Кадийский забой

Глава 12

Грохот оборвался в одну секунду, будто артиллерийский расчёт на той стороне отдал пост и ушел на обед. В то время как у меня в ушах повис тонкий, пронзительный звон.

— К брустверу, — я выдавил это вместе с порцией бетонной пыли.

Вопросов никто не задавал, и слава Трону. После артподготовки тишина на Кадии, Армагеддоне или в этой забытой Богом-Императором дыре означала одно. Идёт пехота. Когда я поднялся по скользким от мазута ступеням на верхнюю наблюдательную позицию, то увидел, как со стороны обугленных руин химзавода медленно и зловеще ползет на наши траншеи тяжелое ядовитое облако. Это марево совсем не походило на обычный утренний туман или гарь от пожарищ, представляя собой грязно-желтую дрянь с ядовито-зелеными прожилками, которая текла по воронкам, словно настоящая живая гниль.

Мой язык мгновенно одеревенел, словно я раскусил шальную батарейку или слизнул окалину с раскалённого ствола, а слизистую носа тут же обдало нестерпимым химическим огнем, заставив глаза слезиться.

— Вновь химия! — рявкнул я, срывая с пояса респиратор. — Маски! Тем кто снял, надеть!

Весь мир сузился до мутных линз визоров и тяжелого сипения дыхательных клапанов, пока проклятая желтая стена накатывала неумолимо, на моих глазах пожирая последние метры истерзанной снарядами ничейной земли. Еще минута, и этот густой, маслянистый туман во второй раз перевалит через наш бруствер. Как прокисший суп, чес слово. Видимость упала до десяти шагов. Едва различая силуэт Векс, возившейся с минометом позади основной линии, я видел, как техножрица крутит настройки прицела. Оптика здесь не поможет, и лазерные дальномеры увязнут в этой взвеси, так что я поднял кулак вверх, давая сигнал «Внимание». Затем растопырил пальцы и указал в сектор перед нами. Фелиниды заняли позиции. Мои бойцы не нуждались в командах, чтобы осознать смертельную опасность, а их чуткие уши, плотно прижатые под резиновыми лямками масок, жадно ловили каждый подозрительный шорох, доносящийся из наползающей мглы. Для этих мутантов удушливый туман казался прозрачнее чистого стекла, потому что их проклятая скверна сейчас работала куда эффективнее любого армейского когитатора, позволяя видеть скрытые в химической дымке очертания врагов.

М'рра скользнула ко мне. Она двигалась так, словно уже вонзила в кого-то когти.

— Они там, — голос М’рры глухо бился о фильтры респиратора.

— Дистанция? — я проверил заряд лазпистолета.

— Двести метров. Идут… медленно, вроде.

Я кивнул. Любители гнили. Совершенно неважно, молятся ли эти твари своему гнилому Дедушке или просто забыли помыться перед смертью, ведь сейчас главное — не дать перепуганным молодым рекрутам начать палить в пустую желтую неизвестность. Пустые магазины убивают надежнее нурглитов.

Векс отвалилась от миномета. Ствол задрался в небо, нормально, сейчас пока добавим. Ящики вскрыты, мины ждут, порядок. Справа Брут распластался за стаббером.

Правильно, спешить нам некуда, враги никуда не денутся.

В тумане стало совсем паршиво. Теперь я не видел даже противоположную стену траншеи.

— Ждать, — я показал открытую ладонь.

Молодые бойцы тряслись, как гроксы на скотобойне. Нервы у них звенели, и мне это чертовски не нравилось. Дисциплина. Единственное, что отделяет армию от сброда с палками.

Тишина давила на перепонки, только сиплое дыхание десятков глоток. Потом в неё ввинтились новые звуки, причём я отчетливо слышал чавканье сапог по грязи и звон металла о камень. И низкое, утробное бормотание, от которого у меня заныли зубы. Вот они и пошли… Я посмотрел на Векс и рубанул ладонью атмосферу. Векс нажала на спуск.

Миномёт выплюнул снаряд. Тот ушел в туман, я проводил взглядом грязный след прометия. Вонючий, как эта вся война. Меня вновь швырнуло на дно траншеи. Едва поднял голову, на месте первой шеренги, где секунду назад маячили спины гвардейцев, к тому моменту корчился дым. Мокрая глина брызнула в морду вперемешку с чем-то красным и тёплым. Осколки просвистели над ухом, коротко и резко, как удар хлыста. Ещё один промах, зато какой громкий.

