертный» конец должен был напомнить им, каково быть уязвимыми и нуждаться в защите.

— По-моему, это тоже не сработало. Единственные, кого стремятся защищать Потомки, — они сами.

— Быстро же у тебя сложилось мнение о тех, кто только-только попал в поле твоего зрения!

— Разве они сильно отличаются от нас? То, что Потомки прячутся в своих роскошных городах, еще не значит, что последствия каждого их поступка не сказываются на нас. Может, я не якшалась с ними всю свою жизнь, но я вижу все, что они натворили. Я знаю, чего они нас лишили.

Мора остановилась и повернулась ко мне.

— Дием, а лечение короля не станет для тебя проблемой? Личное мнение о пациентах мы оставляем за порогом.

Я не могла отрицать, что перспектива лечить короля меня смущала. Закрывать глаза на гнусную оккупацию и личные недостатки — это одно, но видеть, как хладнокровно убивают мать с маленьким сыном, и понимать, что это результат его политики…

Мора строго на меня взглянула, шлепнула тростью по ноге, и я тотчас превратилась в малолетнюю озорницу, которую ругают взрослые.

— Дием, ты выше этого! — заверила Мора. — Ты всегда считалась целительницей, которую можно послать к самым сложным и неприятным пациентам.

— Вы отправляли меня к сложным и неприятным, потому что я не боялась их, в отличие от остальных стажеров.

— Нет, мы отправляли тебя к ним, потому что ты им сочувствовала. Вопреки своей дерзости, ты видишь в каждом пациенте человека, достойного шанса на спасение.

Я отвела взгляд, ежась под пристальным вниманием Моры.

— Ну, ты же сама сказала, что они не люди, а существа совершенно особенные.

— Среди их предков и смертные нашего королевства, верно? Они дети обоих миров. Потомки могли об этом забыть, а вот нам забывать негоже.

Я промолчала, и Мора всмотрелась мне в лицо:

— Это ошибка. Возвращайся в Центр, а королем займусь я.

— Нет… в этом нет необходимости. — Я выпрямила спину и сделала безразличное лицо. — Я справлюсь. Честно.

— Дием, принц проницательнее, чем ты думаешь. Если заподозрит…

— Я справлюсь. С ним я точно справлюсь.

Мору я не убедила.

— Честное слово, — пообещала я. — Мне просто нужно было выговориться. Я ведь профессионал, помнишь? — Я растянула губы в ослепительной улыбке и ткнула Мору в руку. — Училась у лучших.

Мора фыркнула и повернулась к дороге, ее дрожащая ладонь и сутулые плечи по-прежнему источали тревогу. С комом в горле я наблюдала, как она ковыляет вперед.

Знала бы Мора о моих истинных планах на сегодня, тревога была бы спокойнейшей из ее эмоций.

***

Первой нас встретила гриверна.

Колени задрожали при виде ее грозной драконьей головы, упругого львиного тела и широких пернатых крыльев, раскинувшихся в небе у нас над головами. Ее внушительная тень носилась туда-сюда, пока мы шли по обсаженной топиариями тропке, которая вела к входу во дворец.

Отваживаясь поднять голову, я каждый раз перехватывала взгляд гриверны Соры — так ее, кажется, звали. Возникло престранное ощущение, что она не просто наблюдает за мной, а старается меня прочувствовать, прочитать, как книгу. Ее золотые глаза смотрели мне не в лицо, а куда-то глубже — на то, что я не была готова показывать.

— Она всегда так себя ведет? — спросила я, покосившись на гриверну.

— Нет, обычно нет. — Лицо Моры побледнело, даже заметно позеленело. — Я из-за нее нервничаю, как одноногая мышь среди кошек.

Мы приблизились к ступенькам, ведущим к двери. Острые, как шипы, когти Соры ударились о камни, когда она резко опустилась на насест у крыши, заставив Мору подскочить от страха.

— Мисс Беллатор, сегодня вы без оружия?

Оторвав взгляд от гриверны, я увидела принца Лютера: он стоял в широком арочном проходе, как всегда с каменным лицом. Инкрустированный драгоценными камнями эфес, торчащий у него из-за плеча, сверкал на утреннем солнце, эффектно подчеркивая мрачный наряд из черного жаккарда. Лютер скрестил руки на груди — плечевые мышцы напряглись, отчего и без того крепкий торс казался еще солиднее.

Ослепительно улыбнувшись, я подняла руки, чтобы показать: на бедрах оружия нет. Два своих старых кинжала я оставила дома, чтобы не привлекать внимания, в надежде, что если меня поймают в разгар операции, то я смогу благовоспитанно заявить, что ничего дурного не замышляла. С собой я взяла только кинжал Брека, спрятав его в сапоге. Если все пойдет не по плану, он станет моим единственным спасением.

