Из жизни Потапова

Телефонный звонок

Ее обманули. Самым мерзким образом. Сказали, что минут на сорок, а пропали на полдня. У них, видите ли, наука. У них, видите ли, мужские дела, им, видите ли, надо пройтись… Сева-то не виноват. Что с него взять, с изобретателя детских баек. Но Потапов… Сколько же можно так к ней относиться? Элка стояла у окна перед входом в столовую и смотрела на своего мужа и Севу, которые шли по тропинке к даче. Возвращались!

Их лица выражали ту напряженную веселость, какая всегда бывает у мужей, идущих «сдаваться».

В таких лицах нет раскаяния — как нет его и в таких душах. А только одно желание — побыстрей, побезболезненней проскочить неприятные полчаса, когда тебя будут пилить. Потом-то уже легче: можно, например, самому обидеться, выставить встречные претензии. А после этого совсем просто: обе стороны умолкают, обозначая взаимную надутость. Все, живи — не хочу. Что называется, кейф!

Но может, я зря так уж слишком-то! Ну ушел — ну и что? Ушел и пришел… Это она стала так думать сама с собой, когда сегодня утром обнаружила, что ее покинули.

Ушел, пришел… Придет ведь — значит, нормально… Ну а чего тогда, простите, жить вместе?

«Надо сохранять семью».

«Нельзя оставлять ребенка без отца».

Или еще того почище: «Надо держаться за мужика»…

Она смахнула досадливую слезу, потому что это все было правильно: и первое, и второе, и третье! Но это что ж такое? Какие уж там к богу в рай чувства, когда он такие фортели выкидывает! А ему и не нужны, Сан Санычу, твои чувства. Ему это все — дело десятое… Подурней я, например, он бы и не заметил… И вдруг она остановилась с испугом, оглянулась на свою мысль: а ведь подурнею! Скоро!

В таком вот настроении она и пошла на обед. Одна… Уже раздевшись, уже перед самым входом… кто там, бог или сатана надоумил ее глянуть в окно… И увидела эти лица без малейшего раскаяния… Без малейшей любви — вот что главное! Как будто все их книжки, все их приборы стоят хоть одной минуты ее страдания. Думаете, вы такие интеллектуалы, да? А вы низкие, низкие люди! Нельзя так себя вести, неблагородно…

Высокий седой старик вышел из телефонной будки:

— Извините, что задержал вас…

— Что?

— Вам ведь позвонить?

— Да, — неожиданно для себя сказала Элка. И кто опять ее подтолкнул — бог или сатана? Она набрала номер, который запомнила однажды раз и навсегда.

В кабинке было полутемно, и она оставалась почти невидимой. А ей самой был виден весь холл — от входной двери до двери в столовую… На том конце провода подняли наконец трубку. Элка ясно чувствовала, что краснеет.

— Соловьева попросите, пожалуйста.

Открылась уличная дверь, вошли Потапов и Севка, пошарили глазами по холлу и стали неторопливо раздеваться.

— Здравствуйте, Стас. Это Эля… — Она выслушала его взволнованный ответ. — Я сейчас в отъезде. Возвращаюсь через пять дней. Позвоните мне на будущей неделе, во вторник. Часа в три… — И не могла не улыбнуться: — Ну конечно можно, раз я вам разрешаю!

Этим и кончается история об отпуске. С тех пор март прошел и даже половина апреля.