— Поправка! На три градуса влево! — рявкнул я, не слыша собственного голоса.

Векс рвала маховик так, что её механодендриты вибрировали от натуги. Второй снаряд ушел в небо, пока из разрывов тумана вовсю лезла вторая волна. Перешагивали через дымящиеся воронки и свои же разорванные туши, они шли так, будто им забыли сообщить, что они уже сдохли. Никаких укрытий, просто прут вперёд.

Теперь их было видно. Рваные шинели Гвардии, аквилы содраны, вместо них грубые символы гниения. Противогазы срослись с плотью, превратившись в гротескные рыла. У одного крюк вместо правой клешни, ржавый, примотанный колючей проволокой прямо к мясу. У второго грудь вскрыта, ребра наружу, аки белые пальцы обнимают пульсирующий ком гнили. Тронутые Хаосом ублюдки, в которых превратились люди.

— Огонь! — М'рра рявкнула таким звуком, от которого у меня зачесались старые шрамы.

Траншея озарилась светом. Красные лучи прошили туман, испаряя капли влаги. Я видел, как лазерные разряды вгрызаются в организмы наступающих. Плоть шипела и лопалась, черная кровь вскипала мгновенно. Три попадания в живот, этого хватило бы, чтобы упокоить любого нормального человека. Но культяпый в центре строя лишь сложился пополам, чтобы тут же распрямиться, позволяя серо-зелёным кишкам вывалиться из прожжённых дыр. Тварь сделала ещё шаг, поднимая зазубренный тесак, и я мысленно поблагодарил Императора за нашего снайпера: выстрел снёс ублюдку челюсть вместе с затылком прежде, чем тот успел дотянуться до строя.

— Брут! Давай!

Фелинид ждать не стал. Его стаббер заходил ходуном, выплевывая гильзы с палец толщиной. Хорошая работа…

— БРУТ УБИВАТЬ! — рев гиганта перекрыл грохот очередей.

Крупнокалиберные пули разрывали цели на куски. Руки, ноги, куски торсов разлетались в стороны, сбивая с ног тех, кто шел следом. Ствол пулемета начал наливаться вишневым жаром, пар от него поднимался вверх, смешиваясь с химическим туманом. Но их было слишком много. Они перли валом, наступая на собственных раненых. Боль для них не существовала, а страх был удален хирургическим вмешательством.

— Перезарядка! — крикнул кто-то из молодых фелинидов.

В этот секунду враги дошли до бруствера. Первый культист, с лицом, превращенным в одну сплошную язву, спрыгнул в траншею прямо на мешки с песком. В его руке была саперная лопатка, заточенная до бритвенной остроты. Он замахнулся на ближайшего бойца. Рука сама дернулась к кобуре, и я выхватил пистолет. Прицел. Выстрел.

Отдача дернула кисть. Лазерный снаряд вошел хаоситу в плечо и пролетел внутрь грудной клетки. Тело разорвало изнутри, обдав стену траншеи веером гнилых ошметков.

— Назад! Держать строй! — скомандовал я, переступая через дымящийся труп.

Траншея превратилась в мясорубку. Дистанция боя сократилась до длины клинка. Лазганы стали бесполезны как стрелковое оружие, их использовали как дубины, примкнутые штыки вонзались в мягкую, податливую плоть врагов. М'рра была в своей стихии: пока мы работали, она потрошила, превратившись в размытое пятно, и через секунду у культиста уже не было горла. Враг рухнул, захлебываясь черной жижей, а М'рра уже была рядом со следующим.

Ее зрачки затопили радужку. Слева от меня молодой фелинид, тот самый, что паниковал при обстреле, теперь визжал от ярости, вцепившись когтями в лицо навалившегося на него мутанта. Они катались в грязи, клубок тел и ненависти. Раздался влажный хруст разрываемой трахеи.

— Векс, фланг! — крикнул я, видя, как двое мародеров пытаются обойти позицию Брута.

Из-за плеча Векс выстрелила стальная лапа с резаком. Первый раз пары закричал, единственный шум боли за весь бой, когда его плоть начала плавиться. Второй попытался ударить Векс дубиной, но техножрица перехватила удар своим посохом-шестерней и с глухим стуком опустила навершие на череп врага. Кость треснула. Брут отбросил перегретый пулемет, лента кончилась, и схватил подвернувшегося культиста за голову одной рукой. Хруст был слышен даже сквозь шум схватки. Здоровяк швырнул обмякшее тело в набегающую толпу, сбивая с ног еще двоих.