— Еще подумаете, что я явилась вредить детям! — мило сказала я.

Лютер не ответил, но не сводил с меня ледяного взгляда, пока я шла мимо него в фойе.

Стражи окружили нас и обыскали сперва наши сумки, потом нашу одежду. Действовали они агрессивнее, чем прежде, то ли потому, что мы пришли к королю, то ли в отместку за мое неповиновение в прошлый раз.

Я заставила себя встретиться взглядом с Лютером, пока его люди шарили по моему телу, словно я была всего лишь вещью, которую нужно оценить; не человечнее сумок, которые они вывернули наизнанку своими грубыми ручищами. Я вздрогнула, когда чужая ладонь без нужды стиснула мою задницу. Страж хихикнул и глубже вогнал пальцы в плоть.

Мышца у челюсти Лютера дернулась.

— Довольно! — коротко сказал он.

Страж поднял на него взгляд:

— Но… ваше высочество…

— Дальше я сам. — Не отводя от меня глаз, Лютер приблизился. Невероятная мощь его магии обрушилась на меня, как физический удар, и, чтобы устоять на ногах, мне пришлось упереться пятками в пол.

Он убрал руки с груди, ладони замерли у моих бедер.

— Вы позволите?

Я изогнула брови:

— Теперь вы разрешение спрашиваете?

— Еще подумаете, что меня не учили заручаться согласием женщины.

Глаза Лютера вызывающе заблестели, словно говоря: «Ты не единственная, кто помнит нашу предыдущую беседу».

Я дернула плечом, скорее приглашающе, чем равнодушно.

— Досматривайте, если это необходимо.

Лютер еще секунду смотрел мне в глаза — как раз успел разглядеть напускное безразличие и обратить его себе на пользу. Ему хватало одного пристального взгляда, пронзительного и острого, словно кинжал, чтобы обескуражить меня. Меня это бесило.

Еще сильнее бесило, что Лютер понимал это и мастерски использовал против меня. Еще один козырь, который я покрыть не могла.

Руки Лютера легли на мои запястья. Тепло крупных ладоней просочилось сквозь хлипкий материал моей туники, казалось, что они касаются голой кожи. Лютер наконец отвел взгляд, вырвав у меня шумный выдох, но я пуще прежнего чувствовала себя его пленницей.

Обжигающе-горячая река текла следом за его ладонью, проворно скользящей вдоль моего хребта. Его пальцы широко распластались у меня на спине, затем скользнули к ребрам. Большие пальцы медленно обвели полукруг под грудью, достаточно далеко, чтобы не нарушать приличия, и достаточно близко, чтобы мы оба затаили дыхание.

Затем ладони Лютера прошлись по изгибу моих бедер к низкому поясу брюк. От интимности происходящего, особенно в присутствии Моры и стражей, у меня жарко защипало в местах, о которых я отчаянно старалась не думать.

— Без комментариев? — спросил Лютер, опускаясь на колени. — Я разочарован.

— Я так наслаждаюсь видом, что комментировать некогда.

Я рискнула посмотреть вниз, ожидая увидеть ту же мерзкую ухмылку, что и у охранника, но в кои-то веки Лютер казался не менее смущенным, чем я. Если бы моя кожа не грозила воспламениться с минуты на минуту, я с удовольствием понаблюдала бы, как он корячится. Да еще и на коленях!

Пальцы Лютера сжали мои бедра, большие пальцы легонько надавили на обтягивающую кожу брюк. Я старалась дышать глубоко и ровно, хотя остро чувствовала, какая именно часть моего тела находится в считаных дюймах от его лица.

— Жаль, я не в платье, — пробормотала я.

Ладони скользнули выше, и у меня перехватило дыхание. На долю секунды наши глаза встретились. Лютер промолчал, но, клянусь, его пальцы сильнее сжали внутреннюю поверхность моего бедра.

Твердая рука скользнула вниз по ноге, на выпуклость икры, коснулась лодыжки, затем переместилась на другую ногу. Принц уже начал подниматься, когда его ладонь задела верх голенища моего сапога.

Мы оба замерли.

«Проклятье! Кинжал Брека».

В отличие от моих обычных кинжалов, этот клинок мог причинить реальный вред и Лютеру, и королю. Если принц найдет его, мне не отшутиться и не оправдаться. Его пальцы легонько очертили контуры ножен, и у меня сердце упало. Брек сделал их поразительно тонкими, почти невидимыми случайному наблюдателю, однако Лютер оказался ко мне слишком близко для случайного наблюдателя.

Я открыла рот, чтобы выдать какое-нибудь сбивчивое объяснение, но, прежде чем успела заговорить, Лютер убрал руки с моей ноги.

Он поднялся, окинул меня долгим, молчаливым взглядом, потом отвернулся:

— Берите свои вещи и следуйте за мной.

