Искра вечного пламени

Глава 21

Мора не разговаривала со мной еще долго после того, как мы покинули пределы Люмнос-Сити.

Сначала я была благодарна за тишину и за возможность разобраться в эмоциях, раздирающих меня изнутри.

Стыд. Чувство вины. Злость. Страх. Все неслось по саморазрушительному кругу.

Но чем ближе мы подходили к Смертному городу, тем невыносимее становилась тишина. Прежде Мора никогда на меня не злилась. Безобидные размолвки у нас случались, но они ни разу не выливались в серьезный разлад.

Сейчас Мора на меня даже не смотрела.

Лес поредел, показались здания Смертного города, и я поняла, что еще немного, и мы закружимся в хаосе Центра целителей.

— Прости меня! — выпалила я. — Я знаю, что сегодня сделала ошибку. Много ошибок.

Сперва Мора не сказала ничего, задумчиво глядя на простирающуюся перед нами дорогу. Но она не из тех, кто отмалчивается. Мора — очень серьезна, и я знала, что сейчас она с особым тщанием подбирает слова. Я не знала лишь, с какой целью, — чтобы не сказать того, о чем потом пожалеет, или чтобы разорвать меня на миллион мелких кусочков.

— Это я виновата, — наконец объявила Мора, сделала паузу, потом кивнула, словно приняв решение. — Зря я не доверилась твоей матери. Орели знала тебя лучше всех, и, если она сочла, что ты не справишься, мне следовало уважать ее мнение.

«Значит, разорвать меня на миллионы мелких кусочков».

Я ощетинилась.

— Я справлюсь. Это была ошибка. Такое больше не повторится.

Мора сухо, невесело рассмеялась:

— Конечно не повторится.

Рванув вперед, я встала перед ней, заставив остановиться.

— В следующий раз я буду тщательно соблюдать все правила, обещаю.

— В следующий раз? — Мора скептически на меня посмотрела. — Дием, следующего раза не будет. Даже если каким-то чудом принц Лютер разрешит тебе вернуться во дворец, я точно не позволю.

— Я извинюсь перед принцем. Докажу ему, что мне можно доверять. Мне нужно стать дворцовой целительницей ради Теллера…

— Ради Теллера? — Мора прищурила кофейно-карие глаза и погрозила мне пальцем. — Так это из-за заботы о Теллере ты сопротивлялась стражам? Или сбежала из королевских покоев и дерзила принцу? Твоего брата могли выкинуть из школы за любой из этих проступков.

Я закрыла рот, прикусив язык от чувства вины. Мора была права.

— Уверена, он скорее откажется от образования, чем допустит, чтобы его сестру арестовали и казнили.

Снова правда. Если бы Теллер знал, как я рискую, чтобы выполнить мамину договоренность, он бы без промедления бросил учебу.

А если бы узнал отец… При мысли об этом я содрогнулась. Злость Лютера померкла бы в сравнении с его гневом.

— Ту договоренность заключили твоя мать и королевская семья, — напомнила Мора. — Зря я тебе о ней рассказала. Тебе вмешиваться не следовало.

— Я не могла не вмешаться. И тебе это известно.

— Будь здесь твоя мать…

— Моей матери здесь нет.

— И хвала богам за это! У меня сердце разрывается, стоит представить ее разочарование.

С таким же успехом Мора могла взять мой кинжал и вонзить его прямо мне в сердце.

— Дием, сегодня ты поставила под удар все. Нашу работу в Центре, образование брата, безопасность всей твоей семьи, мою безопасность. Из-за тебя дворцовые стражи сегодня дважды угрожали мне ножом. И ради чего? Объясни, какая важность стоила такого риска.

Я отвернулась, не в силах вынести осуждения в ее глазах.

— Это как-то связано с тем, что происходит между тобой и принцем?

— Между мной и принцем не происходит ничего.

