Измена. Попаданка в законе (СИ)

Глава 26 Королевская кровь

После звонка Рочестера Даллау все во мне напрягается. Столько месяцев ожиданий, столько напрасных трудов и обманных путей.

Неужели появляется наконец-то какой-то след?

Кто ещё может искать Ларику? Может быть тот, кто ее похитил?

В глубине души я не верю, что Ларика ушла сама. Она достаточно робкая, моя девочка. Резкие поступки ей не очень были свойственны.

— Знаешь, может быть это совсем не так, и не важно, — продолжает Рочестер, — но у нас тут на границе очень интересное дело случилось по тюрьме.

И далее я слушаю историю заключённого, в котором скоро узнаю того самого моего юного соперника за сердце Ларики. Историю про дезертира Тимми.

Удивительную историю.

Рочи рассказывает, что у них на Севере появилась первая практика пересмотра дел.

Так, там на Севере неделю назад, в один день, то есть очень быстро, были пересмотрены сразу три дела — маньяка, мелкого воришки и солдата-дезертира. Благодаря профессионализму защитника, освободили двоих.

Маньяка в итоге осудили почти навечно, вор оказался душевнобольным и лечится, а вот дезертир…

Он как раз оказался совсем не дезертиром, а просто заболевшим солдатом, искавшим свою девушку.

И имя девушки, которую он ищет — Ларика.

— Как зовут этого солдата? — глухо спрашиваю я, с замершим сердцем.

— Тим. ИлиТимми.

Все встало на места. Это он, мой юный соперник.

Что я помню нем? Да многое, конечно. Как уж тут не помнить.

Именно я, пользуясь правом лорда, жестко высек его, застав с моей юной женой на конюшне. С голым задом, спущенными штанами и в активном процессе совокупления.

С моей женой! С моей!

Сейчас я уже спокойнее вспоминаю об этом, поскольку… да, простил Ларику. Сам был сильно виноват.

Что касается конюха, то тогда я отходил его тяжёлой плетью по всему телу. Досталось и его голому заду, чтобы больше не было плотских желаний, и оголенным ногам, чтобы не ходил, куда не надо.

Именно тогда его кинулась защищать Ларика и пострадала. Я понес на руках бездыханную Ларику в замок. А конюха по моему приказу выкинули за ворота замка. Штаны только натянули, срам прикрыть.

И никто не смел к нему подходить. Изгой, предатель, посмевший посягнуть на хозяйское.

Потом, чуть придя в себя, распорядился отправить тело конюха к лекарю. Он долго болел, лежал в лекарской без памяти.

Я уже тогда искал свою пропавшую жену.

Вернувшись с озера ниже села Ларики, где мы нашли только лодку, заглянул в лекарскую. Мне было тогда очень горько, я боялся, что Ларика или утонула, или сорвалась со скалы в пропасть.

Периодически тянуло зайти и глянуть на мальчишку-конюха, как первоисточника моих проблем.

Вот тогда я и услышал многое о Ларике, о чем даже не подозревал. В бреду мальчишка рассказывал о юности его и Ларики. Я сидел около него, отослав Бертрана, и слушал.

О детстве, о маленькой заплаканной девочке. О смерти матери Ларики, о взлетающих вертикально на кладбище драконах, салютующих в воздухе пламенем.

А этот ритуал у нас есть только в случае гибели героев. Так кем же была действительно мама Ларики?

Это невероятное предположение, но она должна была быть тогда героем?

Из этого горячечного бреда я узнал о Ларике больше, чем за два месяца своих постельных утех с юной женой. Узнал о голодном детстве, о жестокости мачехи и сводных сестер, о голубых искрах на детских пальчиках, о побоях по рукам, о смерти отца…

Он — мальчишка еще Тимми — знал ее до самых малых деталей, а я, как оказалось, не знал совсем.

Я слушал о тяжелых работах, на которые подрядился Тим ради заработка. Им на свадьбу он собирал деньги. Собирался стать ее мужем. Он был ее любимый.