Выпученные глаза Моры были красноречивее тысячи слов. Я быстро подхватила наши сумки, Мора вцепилась в мою руку и потащила за принцем к лестнице.

Мой мозг попытался осмыслить то, что я едва-едва не прокололась. Лютер обо всем догадался, в этом я не сомневалась. В его глазах я прочитала четкое понимание ситуации. И предостережение.

Тем не менее… он отпустил меня, не сказав ни слова.

Почему?

Я не могла позволить себе долго раздумывать над этим. Пока Лютер вел нас вверх по разным лестницам, я боролась с беспорядочными мыслями в попытке сосредоточиться на окружающей обстановке.

«Проникнуть во дворец было легкой частью, — напомнила себе я. — Настоящие испытания начинаются сейчас».

Я подмечала все. Расположение стражей на каждой лестничной площадке и вдоль каждого коридора. Темные закоулки, в которые не проникал дневной свет. Потенциальные укрытия — пустые комнаты с приоткрытыми дверьми и плотными шторами, такими большими, что за ними мог укрыться человек.

Я прижала руку к груди — там в узком бандо прятался свернутый лист пергамента, к счастью, не замеченный стражами при обыске. Тихий шорох пергамента о ткань успокаивал мне нервы. Вскоре этот сверток станет мне путеводной нитью.

Мы свернули в коридор, менее оживленный, чем остальные. В дальнем конце на посту стоял страж, но я не знала, сколько нам еще идти, и вариантов оставалось все меньше и меньше. Я сбавила шаг, изобразив интерес к гобелену, и Мора наконец выпустила меня из вида. Как можно незаметнее я затолкнула сумку в затемненную нишу.

«Первый этап пройден».

Я побежала догонять остальных, лихорадочно отмечая каждый шаг. Поворот налево, поворот направо. Двадцать шагов, потом снова налево. Потом снова направо, там, где меньше колонн.

Наконец мы приблизились к металлическим арочным дверям с выгравированной эмблемой Люмноса — палящим солнцем, пронзенным тонким полумесяцем, — увенчанной короной. Их караулили два стража, поклонившиеся в знак уважения к принцу.

Проигнорировав их, Лютер махнул рукой вверх. Темные вьющиеся побеги пробились из краев створок и, оплетая металлическое полотно, обросли шипами и тенистыми листьями.

— Дием! — прошипела Мора.

Я замерла. Сама того не заметив, под действием магии Лютера я приблизилась. Моя рука вытянулась вперед, стремясь коснуться побега пульсирующей тьмы.

— Осторожно! — шепнул Лютер. Он пристально наблюдал за мной, хотя даже не попытался остановить меня или свою магию. — В нашем дворце тени так же опасны, как люди.

В этом я нисколько не сомневалась.

И тем не менее… отступить подальше от теней я не смогла. Смертельной опасности вопреки, что-то возбуждающее было в невероятной власти, которой они обладали; в неслышимой песне, которая подавляла инстинкт выживания и манила к себе.

Возможно, в этом отчасти и заключалась их опасность.

— Как это работает? — спросила я, хмуро глядя на переплетенные побеги. — В мире смертных свет и тень неосязаемы, поэтому вред причинить на могут. Почему в вашей магии все не так?

Возникла долгая пауза, и я была уверена, что Лютер не ответит. Но потом…

— Вам доводилось в погожий день ловить солнечные лучи увеличительным стеклом?

— Когда мы были маленькие, мой брат нашел на улице чей-то монокль. С его помощью мы поджигали в лесу опавшие листья. — Я усмехнулась. — Хорошо, что погода была дождливая, не то мы половину Люмноса спалили бы.

— Дием, молчи! — шикнула Мора, круглыми от ужаса глазами глядя то на меня, то на принца.

Уголок рта Лютера изогнулся в чем-то сошедшем бы за улыбку, если бы остальная часть лица не оставалась ужасающе неподвижной.

— Наша магия работает так же. Мы вызываем свет и сводим его к самой сути. В чистейшем виде он может прожечь почти любую материю.

— А как насчет теней? — спросила я.

Два стража у двери переступили с ноги на ногу, один негромко откашлялся. По неодобрительному изгибу его рта я заподозрила, что эта информация не предназначена для смертных.

Лютер продолжал их игнорировать, не сводя взгляд с моей руки, застывшей у двери. Он нахмурился, когда дымчатый завиток отделился от побега, потянулся к моему пальцу и замер, почти коснувшись.

— Тени действуют так же. Тьма — это не просто отсутствие света, это отсутствие всего. В ней нет ни света, ни тепла, ни воздуха. Истинная тьма способна уничтожить саму жизнь.

Что-то всколыхнулось у меня за ребрами.

Я посмотрела на Лютера:

— Это все равно не объясняет того, как вы придаете им осязаемость. Осязаемости лишены даже чистые свет и тьма.