— Ой, только мне эту чушь не втирай. Вы глаз друг с друга не сводите. Он безостановочно касается тебя, а ты безостановочно его провоцируешь.

— Между нами ничего нет! — грубовато рявкнула я.

— Отлично. — Мора сложила руки на груди и наклонила голову набок. — Значит, причина в том, что ты не хочешь быть целительницей.

Я снова перехватила ее взгляд.

— Конечно же я хочу быть целительницей. Это ведь… вся моя жизнь.

— Вот именно. — Судя по выражению лица, Мора чуть оттаяла. — Я знаю, что по-настоящему выбора у тебя не было. Орели решила все за тебя.

— Я могла бы выбрать другой путь, если бы по-настоящему захотела, — возразила я, но судя по пустому взгляду Моры, она верила в это не больше моего. Я шумно выдохнула. — Вот, значит, как? Одна ошибка — и больше не гожусь в целительницы?

— Дело не в «не годишься». Ты очень талантливая. Ты быстро учишься, ты упорно работаешь, ты прекрасно ладишь с пациентами. Добрая половина из них вызывает у меня желание поднести скальпель к ушам, но ты ухитряешься относиться к ним по-доброму. Даже к тем, кто этого не заслуживает.

— Так в чем проблема?

— У тебя душа не лежит к целительству. Или лежит, но не по той причине. Будучи еще стажеркой, ты вечно рвалась бродить по лесам в поисках ингредиентов или болтать с самыми противными нашими пациентами, чтобы услышать истории их жизни.

— Такое можно сказать про любого стажера.

— Нет, Дием. Когда я прошу стажеров сделать что-то подобное, они умоляют дать им другое задание. — Мора взяла меня за руки, и ее лицо смягчилось. — Дием, ты мне как родная. Хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу, чтобы жизнь приносила тебе удовлетворение. И если целительство тебе не по душе…

— По душе.

— Дием…

— Оно мне по душе, Мора. Я счастлива. Честное слово. Жаль, что сегодня так вышло. — Я стиснула ее ладонь и постаралась улыбнуться как можно убедительнее.

Потому что я была счастлива благодаря любящим меня людям, работе, которая у меня получалась, и безопасному, комфортному будущему, за которое большинство смертных готовы убить.

Я была счастлива. Честное слово.

Честное…

***

— Я пришла сыграть в карты.

В двадцатый раз за день я растянула губы в приторной улыбочке.

Ни одна из них пока не сработала, но череда моих неудач должна была в итоге закончиться.

Караульный — мне «повезло», и это оказался тот же мерзкий дюжий Хранитель, с которым я столкнулась и в прошлый раз, — буркнул:

— Сегодня здесь в карты не играют.

Я закатила глаза:

— Неужели снова? Ты знаешь, что я член ячейки. Если вдруг забылось, ты сыграл в этом решающую роль.

— Нет, не забылось.

Я смотрела между ним и дверью, выжидающе притоптывая ногой.

— И что?

Здоровяк оглядел пустой проулок, потом придвинулся ближе ко мне:

— Карточные игры для собраний. Сегодня собраний нет.

— Я сегодня была на задании, и Вэнс…

— Отец.

— Точно. Отец попросил встретиться с ним здесь, чтобы обсудить, как оно прошло. Так что… впусти меня. — Я ухмыльнулась. — Пожалуйста.

Толстяк снова откинулся на стену и медленно оглядел меня с ног до головы. В прошлый раз на нем была широкополая шляпа, прятавшая глаза. На губах у него появилась улыбочка, которая мне совсем не понравилась.

— Сегодня ночь тихая, — проговорил он.

Вот дерьмо! Эту фразу я смутно помнила по первому вечеру — какой-то пароль, который Генри использовал, чтобы доказать свое членство, — но ответ забыла. А Генри с Бреком были слишком заняты тем, что дразнили меня из-за «кровавого обряда», чтобы сообщить подробности.

