Измена. Попаданка в законе (СИ)

Глава 35 Сын полка

Я все чаще лежу в постели, так легче переносить беременность. Не знаю даже, со всем со всем своим опытом, в чем дело. Четыре месяца беременность вообще не замечала, думала, что другие недомогания, малыш как затаился. А как ребенок толкаться начал, так стала чувствовать себя хуже.

Значительно хуже. Пятый месяц беременности, если я правильно подсчитала, и это не шестой или седьмой месяц, закончился довольно тяжело. Тянет живот, болит низ живота, а ребенок ведет себя неспокойно, активно пинается. Если я раньше радовалась каждому удару пяточкой, то теперь от его почти бесконечного футбола, как будто малыш выскочить хочет, у меня все болит и круги под глазами.

Не спится. Заснешь тут. То драконы за окном буйствуют, вылетают в ночные полеты, то футбол в животе.

Наверное, это все-таки мальчик, очень подвижный и пинается сильно.

Сыночка. В прошлой жизни у меня был только один сын и три девочки за ним. История что, может повториться? Снова первым сын?

С едой тоже не все так просто. То аппетит не умеренный, и внус у меня, прямо скажем, странный при этом. К примеру, мясо с сырой кровью, и побольше, побольше. То вообще ничего в горло не лезет, от всего тошнит.

У меня такое ощущение, что живот растёт, а сама я худею, ребенок как-будто из меня делается. Вес явно один и тот же. Скоро я так совсем прозрачная стану.

В моем мире бы точно сказали, что у меня нарушение обмена веществ и нарушение характера питания. Я видела такие случаи у нас в роддомах. Роженицы были в том же весе, что и до беременности, но с огромными животами, ребёнок вытягивал из них все соки. Они очень тяжело рожали.

Что, если это мой случай. Я так долго, интересно, выдержу?

Вокруг меня все время вьются Тимми и Дэб, не оставляют меня без внимания, заставляют есть.

Тим старается прийти сразу, как может., все приносит, помогает и вообще выполняет любую просьбу. Очень переживает за меня и не знает уже, чем помочь. Несколько раз он приносил драконью кровь, выпрашивая у молодых драконов.

В лагере много драконьего молодняка, как их называет Дэб. Тиму скоро будет двадцать два года, а выглядит еще старше, он очень лёгок в общении, и в итоге без труда находит себе новых приятелей. В том числе и среди драконов.

Общее напряжение на границе настолько сплачивает, что проявляется определенное братство. Драконы не держатся особняком, а активно контактируют со всеми, и с драканами, и с людьми.

Тим выпрашивал у новых приятелей драконью кровь, не говоря, естественно, для кого она конкретно предназначается. Молодняк в итоге над ним прикалывается, чтобы поделился опытом, как человек у дракона может женщину увести. Смешно, да.

Но кровью делились, делая надрезы на руках, не жадные, раз надо, значит надо. Они же настолько быстро регенерируют, что для них и незаметно.

Смеюсь, и вслух при Тиме, и про себя, что у меня в животе растёт сын, раз так сильно пинается, полка, судя по литрам выпитой крови. Драконы разные попали под обаяние Тима, поделились, не скупясь.

Только вот… Пила кровь, не помогает.

Даже рвёт после нее.

Значит, ребёнок Тима. Но что же тогда так тяжело идет беременность?

Или принесенная кровь не помогает, потому что нужна кровь именно дракона Эшбори? Эти мысли тоже приходят в голову и мне, и Тиму, заставляя его переживать. Ведь нельзя же говорят, что без отца родить дракончика сложно.

Интересно, если это его сын, Маркус чувствует сейчас, что мне плохо? Понимает ли сейчас, что что-то не так идет с ребенком? Говорят, драконы чувствуют своих детей. Но этот дракон явно ничего не чувствует. Ни ребенка, ни моей боли.

И я знаю, что поиски истинной в королевстве тоже прекращены. Ну и хорошо. Не надо ему меня, попаданку, находить. Нельзя мне в пятую камеру тюрьмы. У меня сыночек должен родиться.

Тим совсем со мной извёлся. Он пробирается ко мне так, чтобы драконы в лагере его не видели. Часто сидит около меня, держа за руку или прижав ее к щеке. Целует мои пальцы, каждый по очереди, проводит ими по своим глазам, прижимает к глазам.

Я могу уснуть и проснуться, хоть у себя в комнате, хоть на кушетке в лазарете. И обнаружить Тима, по-прежнему сидящего рядом, держащего меня за руку.

Когда мы одни, Тим иногда позволяет себе больше. Приложить голову к животу и послушать биение сердца малыша. Поцеловать при встрече и прощании не только в щеку, но и в губы. Он очень нежно целует меня, как хрустальную.

Я сильно привыкла к нему. Для меня очень естественно его нахождение рядом. Мне, что скрывать, уже приятны его нежные и осторожные ласки.

Я уже не хочу ему говорить о том, кто я на самом деле. Пусть я буду для него его Ларикой. Тим будет прекрасным отцом. А я хочу быть любимой и счастливой, как каждая женщина. Мне вот только надо справиться с этими родами.

Иногда Тим дает понять, по чуть-чуть, какие будут его объятия, когда мне станет легче. Чуть покрепче обнимет. Чуть поглубже поцелует. Застынет напряженно в этих объятиях, переживая свой внутренний шторм.