Губы Лютера изогнулись снова, на сей раз сильнее.

— Потому мы и называем это магией, мисс Беллатор.

Вопреки длиннющему списку причин ненавидеть Лютера, его ответ получился таким неожиданным, таким нетипично подкупающим, что я широко улыбнулась.

На миг столь эфемерный, что не продлился и секунду, в каменной стене, которую Лютер воздвиг вокруг себя, открылись ворота, позволив мельком увидеть человека, который за ними жил. Мужчину, сильно отличающегося от того, кем я когда-то его считала.

Наваждение исчезло, не успела я в нем разобраться. Квадратный подбородок напрягся, и любое подобие человеческой эмоции исчезло. Лютер снова превратился в каменную статую — внешность приятная, характер невозможный.

Лютер поднял ладонь, и черные побеги широко распахнули дверь. Огромная комната за ней была обставлена так же элегантно, как другие части дворца, но казалась теплее и уютнее. В ней было множество мягких кресел, плюшевых подушек. Вдоль стены с арочными проемами висели прозрачные занавески.

Лютер провел нас в зал, где стояла кровать из отполированного до блеска старого дерева с балдахином. На кровати лежала хрупкая фигура, почти полностью закрытая одеялами. Принц остановился в дверях, в знак уважения опустился на колени и наклонил голову.

Король Ультер.

Я никогда прежде его не видела. Временами он появлялся в смертной части города, в основном чтобы освящать храмы богини Люмнос, которые Потомки иногда возводили в Смертном городе в качестве безмолвной угрозы культам Старых Богов, но в тех случаях мама старательно держала меня дома.

Я почувствовала, как меня настойчиво дергают за руку. Мора низко склонилась над своей тростью и многозначительно смотрела на меня.

Ах да.

Коленопреклонение. Пиетет. Протокол.

Я покорно опустилась на одно колено, хотя не могла оторвать взгляд от лица короля. Я даже шею вытянула, чтобы лучше его рассмотреть.

Король казался пугающе молодым. Не юным, конечно, но и не настолько старым, чтобы угасать от того, что у Потомков соответствует естественным причинам. Будь он смертным, я сочла бы его ровесником моего отца.

Только я знала правду. Правление короля Ультера началось давным-давно, задолго до того, как любой из живущих ныне смертных появился на свет. Каково пережить поколения смертных, снова и снова наблюдать, как они стареют и умирают? При мысли об этом становилось очень грустно.

Но разумеется, Потомки ни к одному смертному не проникались симпатией настолько, чтобы скорбеть.

Я почувствовала жар взгляда Лютера. Он поднялся и теперь стоял у постели короля, наблюдая за мной. Наверное, осуждал меня за дерзкий взгляд, от которого я не удержалась даже в присутствии монарха.

Рядом со мной замерла Мора. Она покорно горбила плечи и не сводила глаз с пола, ожидая, когда принц позволит ей подняться. Это зрелище уязвило мою гордость. Чем Потомки заслужили такое повиновение с ее стороны? Их безнравственные законы лишали невинных людей жизни, а Мора людей спасала. Почему она или я должны преклонять колени перед ними, да и перед кем-то вообще?

Не дожидаясь одобрения Лютера, я поднялась, расправила плечи и вздернула подбородок. Затем потянула за собой Мору и дерзко, вызывающе улыбнулась Лютеру: давай, мол, сделай нам замечание.

Принц выдержал мой взгляд, отказываясь реагировать.

— Можете приступить к своим обязанностям, — невозмутимо проговорил он.

Мора впилась ногтями мне в руку и с хмурым взглядом, в котором четко читалось: «Веди себя прилично», поволокла меня к кровати.

«Я и веду себя прилично», — беззвучно ответила я, раздув ноздри.

Сунув мне свою сумку, Мора повернулась к королю. Мы обе принялись за работу — я выкладывала принадлежности из сумки на приставной стол, а Мора оценивала состояние короля.

Закрытые глаза, ровное дыхание — не предупреди меня Мора, что король Ультер не приходит в сознание уже несколько месяцев, я подумала бы, что он просто спит. Лишь серовато-бледное лицо и дряблая плоть в местах, где начали атрофироваться мышцы, выдавали серьезность его состояния.

Вопреки отчаянным попыткам ненавидеть этого типа, я почувствовала укол сострадания. Головой я понимала, что он виновен в бесчисленных зверствах, что от его правления пострадали несколько поколений моего народа, но сердце видело немощного умирающего старика.

Будь он любым другим пациентом, я взяла бы его за руку и посидела с ним, шепча слова утешения уцелевшей части его души. Но принц глаз с меня не сводил с тех пор, как мы вошли, и, стоя в дюймах от ложа монарха с клинком из фортосской стали в сапоге, я уже испытывала судьбу.