— Все ваши секретные словечки я еще не выучила. Уверена, там что-то про дерево, про горение или про огонь…

— Не назовешь пароль — не войдешь.

— Ой, да ладно тебе! — простонала я. — Это наверняка шутка.

— Я похож на шута?

— А ты шляпу свою видел?

Улыбка толстяка застыла во что-то ледяное.

— Ты всегда можешь снять тунику и показать мне свою татуировку.

— Нет у меня татуировки.

— Тогда просто тунику сними, может, мне хватит. — Глаза здоровяка плотоядно, но без намека на возбуждение заблестели — он просто издевался надо мной потехи ради.

Я забарабанила пальцами по рукоятям двух кинжалов.

— Или можно заколоть тебя, Шляпонос, и войти в тунике.

— Угрожаешь брату? Странный способ доказать свою верность.

— В прошлый раз у меня неплохо получилось.

— Впусти ее, брат.

Обернувшись, я увидела Вэнса: он явно забавлялся происходящим.

Его лицо снова показалось мне на удивление знакомым. Я точно не встречала его до того первого вечера с Хранителями, но что-то в нем будило старые, погребенные где-то глубоко воспоминания. Я потянула было за ниточку, которая нас связывала, но воспоминания словно застряли в недосягаемости.

Толстяк-караульный поднялся и открыл нам дверь. Проходя мимо, я заметила, как он мне подмигнул.

Вэнс провел меня в большой зал, где состоялось мое первое собрание, и жестом велел сесть. Притащив несколько стульев, он как раз ставил их кругом, когда из-за двери в глубине зала показались двое мужчин.

— Сестра Дием, ты помнишь брата Брента и брата Френсиса?

Я улыбнулась, получив в ответ невнятное бормотание одного и молчаливый кивок другого. По неведомой причине они изначально возражали против моего членства в Хранителях и остались при своем мнении.

Я удрученно подумала, что новости, которые я пришла сообщить, это вряд ли изменят.

— Сегодня утром у тебя было задание во дворце, — начал Вэнс. — Как оно прошло?

Я уставилась на руку:

— Не совсем по плану.

— Ты смогла оторваться от стражей и свободно передвигаться по дворцу?

— Да, — медленно ответила я.

— Звучит впечатляюще.

— Каким образом? — Брент подался ко мне. — Почему вдруг они позволили тебе разгуливать одной?

— Они не позволили. Я убежала.

— Ты убежала? — в унисон переспросили Вэнс и Брент.

Я кивнула:

— Во дворец нас вызвали осмотреть короля. Когда мы попали в его покои, я сказала, что оставила сумку в фойе, и рванула за ней, прежде чем они смогли меня остановить.

— И они не побежали следом за тобой? — спросил Брент.

— Один страж побежал, но я от него спряталась. — Странное заявление, которое Лютер сделал в коридоре, я не упомянула. Я по-прежнему собиралась выяснить, какую роль он сыграл в исчезновении моей матери, но не впутывая в эту тайну Хранителей и их планы.

Вэнс откинулся на спинку стула и присвистнул:

— Признаю, девочка, находчивости тебе не занимать.

— Или жить надоело, — буркнул Френсис.

— Ты до лодки добраться смогла? — спросил Вэнс.

Я снова потупилась и рассеянно почесала небольшую дыру на брюках.

— Нет. Прежде чем я смогла попасть на причал, усилили охрану. Пришлось повернуть назад.

Поднять глаза на Хранителей я не отважилась, но почувствовала волну разочарования, прокатившуюся по залу.

— Ты хоть что-нибудь полезное достала? — спросил Брент.

— Нет.

— Она проникла во дворец и выбралась оттуда живой, — сказал Вэнс. — Это все равно успех.

Я глянула на него, и перед мысленным взором вдруг мелькнул образ: Вэнс стоит у Центра целителей и смотрит на меня в окно.