— Брут давить! — радостно проревел он, топча упавших тяжелыми сапогами.

Он всадил остаток магазина прямо в толпу, которая нагло лезла по самому центру. Последний выстрел… и затвор встал на задержку. А передо мной выросла фигура в лохмотьях. Огромный, раздутый от трупных газов детина замахнулся цепным мечом, зубья которого едва вращались от ржавчины. Я парировал удар стволом пистолета, чувствуя, как металл скрежещет о металл. Удар ногой в колено, но он даже не пошатнулся.

Гигант навалился на меня всей массой, и мы оба поскользнулись на кровавой грязи, рухнув на дно траншеи. Вонь гнилого мяса и старой крови ударила мне в нос, забивая легкие. Его пальцы сомкнулись на моем горле, отчего перед моими глазами поплыли цветные пятна, но я нашарил на поясе нож, и рукоять легла удобно в ладонь. Удар снизу вверх, под ребра, туда, где у человека должно быть сердце. Клинок вошел по самую рукоять, и стоило мне провернуть лезвие внутри, как вражеская хватка на моем горле наконец-то ослабла. Культист булькнул и завалился на меня мешком гнилого мяса.

Я спихнул с себя увесистый организм и с трудом поднялся на ноги, хватая ртом воздух. Горло горело… Вокруг стихало. Последние хаоситы, поняв, что прорыв не удался, все равно не побежали. Они продолжали топать вперед, пока их не срубили. Никто не отступал, умирая молча, с фанатичным упрямством.

М'рра стояла на бруствере, вытирая нож о шинель убитого врага. Ее грудь тяжело вздымалась. Шерсть на загривке стояла дыбом, пропитанная чужой кровью.

— Чисто! — крикнула она, оглядывая сектор. — Проверить раненых! Перезарядиться!

Фелиниды, тяжело дыша, поднимались с колен. Кто-то сплевывал кровь, кто-то дрожащими руками менял энергоячейку в лазгане. Адреналин отступал, оставляя морозную дрожь и пустоту. Туман снова пополз на трупы. Солнце пробивалось сквозь гарь, подсвечивая желтую взвесь. Мы отбились.

Тишина навалилась так же резко, как до этого обрушился грохот. В ушах стоял тонкий, противный звон, ставший последствием разрывов и безумной стрельбы, пока я медленно опускал свой лазпистолет. Ствол был горячим, кожух обжигал даже через перчатку.

Туман, этот проклятый желто-зеленый кисель, начал редеть. Ветер, наконец, сменился, или просто химия выдохлась, оседая пленкой на дне траншеи, на шлемах, на трупах врагов. Сквозь мутную пелену пробивалось солнце, бледное, нездоровое пятно, похожее на катаракту на глазу старика. Рассвет. Мы все еще живы, хотя по всем законам логики должны были сдохнуть час назад.

— Доклад, — я выплюнул слова вместе с липкой слюной.

М'рра возникла рядом бесшумно. Ее шерсть слиплась от грязи и чужой крови, на щеке краснел свежий порез, но глаза оставались ясными. Холодными.

— Периметр чист, Командир. Они отошли. Оставили около тридцати тел.

— Наших?

Она повела ухом в край ниши, где бойцы уже возились с брезентом.

— Трое. Артиллерия. Прямое попадание. Пять раненых, легкие и средние. Брут получил касательное в плечо, но даже не заметил этого.

Я кивнул и двинулся вдоль линии обороны. Сапоги чавкали по жиже, которая теперь имела отчетливый медный оттенок. Фелиниды сидели у стен траншеи, приходя в себя. Кто-то жадно пил воду из тех самых канистр, что мы добыли у сервитора, поливая голову и смывая химическую дрянь. Кто-то перезаряжал магазины, пальцы дрожали, но делали привычную работу. Векс с бойцами давно прятали миномет под сетью. Эта труба спасла нам жизнь. Если бы не тот первый залп, сбивший темп атаки, культисты задавили бы нас массой.

— Спрячьте его глубже, — бросил я, проходя мимо. — Как только туман уйдет полностью, их наблюдатели начнут искать тяжелое вооружение. Я не хочу, чтобы нас накрыли контрбатарейным огнем.