Когда я стряхнула оцепенение, Мора уже смазывала королю пролежни целебной мазью и заодно массировала его опухшие суставы. Мне следовало ей помогать. Вообще-то мне следовало заняться королем самой, ведь этим визитом Мора официально передавала мне свою должность.

Но на сегодня у меня другие планы.

Хвала богам, Мора завела какой-то веселый разговор, чтобы разрядить обстановку. Я про себя улыбнулась легкости, с которой она втянула Лютера в будничное обсуждение урожаев с ее собственной семейной фермы, благодаря чему принц ослабил бдительность. Материнское тепло Моры топило лед в самых холодных сердцах. Этот полезнейший навык я переняла у нее одним из первых, пусть мне он и давался куда тяжелее.

Их разговор набирал обороты, и в итоге внимание Лютера полностью переключилось с меня на Мору. Воспользовавшись этим, я медленно, крохотными шажками, попятилась к выходу.

— Проклятье! — выпалила я, делая шаг за порог. — Я оставила сумку в фойе. Совсем позабыла о ней в суете вокруг нашего прихода. — Я укоризненно взглянула на Лютера.

Принц шагнул ко мне:

— Сейчас попрошу одного из стражей…

— Не стоит, я помню дорогу. — Я бросилась бежать, не успел Лютер встать у меня на пути. — Заберу сумку и сразу обратно.

— Мисс Беллатор…

— Дайте мне пару минут!

— Мисс Беллатор, стойте!

— Я мигом! — Я вылетела из королевских покоев и рванула прочь что было силы.

За спиной у меня послышались крики, застучали шаги бегущих. Я неслась во весь опор, вспоминая маршрут, которым нас сюда привели.

Поворот направо, двадцать шагов, точнее, то, что казалось двадцатью шагами на полной скорости. Снова поворот направо, потом… яйца Фортоса, дальше налево или направо?!

Я нырнула в комнату, которую приметила раньше, — в темный кабинет, где опущенные шторы не пропускали свет. Всюду лежал тонкий слой пыли, и я затаила дыхание, чтобы не раскашляться и таким образом себя не выдать.

Секунду спустя мимо двери пронесся страж. Я стояла не шевелясь, пока его шаги не стихли в конце коридора.

Моя авантюра удалась. Я была уверена, что Лютер ни за что не оставит Мору наедине с королем. Покои Ультера караулили только два стража, и я подумала, что вдогонку за мной Лютер отправит лишь одного. Именно от него я только что ускользнула без особых усилий.

На губах у меня расцвела самодовольная улыбка.

«Второй этап пройден».

Уверенность, которую я излучала, наконец перестала казаться наигранной. Сначала я выкрала важнейшие документы у влиятельного торговца оружием из Потомков, теперь свободно бродила по королевскому дворцу. Может, я и впрямь прирожденный Хранитель!

Каким-то чудом богов я разглядела свою сумку, засунутую в темный угол. Выскользнув в опустевший коридор, я повесила ее на плечо.

Я вытащила из-под туники листок и развернула его. Несколько десятилетий Хранители проникали в королевский дворец под видом слуг и торговцев. Перемещение смертных по резиденции монарха всегда было строго ограничено, но повстанцы сумели составить примитивный план многочисленных крыльев и этажей дворца.

Бо́льшая часть карты пустовала или представляла грубые наброски, сделанные по памяти после брошенных украдкой взглядов. Крылу, в которое попала я, на карте соответствовал прямоугольник со словами «Королевская резиденция». На нем отметили лестницы и вероятные посты стражи. В остальном мне приходилось полагаться на себя.

В нижнем углу карты, на несколько этажей подо мной, за лабиринтом поворотов ярко-красным кружком обозначили дверь.

Если верить Вэнсу, за той дверью скрывалась крутая, скользкая ото мха винтовая лестница, спускающаяся к подземному каналу. К причалу там была привязана маленькая, но хорошо укрепленная лодка — личное средство членов королевской семьи для странствий по Святому морю.

Хранители поручили мне найти на лодке место, где можно спрятать человека. Зачем понадобилась такая информация, Вэнс объяснять отказался, упомянув лишь, что она нужна для операции, которую проведет Арборосская ячейка повстанцев. У меня было несколько минут на то, чтобы попасть на лодку, узнать все необходимое и вернуться обратно.

Задание казалось невыполнимым, но я должна справиться.

Я засунула карту в бандо и побежала в заднюю часть дворца, направляясь к лестнице, помеченной на карте как «служебная». Если проберусь в неохраняемые коридоры, которыми пользуется прислуга, возможно, получится…

Шаги.

Тяжелым, медленным шагом кто-то приближался ко мне по коридору.

Я ничего не видела и не слышала, кроме мерной поступи, но каким-то образом… Каким-то образом я знала.