Пациент — точно. Когда-то он был пациентом Центра. Наверное, сама я не лечила его, потому и не запомнила.

Получив рациональное объяснение, я попыталась выбросить вопросы из головы, но что-то внутри все равно царапалось, требуя внимания.

— Так ты бегала по дворцу и тебе не препятствовали? — уточнил Брент.

— Они жизни моей угрожали! — раздраженно отозвалась я. — Не знаю, пустят ли меня во дворец снова.

— Они не обыскали тебя и не нашли карту?

— Они обыскали сумку, а карту я спрятала под одеждой.

— Тебя не арестовали? Не избили? Тебе вообще ничего не сделали? Просто позволили уйти?

У меня лопнуло терпение.

— Мне порезали горло и чуть не сломали руку. Этого достаточно или мне вернуться во дворец и попросить, чтобы меня еще и плетью отхлестали?

— Довольно! — вмешался Вэнс, усмиряя Брента поднятой рукой. — Порадуемся, что все закончилось так, как закончилось. Нам прекрасно известно, что во дворце доверяют целителям. Не стоит удивляться, что ее не заподозрили в самом худшем.

Меня слегка замутило.

— Где тебя ранили? — Этот вопрос задал Френсис. Говорил он вкрадчиво, но на шею мою смотрел хмуро.

Я коснулась рукой горла. В Центре целителей я обработала порез, очистив его от запекшейся крови, но, будучи в плохом настроении, не позволила ни одному из стажеров наложить мне повязку. Сейчас я ощупывала шею, тщетно разыскивая коросту.

Я осмотрела темные пятна крови на вороте моей туники. Может, пытаясь пересилить меня, страж порезался? Может, кровь была его, а не моя?

Но мне так отчетливо запомнилось, как жалит холодный металл клинка. На месте пореза я до сих пор чувствовала призрачную боль, но, когда провела по нему рукой, ощутила лишь гладкую кожу. Словно он просто…

Давно похороненные подозрения прорвались на поверхность, заставив сердце бешено биться.

«Нет! — крикнула я себе, заглушая рокот собственных мыслей. — Это ошибка. Или галлюцинация. Ничего больше. Ничего больше быть не может».

— Братья, мы не так относимся к Хранителям, рискующим жизнью во имя нашего дела, — перебил меня Вэнс. — Мы ведь благодарны сестре Беллатор за риск, на который она пошла?

Он обжег строгим взглядом двух своих товарищей, и те кивнули, хотя смотрели хмуро.

Вэнс подался ко мне и взял за руки, зажав мои ладони в своих.

— Сестра, сегодня ты была очень смелой. Нам это понадобится. Нам нужны Хранители, готовые рискнуть всем, чтобы покончить с правлением Потомков раз и навсегда.

Точно не знаю, что заставило меня сказать то, что я сказала дальше, — легкая жалость в лице Вэнса, собственная ничтожность, которую я чувствовала под скептическими взглядами его товарищей, или же неудача просто разъедала меня изнутри.

— Я могу попробовать снова. Я… я знаю секретный вход во дворец.

Трое мужчин выпрямили спины.

— Какой вход? — спросил Вэнс.

— Брешь в стене вокруг дворцового сада, — ответила я и тотчас об этом пожалела.

В королевском дворце жили дети, и, помня первое задание, я сомневалась, что эти люди не посмеют их тронуть, дабы получить желаемое.

Вэнс что-то шепнул Бренту — тот исчез из зала на несколько секунд, потом вернулся с большой картой территории вокруг королевской резиденции.

— Сестра, можешь показать нам, где этот вход? — Раскрасневшийся от волнения Вэнс расправил передо мной мятую бумагу. Даже Брент и Френсис смотрели на меня с откровенным интересом: их подозрения на время улеглись.

Буквально секунду я надеялась, что не найду на карте нужное место и буду вынуждена сказать, что, если честно, не помню, где оно. Хранители все равно захотят, чтобы я отвела их туда, но, по крайней мере, я смогу выиграть время и решить, как далеко готова зайти.

