Измена. Попаданка в законе (СИ)

Глава 30 Видение

Ночью я наблюдала приземление нового мощного серебристого дракона. Большой какой! Прогибались макушки деревьев, дрожали стекла, поднималась и клубилась пыль. Ну, натурально, как-будто вертолет шел на посадку.

Дракон обернулся рослым красивым мужчиной с серебристыми разлетающимися волосами. Взрослый, серьезный такой. Ростом и статью — как мой Маркус.

О, откуда это пришло? Он не мой, он Ларикин…

В последние дни прилетали все более взрослые и мощные драконы, и драконий молодняк, как называли служащих на границе молодых драконов, четко распределяли под их крыло. Старшие брали молодых на поимку шпионов, натаскивали на ловлю и ликвидацию чернородцев.

Граница жила своей жизнью, и было ощущение, что к чему-то готовилась. Я не была вхожа в этот круг и лишь по обрывкам разговоров, участившимися отъездам обозов, общей витавшей в воздухе напряженности понимала, что мы к чему-то готовимся.

— К вторжению, — пронеслось в сознании. Да уж, прямо как в прифронтовой полосе.

Драконий лагерь шумел почти полночи. В мое окно залетали самые разные звуки: то полета и жесткого приземления, у меня стекло даже дрожало, то криков от встреч, то командных голосов. Опять кого-то поймали и шумно обсуждали это. Завтра вернется с обозом Тимми, может быть он что-то знает.

Тимми сделали старшим в его бригаде по доставке снабжения. Он многое знает.

После долгих переживаний по поводу беременности, обсуждений с самой собой по поводу ее сроков и кандидатов в отцы, после шума и гама от прилёта новых драконов я еле уснула.

……

… Черное небо с высоко взлетевшими, чтобы не попасть под сотни стрел, драконами. Они тревожно носятся по небу, опасаясь применить свое всепожирающее пламя. Нельзя. Внизу сражаются маги. Пламя может их уничтожить, вместе с чернородцами.

Красные всполохи от огненных стрел чернородцев. Их тысячи, тысячи. И тьма… Черная мгла ползет из углов за своими верными солдатами, стелется по земле, захватывая, все новые и новые пространства границы.

Это не сегодня, нет, это явно не сегодня. Тюрьмы нет. Стены на мысе нет. Есть только огромный синий купол, трещащий по всем частям, уже осыпающийся синими магическими кристаллами. Кристаллы падают вдоль круга купола, пока еще существующего.

Кругом мёртвые тела защитников. Магов, самых сильных магов королевства. Сотня отборных, невероятно сильных магов Вэлби, защищавших границу. Нет, не так, защищавших этот мир, отвоеванный у мглы.

Тела самых лучших, самых сильных магов страны. Среди них — последний король Вэлби. Он был вместе со всеми, как боец, как командир. Волшебники этого королевства, как их называли, не прятались, они сражались до конца.

Маги Вэлби не могли взлететь, как драконы, бессильно и яростно кружившие в небе. Битва шла без драконов, только маги.

Каждый из них мог переместиться, мог сбежать, телепортироваться и уйти с поля огня. Но они сражались, отбрасывая на врагов мощное синее пламя. Голубые руки создавали и создавали защитные щиты и синее пламя. Но врагов было слишком, слишком много.

И надо было еще сдерживать Черную мглу, ползущую за ними, облепляющую все на своём пути. Словно черным мазутом, откуда никому не выбраться.

И надо держать купол.

— Держать купол, держать, — эхом шло по их редеющему строю.

В центре строя — король Джордан Вэлби. Самый мощный маг королевства. Самый молодой и самый признанный. У него только одна дочь.

Дара.

Это имя испокон веков и столетий давали дочери самого сильного мага. Он мог телепортироваться, но он стоял со всеми. Как боец, как воин.

— Держать купол, держать мглу.

Падали, изрешеченные сотнями стрел маги. Напоследок старались сжечь голубым пламенем как можно больше врагов.

Последним ушел король Джордан. На нем не было живого места от стрел. Русые волосы были красными от крови. Серые глаза, ставшие от боли и ярости совсем темными, как сталь, смотрели в черно-красное небо.

— Бейте, драконы, — прохрипел он. — Жгите. Наших уже не осталось. Теперь ваша очередь. Живите!

Последние его мысли были о дочери.

— Дара, живи в веках. Живи!

Глаза сомкнулись. Последний защитник ушел в другой мир.

И тогда драконы, снизившись, переместившись на вторую линию боя, за почти осыпавшийся купол, ударили мощным огнем. Ярко-красным, разрушающим, сжигающим, всепоглощающим. И сожгли все, что было на земле.

Ни осталось никого. Ни чернородцев, ни магов, тела которых были клубками из сотен вонзившихся в них стрел.

Сотня магов Вэлби. Сотня! Сотня!

…

…Я проснулась в слезах, оплакивая гибель кого-то очень близких и родных. Что, что это было? Почему я рыдаю, как по отцу, как по матери?

Понимаю, что у меня было видение.

— Так исчезла память о магах Вэлби, — прошелестело у меня на краю сознания. Как-будто мне это сказали. Сказал тот король?

Кто такие маги Вэлби? Почему я назвала ту же фамилию? Я здесь — Ларисса Вэлби.