Это Лютер.

Что-то глубоко внутри меня загудело в ответ на рокот его невероятной силы, наполнявшей коридор. Волоски на руках встали дыбом, словно стремясь до него дотянуться.

Я судорожно огляделась по сторонам в поисках комнаты, ниши — любого места, где можно укрыться, но по разные стороны от меня тянулись две длинные гладкие стены.

Я выругалась сквозь зубы. Неужели пару минут назад я хвалила себя за удачливость?

На глаза мне попалась высокая каменная колонна. Она была тонковата и ближе, чем хотелось бы, к свету сияющих шаров под потолком. Если принц пройдет мимо колонны, мне от него не укрыться, но ничего другого не оставалось. Я юркнула за колонну и затаила дыхание.

Шаги Лютера приблизились и замедлились. Казалось, он никуда не спешил, уже зная, что поймал меня, как мышь в клетку.

Затем он остановился:

— Мисс Беллатор.

У меня сердце упало. Я велела своему телу, скрытому тонким барьером, стать как можно меньше. Неужели Лютер уже заметил меня? Он чувствует мое присутствие так же, как я его?

— Что бы вы ни затеяли, уверяю, в ваших интересах немедленно мне показаться.

«Ну да, конечно». Если бы мои легкие не горели от попытки не дышать, я расхохоталась бы.

— Если другие найдут вас раньше, чем я, защитить вас мне не удастся.

Защитить меня? Лютер что, овечкой доверчивой меня считает? Он впрямь ожидает, что я…

— Не идите по стопам своей матери. Она предала меня и утратила мое доверие. Учитесь на ее ошибках.

У меня кровь застыла в жилах. «Не идите по стопам своей матери».

Подозрения огненной лавой хлынули в голову, выжигая все здравые мысли. Какие ошибки допустила мама? Как Лютер ее наказал?

Ладонью я скользнула к кинжалу, спрятанному в сапоге. Лютер сглупил, позволив мне пронести его во дворец, о чем сейчас и пожалеет.

Пальцы задрожали от предвкушения, я так стиснула рукоять кинжала, что чуть не порезалась ее краями. Я представила, как клинок пронзит Лютеру шею — совсем как тому Потомку из проулка, — представила тепло его крови у себя на коже, представила, как свет погаснет в серо-голубых глазах, пока я буду держать кинжал в ране, не давая венам исцелиться. Я почувствовала острый укол чего-то похожего на сожаление, но раздраженно отбросила это чувство куда подальше.

Я уже собралась выйти в коридор навстречу своей — и его — судьбе, когда другие шаги, на сей раз торопливые, донеслись из коридора и остановились.

— Ваше высочество, похоже, нам не удается ее найти. Ее не оказалось ни на главной лестнице, ни возле гостиной.

В ответ на это воцарилась тишина такой глубины, что я могла в ней утонуть.

— Выставьте стражу на каждом этаже, у каждой лестницы, по обеим сторонам каждой входной двери. Утройте охрану у королевских покоев. Свой пост никому не покидать, кто бы что ни увидел и ни услышал.

— Есть, ваше высочество!

— Если отыщете ее, пошлите за мной, и только за мной. В бой с ней никому не вступать. Если не понадобится защищать обитателей этого дворца, на нее не нападать.

— Есть, ваше высочество.

— Ее нужно найти живой. Это ясно?

— Есть, ваше вы…

— Ступайте.

По коридору прокатилось эхо удаляющихся шагов.

Мучительно долго я слышала только тишину. Ни шагов, ни лживых обещаний безопасности с целью выманить меня из укрытия. Я ждала столько, что начала гадать, не пропустила ли уход принца, даже собралась выглянуть из-за колонны, но тут голос Лютера пронзил воздух:

— Вы играете в очень опасную игру, мисс Беллатор. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Размеренные шаги Лютера зазвучали снова, потом стихли вдали.

Прошла целая вечность, пока я наконец не позволила себе сделать глубокий вдох, чтобы уменьшить жжение в легких.

Дерьмо! Дерьмо дерьмовое!

Теперь добраться до цели не представлялось возможным. Даже если я попаду на нужную лестницу раньше, чем стражи займут новые позиции, окажусь заперта в ловушке. Если меня застигнут без сопровождения в коридоре, будет уже плохо, но если застигнут на личной лодке короля или в секретном канале…

Я запрокинула голову и с глухим звуком ударилась о колонну.

***

Третий этап… провален.

Едва я свернула к королевским покоям, стражи закричали и бросились ко мне с оружием на изготовку.

Я растянула губы в невинной улыбочке.

— Простите, что задержалась. Наверное, повороты перепутала.

За считаные секунды меня окружили, толкнули лицом на шершавую каменную стену и больно заломили руки за спину. К горлу приставили нож, острый кончик которого уперся в тонкую кожу под подбородком.