Глаза предали меня. Едва взглянув на карту, я тотчас заметила нужную тропку и место чуть севернее нее.

«Этого ты и хотела, — напомнила я себе. — Ты подрядилась помогать Хранителям покончить с монархией и всеми, кто ее поддерживает».

Я ткнула пальцем в карту.

— Здесь, — буркнула я, чувствуя, как пересыхает в горле. — Брешь здесь.

Карту вырвали у меня из-под пальцев, затем раздался шорох спешных записей и разговор вполголоса, который я даже не попыталась разобрать.

Меня осенило, что Лана, стажерка-целительница, в тот день сопровождавшая нас с Морой, видела секретный вход и что она тоже Хранитель. Раз этим мужчинам о нем неизвестно, значит, она решила им об этом не говорить. Какие бы клятвы Лана ни нарушила ради них, эту она сдержала.

А я нет.

Я заставила себя вспомнить всех смертных, уничтоженных пренебрежением Потомков. Мать Генри. Мальчишку, которого Потомок на коне затоптал на глазах у Генри. Женщину с маленьким сыном в проулке. Всех детей, убитых по законам о размножении. Бесчисленное множество моих соседей, пациентов, бывших одноклассников.

Может, в их числе была и моя собственная мать.

«Война — это смерть, страдания и жертвы, — предупреждал меня отец. — Война — это решения, которые будут преследовать тебя до конца твоих дней».

— Сегодня вечером я могу попробовать снова, — предложила я. — Могу попробовать проникнуть во дворец ночью. Если стражи не будут знать, что я там, наверное… — Я осеклась. Если честно, я не верила, что смогу попасть во дворец и выбраться из него непойманной, но, по крайней мере, если пойду я, то и последствия использования секретного входа лягут только на меня.

— Сестра, ты уже сделала достаточно. — Вэнс наклонился и легонько похлопал меня по плечу. — Твои разведданные снова оказались чрезвычайно ценными.

У меня сердце забилось быстрее.

— Нет, прошу, позвольте мне попробовать снова. На этот раз я справлюсь. Я смогу…

— Ты не готова. — Брент откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Смотрел он до сих пор хмуро, хотя манера поведения изменилась. — Да, ты смелая, но твоя сегодняшняя стратегия была дилетантской. Любой понял бы, что твой план не сработает.

— Брат Брент имеет в виду, что ты только вступила в наши ряды, — вмешался Вэнс. — Нам нужно многому тебя научить. Со временем ты могла бы стать одной из лучших, но пока…

— Ты не готова, — повторил Брент.

Вэнс скупо улыбнулся, но согласно кивнул.

Я поднялась со стула, чувствуя, как от стыда пылают щеки. Трое мужчин тоже поднялись. Рука Вэнса легла мне на спину и подтолкнула к двери в попытке от меня избавиться.

— Ты должна собой гордиться, — проговорил он. — На следующем собрании мы расскажем всем, как ты рисковала собой.

— Нет! — слишком громко выпалила я. — Пожалуйста, не говорите ничего. — Вэнс вскинул брови, и я поспешно добавила: — Признание заслуг меня не интересует. Я… я просто хочу что-то изменить.

Вэнс одобрительно улыбнулся и подтолкнул меня к выходу в проулок:

— Сестра Дием, у меня предчувствие, что твои сегодняшние деяния изменят больше, чем ты себе представляешь.

Именно этого я и боялась.

***

Генри ждал меня у таверны, где собирались Хранители. Он явно заметил мое мрачное настроение, потому что не сразу заговорил. Схватив за руку, он повел меня по тропке к нашим домам.

— Как все прошло? — спросил он через пару минут.

— Задание или встреча с ними?

— Хоть то, хоть другое. И то и другое.

— Плохо.

— Что именно?