Он, простой сельский парень, а не я.

Я слушал и прозревал. Это было очень мощное отрезвление.

Лечение Тим получил хорошее. После выздоровления он, как правонарушитель, был отправлен в солдаты на мою южную границу, искупать вину. Я не стал заявлять на него как на вора, а раз он посягнул на хозяйское, то мог так считаться. Я отправил его в солдаты, а не в тюрьму. По праву лорда, проявив милосердие. Так я считал.

Я же искал Ларику, был почти постоянно в полетах. А потом мне сообщили, что через два месяца службы Тимми сбежал оттуда.

Во всяком случае, я так думал. А оказывается, он тоже искал Ларику. Только возможностей у него были меньше моих.

У меня были крылья, связи и деньги. И вся сокровищница дракона. Собираемая столетиями всем родом. У него были только любящее сердце и свои две ноги. Как выяснилось, не до конца выздоровевшие.

За дезертирство при побегах с места службы полагалась тюрьма. Это серьезное военное преступление, особенно в условиях военного времени.

Чтобы не было моего негативного влияния при рассмотрении, чтобы судебное дело было объективным, провинившийся солдат был отправлен в другую тюрьму.

Я не хотел более осложнять ему жизнь. Как честолюбец считал, что так правильнее. Мое мнение не должно никак влиять на решение суда. И Тимми отправили в другую тюрьму… северную Королевскую.

Где ему почему-то дали… пятнадцать лет.

Как-то неожиданно много, обычно два-три года, реже пять, и с возможностью искупления на поле боя без отсидки. Но, возможно, он еще где-то провинился?

Рочи рассказывает, что в процессе нового суда выяснилось, что солдат, оказывается, не сбегал, нет. У него был выходной он ездил по своим делам и вернулся.

Но из-за недолеченности или большой нагрузки на ногу у него загноилась рана на ноге, и он не смог дойти до места службы.

Его нашли недалеко от казармы в лесу и без сознания. Грубо растолкали, думали, что он сбежал и уснул. А все было ровно наоборот. И из-за нагноения и горячки он даже не сказал, как было все на самом деле. Не оправдывался.

И теперь его освободили. Все выяснилось в процессе суда.

— Он нашел… свою девушку? — спрашиваю я глухо, признавая за Тимми право считать Ларику своей.

— Не знаю, Марк. Об этом не говорили. Но он не хочет уезжать с границы теперь. Пока лечится. Просто имя сказал девушки.

Помолчав, Рочи добавляет:

— Его наши командиры об этом спросили. Они тоже заметили, что имя похожее. Мы об этом говорили. Что Ларика — довольно редкое имя. И твою супругу так звали.

Я осмысливаю информацию. Скорее всего, Тимми не нашел никаких следов. Если уж я со всеми своими возможностями не нашёл, то где ему это найти.

С другой стороны, Тимми очень хорошо знал Ларику. Возможно, у них были какие-то убежища, им двоим только известные.

И Ларика могла спрятаться, надёжно спрятаться, так что и драконий нюх бы не учуял. В горах, рядом с ее селом, есть огромное количество пещер. Мои люди многие пещеры прошли полностью. Но что, если не все?

Вопросы роем идут в моей голове.

И Ларика сейчас там? А Тимми ее хотел найти. А вдруг без Тимми она до сих пор в убежище и не может выйти? А он попал в тюрьму. И уже еще столько времени прошло! А что если Ларика погибнет в этом убежище⁈

Надежда и острейшая боль тревоги буквально скручивают меня. Мне надо лететь. Срочно, на Север. Встретиться и расспросить Тимми. Взять его с собой на поиски, хоть в когтях. Вернуться снова в ее село.

Дракон внутри весь в предвкушении, готов к полету.

— Я вылетаю, — говорю я Рочестеру. — Срочно. Своим летом, порталы ненадежны к вам, еще не туда закинут. Поэтому полечу сам. Мне надо переговорить с этим Тимми. Прошу, придержи его на границе, дождись меня.

