История епископа Себеоса

ГЛАВА XLVIII

«Если желаешь, говорит, в мире жить, отступись от суетного богослужения, которому ты обучался с малолетства, отрекись от этого Иисуса и обратись к великому богу, которого я чту, к богу отца нашего Авраама, и множество твоего войска распусти по своим местам.

А я сделаю тебя великим правителем этих стран, пошлю в твой город следователей и сосчитаю всю твою казну, прикажу разделить все на четыре части, три части мне, одна тебе. Дам тебе войска, сколько пожелаешь, и возьму с тебя дани столько, столько можешь. В противном случае тот Иисус, или как ты его называешь Христос, который не смог себя спасти от евреев, - как может спасти тебя от моих рук?».

И собрались все войска, бывшие в Восточных странах: из Персии, из Хужастана, со стороны Индии и Арвастана, и со стороны Египта к Моавии, предводителю войск, который пребывал в Дамаске. И построили военные корабли в Александрин и во всех приморских городах, и снарядили их оружием и машинами: 300 крупных кораблей, на тысячу отборных всадников каждый. Кроме того приказал построить 5000 мелких судов, в которые, ради легкости, посадил небольшое число воинов, по 100 человек в каждом, чтобы они легко и быстро мчались по поверхности моря около больших кораблей. Их отправил морем. А сам, взяв войско, бывшее при нем, отправился в Халкедон. По всей стране, по которой он двигался, все жители покорялись ему как приморские, так и горных и низменных местностей.

Все ромейское войско собралось и вошло в Константинополь для защиты города; а опустошитель прибыл и вошел в Халкедон в 13-ом году Константина. (Моавия) держал на морском берегу множество мелких судов, чтобы поспешить на помощь тяжелым кораблям, когда они прибудут в Халкедон. А письмо своего царя послали Константину в город.

Взял царь ото письмо, вошел в божий дом, пал ниц и промолвил: «Воззри, господи, на поругание, каким поругали тебя эти агаряне; да будет твоя милость с нами, уповающими на тебя. Покрой их лица срамом, чтобы они искали твое имя, господи! Да устыдятся и смутятся они на веки веков и погибнут, полные стыда! Да познают, что имя твое - господь, и ты только возвышен над всей землей». Он снял с головы венец, сложил порфиру, надел вретище, сел на пепел и приказал объявить пост в Константинополе, подобно Ниневии.

Наконец, пришли в Халкедон из Александрии крупные корабли вместе с малыми кораблями и со всем их снаряжением. Ибо они устроили на кораблях военные машины: машины огнеметательные, машины камнеметательные, вроде луков и пращей с тем, чтобы, подступив к стенам города, с вершин башен легко могли бы переходить на стены и бросаться в город. И приказал (Моавия) своим кораблям выстроиться фронтом (против греческих) и двинуться на город. Едва они удалились от берега на две стадии, как проявилась страшная сила господня: ибо взглянул господь с неба порывом сильного ветра. Поднялся ветер, сильный ураган. Всколыхнулось море из глубин, волны вздымались, как вершины высоких гор, а ветер вихрем ревел над ними, гремел, как гром, и завывал: из глубин моря слышался гул. И пали башни, разрушились машины, развалились корабли. Множество воинов потонуло в пучинах моря, а остальные на досках рассеялись по морским волнам и, колеблемые на вздымавшихся и опускавшихся валах, гибли. Ибо отверзло море свою пасть и поглотило их, и ни одни из них не уцелел. В этот день бог своей поднятой десницей спас город по молитве боголюбивого царя Константина. Сильный ветер и волнение не прекращались в продолжение 6-ти дней[203].

Когда увидели исмаильтяне страшную десницу бога, они пали духом. Они выступили ночью из Халкедона и ушли в свои места.

Другое войско (исмаильтян), расположившееся в стороне Каппадокии, имело столкновение с греческим войском. Греки побили их и они убежали в сторону Арвастана, предав грабежу (по пути) Четвертую Армению.

В конце осеннего времени, при наступлении зимы прибыло исмаильтянское войско и засело в Двине, намереваясь отправиться в Иверию и предать ее мечу. Исмаильтяне через посланцев повели с ними переговоры с угрозой, предлагая им или покориться, или оставить землю и удалиться. Те не согласились и приготовились к войне. И исмаильтяне пошли на них войной, чтобы их истребить без остатка.

Как только они выступили в поход, их настигли морозы и зимние снега, поэтому они поспешили уйти в сторону Ассирии, а Армении зла не причинили.

А князья армянские, с греческой и с таджикской стороны, Амазасп, Мушег’ и все другие, сошлись вместе и сговорились, заключили между собой мир, чтобы не подымать больше меча и не было бы кровопролития среди них. Они провели зимнее время в мире, чтобы и крестьянам дать вздохнуть. Так как Рштунийский владетель, тяжко заболев, ушел на остров Аг’тамар и не имел силы выйти оттуда или предпринимать что-нибудь, то (князья) разделили страну по числу всадников каждого и назначили сборщиков податей золотом и серебром.

Тут-то и разыгрались ужасные бедствия. Люди стали подобны больным, когда боли усиливаются и языки немеют; им некуда было бежать и спасаться (от сборщиков); им не было пощады и от внутренних (армянских князей): они уподобились людям, упавшим в море и не имеющим возможности спастись.

Услышав об этом, Рштунийский владетель попросил у исмаильтян войско, чтобы разбить и рассеять этих армян, а иверийцев истребить мечом.