— Хоть то, хоть другое. И то и другое.

Генри легонько стукнул меня ребром ладони.

— Ты жива-здорова, так что слишком плохо быть не может.

— Операцию я провалила. Если честно, не понимаю, как еще дышу. — Я ущипнула себя за переносицу. — Мора на меня злится. Думаю, из-за меня целителей больше не пустят во дворец. Наверное, я лишила Теллера места в академии. Твои братья считают, что в ближайшем будущем я к миссиям не готова. А я… — Вес разочарований рухнул на последнюю хрупкую колонну моей выдержки — голос зазвучал хрипло, и я замолчала.

— Ну… я все равно тобой горжусь.

Я подняла взгляд на Генри: в его глазах до сих пор светилось восхищение, то глубокое, с трудом заработанное уважение, появившееся лишь недавно.

— Если братья думают, что ты не готова, они ошибаются. Ди, ты невероятная, и в итоге братья это почувствуют. Знай Мора, чем ты действительно занимаешься, она поняла бы.

— Не думаю, что она поняла бы. Генри, я нарушила клятву целительницы. Если бы она знала… боги, если бы моя мать знала…

— Если бы они знали всю историю, то поддержали бы тебя. Суть той клятвы — помогать людям, верно? Спасать жизни?

— Да, но…

— Этим мы и занимается. Мы не просто спасаем кого-то здесь, кого-то там. Вспомни, сколько смертных ежегодно убивают Потомки. Мы стараемся положить этому конец. Мы стараемся спасти всю нашу расу. По-твоему, это не стоит того, чтобы пойти на несколько компромиссов?

— Но вдруг… — Я не могла подобрать слова, чтобы объяснить Генри суть конфликта, зреющего у меня в сердце, — ощущение, что я не просто иду на компромисс, а жертвую самой своей сутью, той частью себя, которую никогда не верну обратно. Я покачала головой и вздохнула. — Да, конечно. Ты прав.

Какое-то время мы шли молча, вслушиваясь в звуки деревни и в тихий хруст наших шагов по гравиевой дороге.

— Должен признать, меня ты тоже расстроила, — заявил Генри.

У меня сердце упало.

— Расстроила?

— Ты пырнула ножом Потомка и утаила это от меня.

Я повернулась к Генри, готовая оправдываться, но опешила, увидев выражение на его лице. В нем читалось не осуждение, а жар. Похоть.

— Ты шпионила за членом королевской семьи, обокрала торговца оружием, пырнула ножом Потомка… — Генри чувственно улыбнулся и костяшкой пальца провел по внутреннему изгибу моей руки. — Надо было мне раньше рассказать тебе о Потомках.

Я нахмурилась:

— Что же ты не рассказал? Прежде мы говорили друг другу все.

— Из-за твоей матери. — Генри потянул меня за длинную вьющуюся прядь, покрутив ее в пальцах. — Орели и мне как мать. Она хотела отгородить тебя от Потомков, и я должен был уважать ее желания.

В воздухе повисли слова, которые Генри не сказал вслух: «Но раз ее больше нет…»

— А еще тебе вроде бы нравилось обходить их стороной. У тебя был собственный мирок в мире смертных. — Генри похлопал меня по кончику носа. — Я не хотел его рушить.

Я замерла.

— Я не цветочек из оранжереи. Я знаю, как устроен мир.

— Да, знаешь, но сама видишь, как получается. Стоит открыть глаза на ужасные деяния Потомков, и закрыть их обратно не выйдет. Хочется их остановить и трудно сосредоточиться на чем-то ином.

Я видела, как это случилось с Генри. За последний год он ожесточался у меня на глазах, мало-помалу растеряв мальчишескую беззаботность, которой всегда выделялся.