— Да куда он денется? — вроде бы даже удивляется моему предположению Рочи. — Он никуда не собирается теперь уходить.

Он с помощницей моей новой подружился, не отходит от нее. Той самой, законником.

Это настолько не вяжется с обликом влюбленного Тимми, к которому я в итоге всех своих длительных и горьких размышлений и самобичевания проникся невольным уважением, что я торможу себя и дракона.

— Рассказывай, Рочи, что за помощница?

— Ну, та самая, из-за которой эти дела и были все пересмотрены. Отличный законник, скажу я тебе.

И далее я узнаю, что начальник тюрьмы Рочестер Даллау взял на работу помощником женщину, которая ранее работала при лазарете. Но оказалось, что она прямо-таки невероятно сведуща в биглях — законах Вольтерры. Что большая редкость даже для тех, кто закончил магические академии. Там тоже редко в выпускниках бывают законники.

Это не может быть Ларика, конечно, никак. Умом я это понимаю. Ларика не законник, тем более высокого уровня. Ларика могла помогать в изготовлении снадобий из трав, как слабая магичка, но законодательством страны, я думаю, не владела.

С другой стороны, на похоронах ее матери вертикально вверх взлетали драконы. Была во всем этом какая-то тайна.

Ларика же не училась в академии. Это я точно знаю. И у нее вообще не было образования, я нанимал ей учителей в эти короткие два месяца нашей совместной жизни.

Но… Тимми… он же не мог без Ларики. Он не может променять ее ни на кого. И если он с этой помощницей, то… Это может быть Ларика.

Надежда снова просыпается в моем сердце.

И я спрашиваю Рочестера:

— А как выглядит твоя помощница?

— Ты давай свою жену ищи, а не на мою помощницу заглядывайся, — неожиданно сердится Рочи. — Итак уже молодняк драконий от нее палкой скоро буду отгонять.

И еще немного поворчав, добавляет:

— Я тебе про имя, совпадающее с именем твоей истинной, тебе сказал, спрашивай дальше у этого солдата.

— И все же, Рочестер, как она выглядит, твоя помощница-законница?

— Ну, как, как? Обычно. В форме вот только лазаретной ходит. Она молодая, но профессионально очень работает. Сейчас ее вся граница знает.

— Подробности по внешности опиши, пожалуйста.

— Эх, Маркус, как тебя разобрало-то. Она симпатичная. Не высокая. Волосы короткие, светлые, в косынке ходит. Глаза, не помню, вроде бы голубые. Фигура вроде бы полноватая, но что там в лазаретной одежде разберёшь, — завершает описание Рочестер.

Это явно не Ларика. Никак не Ларика. Ларика моя с точёной фигуркой, тонюсенькая. У Ларики очень длинные русые волосы, серые глаза.

Совсем не Ларика, раз там, судя по судам, должен быть профессиональный выпускник академии — законник.

Но меня что-то уже цепляет.

Цепляет, черт возьми. Кажется, что я хвастаюсь за конец путеводной нити.

— Откуда она? И как ее зовут?

— Она с Западных земель. Ее привез на границу дракан Дэб. Его лучше расспросить.

— Имя, Рочи, имя как?

— Да не Ларика она, — опять сердится приятель. Я же был у тебя на свадьбе, видел твою истинную. У тебя истинная — настоящая принцесса.

— И все же? Не тяни, говори.

— Мой законник — Вэлби. Ларисса Вэлби.

Имя смутно цепляет некоторой схожестью. Ларисса… Не Лара, не Ларика. Ларисса. Незнакомое для меня имя. И все же есть схожесть с именем Ларика. В конце концов, она могла сменить имя.

Но вот еще и фамилия!

Фамилия то какая! От сознания происходящего перехватывает дух.

Их же не осталось в Вольтерре! Ни одного Вэлби! Знаменитых и таинственных древних королей Вэлби. О которых забыли за эти столетия.

И я спрашиваю Рочестера, замершего, похоже, от той же догадки, что и я:

— У тебя что, Рочестер, в помощницах потомок королевской крови служит?