Я что, назвалась именем этих магов? Сумасшедшая, не иначе.

А что тогда я видела? Прошлое или будущее? Что вообще происходит, почему мне это снится?

Мой малыш ощутимо потянулся в животике и слегка пнул ножкой. Как-будто хотел сказать: мама, не переживай так. Ну, а как тут не переживать?

То руки голубые, то видения.

Я ведь видела во сне десятки голубых рук, вскинутых в небо. Маги так держали купол. Он был над ними и всей границей, как мощный защитный щит, не пропускающий ни мглу, ни стрелы, ни чернородцев.

Сейчас такой защитный купол тоже есть на границе, правда, не синий, и только на мысе. Я вижу его в небе, он полупрозрачный, привыкла к нему. Для его поддержания на границу приезжают маги, живут, сменяются.

Но то, что я видела, совсем другое же. Мощнейший синий купол над всей границей — вот что я видела.

И создавали его маги Вэлби. А я то почему назвалась Вэлби? Ларика подсказала?

И Дара, она же мама Ларики. Памятник ей стоит без фамилии. Король вспоминал Дару. Может быть мама Ларики тоже из тех самых Вэлби?

В чем была ее сила, почему она легенда?

Всю голову себе сломаешь с этими видениями. Я заметила, что видения приходят ко мне в момент сильных переживаний и душевного напряжения. Беременность и была тем самым сильным переживанием?

Утром после тревожной ночи я еле ползу в лазарет мимо спящего и угомонившегося наконец-то драконьего лагеря. Ну, ящеры, всю ночь гомонили. Почему все проблемы на границе по ночам?

В лазарете сегодня моя помощь не нужна.

На выходе сталкиваюсь с Тимми. Он только что вернулся с обозом. С грузами, столь необходимыми для границы.

Сияет, очень довольный, что вернулся. А какой рослый стал! Запылённый с дороги, надо же, сразу ко мне. Опять принес полевые цветы, здесь такие не растут, отмечаю сознанием, и печенье-вкуснятинки. М-м-м, вкусно то как. Золото, просто, а не парень.

Угощаюсь в задумчивости. Вот как сказать улыбающемуся Тиму, что беременна? Его ребенок, не его, как тут быть? Я про попаданство свое ему сказать не могу, а тут — здрасьте, пожалуйста, я беременна, от кого из вас — не знаю.

Но сказать про беременность, думаю, это все же лучшее из двух тем, что надо с ним обсудить, лучшее из двух зол.

Завожу Тима за угол здания лазарета. Тут иногда отдыхаю и дышу воздухом. Тим, похоже, подумал, что уединение на руку, полез обниматься сразу. Отодвигаюсь от него.

— Тим, послушай, я должна тебе сказать важную вещь.

— Насколько важную? Ты иномирянка, что ли? — смеется мой друг.

Ну, надо же! Сходу и в самую точку.

— Нет, конечно, я о другом, Тим…

— А о чем, малышка, говори.

Боже, как это звучит, сейчас расплачусь. Меня сорок лет никто не называл малышкой. Так ласково. Для него малышка, да. Вон какой рослый стал.

— Тим, я не знаю, как тебе сказать. Послушай, это серьезно все.

Вдох-выдох. Выдыхаю.

— Я беременна, Тим, — все, сказала, смогла.

— Я знаю, малышка. Ждал, когда скажешь. Я давно догадался, — посерьезнел наконец-то Тимми.

Ну, надо же, внимательный какой. И молчал.

— Ты просто в последнее время сама не своя. То плачешь, то смеёшься. То сладкое, то соленое тебе надо. У меня у сестер так было, когда они своих детишек носили, потом родили.

— И ты молчал, Тим? Тебе что, все равно? Я сама не знаю, кто отец. Это же скорее всего не ты! — завожусь я.

Тим привлекает меня к себе спиной, кладёт подбородок на голову, одной рукой треплет меня за отросшие волосы, другую кладет мне на живот.

Дышит прямо в ухо.

— Мне все равно, кто его отец, Ларика. Лорд или я. Я не откажусь от тебя. Мы воспитаем этого ребенка вместе. Мы с тобой всю жизнь вместе. Я не для того тебя нашел, чтобы расстаться.

Ну, что за парень! Чудо просто. Как могла Ларика его забыть. Никак. Она жизнь за него отдала… Не задумываясь.

Чувствую осторожный поцелуй в шею. Губы обветренные, слегка щекотно. Еще один. Сейчас до губ доберётся. Жаль, до слез. Но надо остановить. Я не Ларика. Не Ларика!

Разворачиваюсь, прежде чем уйти. Глаза в глаза.

— Тим, если это ребенок лорда, то будет нужна хотя-бы драконья кровь. Мне не выносить его так.

— А ты сама не чувствуешь пока, он человечек или дракончик?

Улыбается так хорошо, поддерживает.

— Нет. Я вчера только узнала. Дэб вчера спросил меня, прямо в лоб.

— Дэб первый спросил, не я, — хмурится Тимми.

— Ребенок вчера только пинаться начал. Или она, — улыбаюсь примирительно.

Тим тоже улыбается от такого признания. Расплывается прямо в улыбке.

— Пинаться… Здорово-то как. Растет, значит.

И уверенно добавляет:

— Не бойся, малышка. Все будет хорошо. Найду я тебе драконью кровь.