Я объясняла это неизбежным взрослением, но теперь, оглядываясь назад, понимала, что игнорировала многие знаки. То, как мрачнело его лицо, когда в разговоре всплывали Потомки. Дистанция между ним и его отцом, между ним и моим отцом. Рвение к работе во дворце или в Люмнос-Сити, которых он избегал, когда мы были моложе.

Генри прижал мои бедра к своим и обхватил мой подбородок ладонью.

— Сейчас это уже неважно. С этого момента мы боремся вместе. — Генри рассмеялся, грея мне кожу своим дыханием. — Моя прелестная шпионочка!

Губы Генри прильнули к моим, и в каждом ласковом движении его языка я чувствовала обожание. После тяжелого, полного неудач дня здорово было снова увидеть свою ценность в чьих-то глазах.

Он крепче прижал меня к себе, и я со вздохом растворилась в его объятиях.

— Дием Беллатор, выходи за меня.

Мое сердце замерло.

— Будь моей женой. Давай сражаться на этой войне бок о бок.

Мышцы вдруг свело. Капля самоуважения, гревшая меня после его комплиментов, мгновенно превратилась в ледяные тиски ужаса.

— Генри… мы ведь только-только переспали после долгой паузы. Мы даже не встречаемся. Мы едва… то есть времени прошло совсем мало, и…

— Мало? — Генри засмеялся и покачал головой. — Дием, мне не нужно с тобой встречаться и ухаживать за тобой, чтобы понять, как я к тебе отношусь. Мы вместе почти два гребаных десятилетия.

— Как друзья…

— А то, что между нами сейчас происходит, куда больше дружбы. И куда лучше — ты не согласна?

Я не могла перестать хлопать глазами, не могла перестать заикаться. Большой палец Генри снова и снова прочерчивал дорожку у меня за ухом. Я могла думать лишь об этом его движении, представляя, как он медленно стирает мою кожу, пока не образуется кровоточащая ссадина.

Стать женой — значит раствориться в тени мужчины, а не действовать самостоятельно; отказаться от себя и от своих целей ради повиновения авторитету мужа и ради супружеского долга. Такая жизнь ожидала большинство жительниц Смертного города.

Молчание. Покорность. Жертвы.

Эта перспектива давила на меня, как сжимающийся кулак. Но ведь не такой семейной жизни от меня хочет Генри. И не будет ожидать ничего подобного, не будет ведь?

— Ты знаешь меня как никто другой, а я знаю тебя, — проговорил он. — Да, прошлый год получился… проблемным, но нам с тобой… предначертано быть вместе. Старые Боги свели нас не просто так.

Я потупилась, не в силах вынести нежный оптимизм, горящий в его ясных глазах.

— Генри, это очень важный шаг, — прошептала я, нервно сглотнув.

— Да, но шаг хороший. Ты могла бы переехать к нам с отцом. А после победы Хранителей над Потомками перестать работать и сидеть дома, чтобы мы завели детей. Ты стала бы замечательной матерью.

Вот это он зря сказал.

Я буквально на дыбы встала. Обижать Генри мне совершенно не хотелось, но это… К этому я готова не была. И если о такой жизни он мечтает, возможно, не буду готова никогда.

«Борись!»

Голос, Пламя пламенное! Теперь он наконец-то решил дать о себе знать?

— Мне нужно подумать, — выдавила я и растянула губы в умиротворяющей улыбочке. — Это очень важное решение. Дашь мне немного времени?

Генри восторженно закивал:

— Думай сколько нужно. Хочу, чтобы ты радовалась этому шагу так же, как я. — Генри притянул меня к себе для быстрого, но крепкого поцелуя, и впервые в жизни его губы показались чужими. — Это наша судьба, Дием. Нам так предначертано. Я в этом уверен.

Генри проводил меня домой, всю дорогу сияя так, будто я ответила пылким «да», которого он столь страстно желал. Растущее беспокойство я закопала куда подальше — в самую глубокую яму, которую удалось вырыть.

Может, у меня получится быть женой.

Может, мне просто нужно время.

Может.