И я понимаю, что потом, со временем, меня будет ждать ураган по имени Тимми. Но не сейчас. Сейчас Тим сдерживается и бережёт меня. Но просто иногда дает понять, как хорошо нам будет потом.

Иногда он не выходит с обозниками, если есть замена. Теряет в оплате, конечно, но мне легче, когда он рядом. И он это знает, старается находиться рядом. Мой замечательный Тимми. Мое настоящее, открытое здесь золото.

Я стала носить широкую одежду. Чтобы были менее были заметны худоба и выпирающий живот, перестала закалывать и убирать отросшие до плеч волосы.

При этом мне еще и работать надо. То в лазарете, то у начальника полиции. Под предлогом изучения документов забираю домой книги и бумаги, и лежу с ними, изучаю. В итоге продвигаюсь в деле познания истории страны и ее законов.

Попутно интересуюсь книгами по магии, но, во-первых, книг такого рода в библиотеке тюрьмы всего две, во-вторых, там ничего нет по моей «голубой магии».

Кроме Тима, мне помогает Дэб, когда позволяет служба.

Реально он очень одинок, и помощь мне — для него отдушина. Чувствую, что в какой-то степени я стала для него его семьей. Вместе со мной он принимает и Тима. И мы все вместе ждём малыша.

Дэб жил на Севере, являясь незаконнорождённым сыном старого дракона Бароу. Официальная его фамилия Дэб Бароу. Отец был из не очень богатых драконов, поэтому до старости служил на северной границе.

А мать была целительницей из вэлби с Восточных земель. И скрывала это от других, но отец Дэба знал, и прятал ее. Он привез ее в ближайшее к границе село и жил на две семьи, до самой смерти матери Дэба.

Восемь лет назад дракон Бароу погиб при защите границы, как и многие другие драконы и защитники-полукровки. Дэб чудом уцелел в той битве, дрался рядом с отцом и видел его гибель.

У него есть такие же взрослые, как и он, брат и сестра по отцу, но он очень мало с ними общается. Среди драконов не принято поддерживать отношения с незаконнорожденными. Но Дэб рассказал им о героической смерти отца. Чтобы знали его как героя. Все, кто не струсил в той битве, все герои.

Особенно сблизила нас с Дэбом история его женщины, которую он несколько лет ищет. Как-то я расспросила его, была ли или есть ли у него семья и дети.

Дэб долго размышлял, можно ли мне доверить еще и эту тайну, и в конце концов рассказал о своей единственной настоящей любви.

Ее звали Нора. А он не всегда работал на границе. После северного прорыва он уезжал на три года в Южные земли, работал в охране одного из лордов.

Там он и встретил в последний год Нору, она работала прислугой в замке. Красивую, умную и очень страстную.

При этих словах Дэб покраснел, замялся и передумал рассказывать.

Но я уже почувствовала ниточку для анализа. Даром что ли столько лет работала юристом.

— Дэб, а фамилия лорда не Эшбори случайно была? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что речь идет именно о служанке Ларики. Той, что выхаживала меня после удара плетью.

— Да, Эшбори, — хмурится дракон. — Но ты не могла знать Нору. Меня отослали снова на Северную границу, запрос был именно на меня. Собирали всех сильных драканов. А Нору лорд не отпустил. Она нужна была в замке.

Помедлив, добавил:

— Лорд знал о нашей связи, и почему-то быстро ее выдал замуж в другой город, даже свадьбу оплатил. С тех пор я о ней ничего не знаю, она уехала из замка тогда. Я ее искал в разных местах на Юге, и снова продолжу искать. Просто хочу знать, как она, и что с ней все в порядке.

— Дэб, я ее знала. Нора же в замке работает, видимо, она вернулась в замок Эшбори, вы сможете встретиться!

Далее я долго наблюдала изменения внутреннего состояния на обычно хмуром и каменном лице Дэба: неверие, надежда, осознание и, наконец-то, радость.

— Я обязательно ее найду, Лара, мне надо о многом ее расспросить.

— Конечно, Дэб, конечно. Вы будете еще счастливы вместе.

Я вижу, как переживает мой друг. Он не смеет надеяться на лучшее, но настроение у него совершенно меняется. У него появляется надежда.

Но я кое-что вспоминаю и, кажется, этим добиваю его.

— А ты знаешь, Нора говорила о сыне. У нее есть ребенок, сын.

— Сын⁈ Сын… Я, ничего не знаю об этом. А возраст, Лара, ты не знаешь, какого он возраста?

— Я не знаю точно, я не очень долго с ней была знакома, всего несколько дней. Но она в дороге рассказывала о своем мальчике. Ему около четырёх или пяти лет. И он сильный и смышленый.

— Он может быть моим сыном, Лара, возраст очень подходит.

И Дэб надолго завис. Конечно, осознать, что у тебя, возможно, есть сын, это очень сильное потрясение. Да и что любимая не потерялась, а честно дожидалась его, можно и так сказать, вернувшись после родов в замок.

Дэб, оказывается часто выезжал с обозами в Южные земли потому, что надеялся найти хоть какие-то сведения о Норе.

Кажется, не мне одной теперь предстоит мучиться разговорами и мыслями об отце ребенка.

Ну, пусть Дэб тоже поразмышляет. Мужчинам полезно думать о детях.