Где-то сзади горестно запричитала Мора, оправдывая меня перед стражами. Как и следовало ожидать, им было все равно.

Наверное, мне следовало отбиваться хотя бы потому, что именно этого ждал Лютер, но разочарование неудачей лишило меня бойцовского духа.

Страж сорвал с моего плеча сумку и вспорол дно ножом. Баночки с мазями и порошками попадали на каменный пол и разбились. На получившееся месиво полетели куски бинта, мгновенно придя в негодность. От бессмысленного расточительства мне стало не по себе.

— Что это, яды? — рявкнул страж, вороша носком рассыпанные порошки.

— Лекарства, — ответила я.

— Докажи!

— Как мне это доказать?

— Это твоя проблема, смертная.

— Ладно. Проглоти по ложечке каждого снадобья. Если умрешь к завтрашнему утру, разыщи меня и арестуй.

Страж выкручивал мне руку, пока плечо не повернулось в суставе неестественным образом. Я невольно дернулась, приставленный к горлу нож больно ужалил, и по груди потекли теплые капли. Я стиснула зубы, жалкой стороной души даже приветствуя боль.

Я всех подвела. Нахальством с моей стороны было думать, что я выполню задание и останусь безнаказанной.

Даже голос, неизменно звучавший при самых серьезных испытаниях, почему-то молчал. Я ждала, что он выползет из неведомого закоулка, в котором обитает, призовет бороться и уничтожать, но он даже не прорезался.

Я закрыла глаза и лицом прижалась к холодной стене. Неудача. Полная, бездарная неудача.

В коридоре зазвучала знакомая мерная поступь. Стражи — те, которые не вдалбливали меня в стену, — замерли. Их кулаки поднялись к груди в знак приветствия.

— Ваше высочество, она шпионила в коридорах.

— Врешь! — пробормотала я.

Страж ткнул согнутым локтем мне в спину, и я невольно вскрикнула от боли.

— Ваше высочество, это какая-то ошибка. Дием не освоилась во дворце и пока не знает правил. Прошу вас, будьте милосердны! — дрожащим голосом взмолилась Мора.

На целую вечность воцарилась тишина, прерываемая лишь ее всхлипами.

— Отпустите ее! — прорычал Лютер.

Страж замешкался. Он убрал нож от моего горла, но все еще вжимал меня в стену.

— Ваше высочество, она…

— Я сказал, отпусти ее.

Страж выпустил мои руки, толкнул напоследок и отошел в сторону. Не в силах даже обжечь его злым взглядом, я встряхивала кисти и растирала ушибленное плечо.

В тот момент я была готова на очень-очень многое, только бы не смотреть на Лютера. Я скормила бы себя гриверне. Проползла бы голыми коленками по разбитым банкам.

Медленно и неохотно я повернулась к нему. Да, он был в ярости.

Прежде я видела лишь намеки на эмоции. Тревогу, когда его сестра потеряла сознание. Удовлетворение, когда его кузина отчитывала меня во время моего последнего визита. Досаду, когда… да почти всегда, когда я рядом.

Но сейчас его лицо дышало чистой яростью. И без того суровые черты застыли в несгибаемую сталь, синие глаза сверкали от злости. Аура Лютера напоминала трескучее пламя, обжигавшее кожу совсем не так, как когда его ладони скользили мне по бедрам.

Я нервно сглотнула.

— Что случилось? — рявкнул принц.

— Я нашла свою сумку и вернулась обратно. — Я съежилась: так сильно дрожал мой голос.

— Где вы ее нашли?

— Она соскользнула у меня с плеча в коридоре.

— Почему вас не видели стражи?

— Я заблудилась.

Из центра его ладоней полилась магия. Лучи света и сгустки тени переплелись меж пальцами и заползали на кисти, образуя живую перчатку.

Дремлющий голос внутри меня встрепенулся. Гневный взгляд Лютера метнулся к стражам.

— Я же приказал не вступать в бой.

Страж, толкнувший меня на стену, выступил вперед:

— Мы удерживали ее, пока не появились вы, ваше высочество. Мы начали обыскивать ее вещи, и она на нас бросилась.

Я закатила глаза:

— Неужели? Сам это придумал?

— Тихо!

От громоподобного голоса Лютера все замерли. Его гнев настолько пропитал воздух, что я почти чувствовала острый дымный запах. Эхо его приказа катилось по коридору, а наши взгляды встретились.

«Не идите по стопам своей матери…»

Лютер смотрел на меня, прищурившись.

— Вы...

— Ваше высочество, пожалуйста! — Мора неуверенно двинулась вперед, вскрикнула, когда стражи собрались преградить ей путь, но ее лицо дышало мрачной решимостью, какую я видела редко. — Проступок Дием я оправдать не могу. Она повела себя… — Мора сделала паузу и глянула на меня. — Опрометчиво. И необдуманно...