— Сделаем, босс, — буркнула Векс, не оборачиваясь. Она протирала прицел так, словно это была святая реликвия, а не кусок железа.

Возле брезента я остановился: под ним лежали трое, совсем плоские, точно распластанные по земле пустые шинели. Никакой эстетики, просто куски мяса в воронке. Я присел на корточки и откинул край ткани.

Один из них был тем самым молодым, которого Брут удерживал от паники в начале обстрела. Лица почти не осталось, осколок снес нижнюю челюсть и часть шеи. Но я узнал его по новым ботинкам. Эти хорошие и крепкие ботинки теперь снова стали совершенно свободны, а в моей голове в этот момент привычно и сухо щёлкнул переключатель. Корвус, холодный аналитик, воспитанный схолой, развернул перед внутренним взором сухую таблицу.

Личный состав: 40 штыков.

Потери боевые: 3 единицы.

Потери санитарные: 5 единиц.

Процент потерь: низкий.

Оценка: Допустимо. Боеспособность подразделения сохранена на уровне 87 % с учетом усталости и легких ранений.

Расход боеприпасов, 30 %. Эффективность минометного огня, высокая.

Цифры были успокаивающими. Цифры говорили, что я хороший командир. Что размен трех жизней на удержание позиции против превосходящих сил противника, это выгодная сделка. Устав Имперской Гвардии назвал бы это "образцовой обороной".

Я смотрел на остекленевший глаз молодого фелинида.

— Слишком дорого, — буркнул Леонид внутри. Корвус бы не согласился, но Леониду было паршиво.

Этот парень вчера смеялся, когда пробовал галеты из пайка. Он боялся грозы, но пошел в атаку на склады, потому что я приказал. У него не было имени, только кличка, Рыжий, хотя шерсть была скорее бурой. Теперь он, кусок мяса, завернутый в казенную тряпку. А я жив. И я буду писать рапорт, где назову его "единицей". Я вернул брезент на точку, закрывая мертвецов от неба.

Рука сама потянулась к нагрудному карману. Пачка палочек лхо была помята, но цела. Вытащил одну и сразу сунул в рот. Вкус дешевого табака смешался с привкусом гари и железа, который висел в воздухе. Щелкнула зажигалка. Глубокая затяжка. Дым обжег легкие, вытесняя остатки страха, заменяя их привычной, промозглой усталостью.

Я поднялся на ступеньку для стрельбы, осторожно выглядывая за бруствер. Туман почти рассеялся, обнажив перед нами перепаханное воронками поле, где избитая снарядами земля всё еще продолжала тяжело и едко дымиться. Тела культистов лежали кучами, грязные тряпки, ржавое железо, гниющая плоть. Нургл забирает своих обратно. Далеко на юге, там, где горел химзавод, все еще клубился черный дым, поднимаясь столбом к низким облакам. Зарево пожара побледнело при свете дня, но не исчезло.

М'рра неслышно возникла рядом, опираясь локтями на мешки с песком.

— Это была разведка, — М'рра сплюнула густую слюну с привкусом химии.

— Да, — я выдохнул дым, который тут же растворился в сыром воздухе. — Проверяли, есть ли у нас чем ответить, кроме лазганов. Теперь они знают про миномет.

— Значит, в следующий раз пришлют что-то потяжелее, — она оскалилась, но в этом не было веселья. Только понимание хищника, который знает, что в лесу есть зверь крупнее.

— Пришлют, — я сплюнул под ноги. — Ведь работа у нас такая. Встречать гостей.

Я глянул на свои ладони. Кровь под ногтями уже засохла, превратившись в черную корку. Осталась только усталость и холодная ясность. Мы удержали кусок грязной канавы посреди ада. Мы накормили бойцов и даже помыли морды. Но в масштабах галактики это не значило ничего…

— Пусть отдыхают посменно, — приказал я, не отрывая взгляда от горизонта. — Двойные посты. Оружие из рук не выпускать. Векс пусть проверит ещё раз боезапас миномета. Каждая мина на счету. Особенно пусть уделит внимание целостности зарядов.

— Сделаю, — М'рра оттолкнулась от бруствера. — Ты тоже отдохни, Лео. Ты выглядишь как труп, который забыли похоронить.

— Высплюсь на том свете, — ответил я старой шуткой, от которой уже давно не было смешно.

Она хмыкнула и ушла вглубь траншеи, раздавать пинки и приказы.