Я вздрогнула.

— Но я знаю эту девушку с тех пор, как она была младенцем. Дием мухи не обидит. Ничего дурного она не замышляла. За это я поручилась бы жизнью.

Меня замутило. Если бы она только знала…

Никогда в жизни мне так сильно не хотелось погрузиться в тени и исчезнуть.

Подошвы сапог Лютера заскрипели по осколкам, рассыпавшимся по полу, — он приближался, удерживая мой взгляд, пока я не сдалась и не отвернулась. Пусть выиграет эту игру в гляделки, если за счет этого я выберусь отсюда живой.

Краем глаза я заметила, что взгляд Лютера скользнул к моей шее. Он стряхнул магию, обвившую руку, и потянулся ко мне. Я замерла, ожидая, что сейчас меня схватят за горло, но то, что он сделал, обескуражило еще сильнее.

Рану Лютер осматривал, касаясь меня с поразительной осторожностью. Я даже боль не почувствовала — только медленное, аккуратное движение его большого пальца по моему подбородку, вниз по изгибу шеи к старому шраму на моей ключице.

Рука Лютера замерла. Он отдернул ее и посмотрел на багряную кровь, залившую ему пальцы.

— Ригорн. Янник.

Два стража выступили вперед. Одного я опознала как швырнувшего меня на стену. Другой сжимал в кулаке окровавленный нож.

Лютер протянул другую руку, еще опутанную завитками тьмы:

— Ваше оружие.

Едва страж положил рукоять на протянутую ладонь принца, магия тени Лютера окружила ее, зарядив зловещей пульсирующей энергией. Рука стража на секунду застыла, словно не желая отпускать нож, но потом я поняла, что страж дрожит.

Молниеносно, как гремучая змея, Лютер нанес удар — только что нож был у него в руке, а секундой позже уже торчал внизу живота стража. В кожу вокруг вонзились черные колючие побеги.

Целительница во мне мрачно восхитилась местом нанесения удара. Хороших мест для удара ножом не существует, но, если это неминуемо… следует задеть меньше вен и не повредить жизненно важные органы. Болеть будет жутко, но благодаря дару Потомков к самоисцелению страж легко оправится от раны.

Казалось, Лютер поднаторел в нанесении таких ударов.

Принц повернулся к другому стражу:

— Отнеси его в караульную и жди там. С тобой я разберусь позднее.

Страж побледнел, но повиновался — поволок прочь сослуживца, который стонал и хватался за рану.

Не знаю, почему на меня так повлияло увиденное, но слова вдруг полились рекой.

— Это было так необходимо?

— Молчи, Дием Беллатор! — рявкнула Мора.

Голова Лютера медленно повернулась ко мне.

Когда принц молча подошел ближе, то показался на фут выше и на два фута шире, чем прежде. Его блестящие глаза притягивали меня, не давая отвести взгляд.

— Вы защищаете того, кто порезал вам горло? — спросил он тихо и мягко.

Я осторожно коснулась раны на шее и удивилась, обнаружив, что она больше не кровоточит.

— Это царапина. Вряд ли она стоит удара ножом.

Что-то очень похожее на шок мелькнуло в лице Лютера, но быстро застыло в огненную решимость.

— Находящиеся в этом дворце должны усвоить, что неповиновение моему приказу чревато последствиями.

Нагнувшись, Лютер сгреб в охапку мою распоротую сумку, а также листочки и неразбитые банки, разбросанные по полу.

Поднятое он бесцеремонно вывалил мне на руки. Взгляд его стал жестким.

— Вам пора уходить, мисс Беллатор. — Лютер наклонился, гладкой кожей согрел мне щеку и вкрадчиво зашептал: — Будьте благодарны, что с жизнью не расстались.

Мора не стала дожидаться моего ответа. Подбежав ко мне, она схватила меня за запястье, от чего я чуть не выронила вещи.

— Да, конечно, ваше высочество. Мы очень благодарны вам за ваше великодушное милосердие.

Я пробормотала нечто похожее и на «спасибо», и на извинение, и даже, пожалуй, на ругательство. Мои мысли были слишком заняты попытками понять, как этот мужчина от моей защиты дошел до того, что атаковал собственного стража, а затем перетек в угрозы моей жизни, и все за считаные минуты.

Каждый раз, когда мне казалось, что я начинаю понимать этого принца, он выкидывал что-то, удивлявшее меня до глубины души. Именно это — больше, чем его гнев, даже больше, чем его магия, — делало Лютера по-настоящему опасным.

Если Лютер убедил мою мать, что мог бы быть ее союзником, а потом набросился на нее так же внезапно, как только что на меня…

«Не идите по стопам своей матери…»

На обратном пути слова Лютера безостановочно звучали у меня в ушах.