Кадийский забой

Глава 18

Туман впереди начал сгущаться в плотную, осязаемую массу, а затем резко разошелся в стороны. Из желто-зеленой пелены вынырнул исполинский силуэт. Химзавод нависал над нами, подавляя своими масштабами. Огромный промышленный комплекс занимал площадь размером с целый жилой квартал Каср-Тирок. Ржавый забор высотой в пять метров опоясывал территорию, теряясь во мгле по обе стороны от нашего маршрута. Металл давно тут уступил место органике… Прутья решетки обросли толстым слоем живого грибка, превратив ограду в подобие грудной клетки гигантского мертвого монстра.

Высоко в небе торчали гигантские выхлопные трубы. Их поверхность покрывали уродливые наросты, напоминающие раздутые опухоли. Оттуда медленно сочилась густая темная жидкость, оставляя на бетоне глубокие разъеденные борозды. Одна большая капля сорвалась с верхнего яруса и с шипением прожгла дыру в ржавом остове брошенного погрузчика.

М'рра остановилась в трех шагах от ворот, глухо зарычав сквозь фильтры маски. Фелинидка вцепилась в лазган, отказываясь подходить ближе к зараженному металлу.

— Они дребезжат, Командир, — прошипела она по локальному воксу, не отрывая взгляда от пульсирующей биомассы. — Стены… Я слышу их пульс. Гниль течет по этим трубам.

Нам нужно внутрь. Плевать на пульс. Если стены хотят нас сожрать, пусть подавятся лазерным огнем, — чуть ли не рычал Корвус.

Брут тяжело шагнул вперед, поднимая свой ленточный стаббер, и уставился на заросшие створки главных ворот, нетерпеливо переступая. Его механическая клешня лязгнула, сжимаясь в огромный стальной кулак. В его крошечном мозгу созрело самое прямолинейное решение проблемы.

— Брут ломать дверь? — басом спросил гигант, готовясь броситься на преграду всем своим колоссальным весом.

— Нет, — жестко скомандовал я, блокируя его путь вытянутой рукой. — Весь сектор сбежится сюда. Нам нужен тихий вход. Векс, вперед. Твой выход. Отрабатывай свой паек…

Мелкая фигурка техника вынырнула из-за широкой спины фелинида. Векс нервно дергала плечами, сжимая в руках связку диагностических кабелей. Она приблизилась к громоздкому блоку управления, встроенному в бетонный опорный столб ворот. Лицевая панель когитатора полностью заросла слизью, экран пошел глубокими трещинами, но сквозь грязь все еще пробивалось тусклое зеленое свечение. Жизнь теплилась в изувеченной машине.

— Главное живи…, — забормотала Векс, торопливо счищая органическую дрянь с разъемов лезвием служебного ножа. — Духи машины здесь почти сошли с ума от скверны.

Девушка подключила громоздкий инфопланшет к уцелевшему порту. Пальцы Векс запорхали по клавишам с бешеной скоростью. На треснутом экране побежали строки зеленого кода, смешиваясь с искаженными рунами Хаоса. Техник тихо ругалась сквозь зубы, перебирая кодовые последовательности из памяти устройства. Ее лоб покрылся испариной, несмотря на холодный воздух пустоши.

Остальной отряд занял круговую оборону по моему короткому обрывистому приказу. Двадцать три ствола смотрели в туман, ожидая нападения со всех сторон. Тихий присел за спиной Брута, упирая приклад лазгана в плечо. Его руки заметно дрожали, но оружие смотрело ровно в серую пелену. Мальчишка держался на одной голой силе воли.

Потянулись долгие минуты ожидания. Прошла одна. Вторая. Глухое безмолвие навалилось невыносимой тяжестью, а каждый едва уловимый шорох заставлял мышцы непроизвольно каменеть от нарастающего напряжения. Палец лежал на спусковом крючке, готовый в любую секунду отправить заряд раскаленного света в надвигающуюся угрозу.

— Ну же, давай, работай, — шипела Векс, не отрывая взгляда от бегущих строк. — Обход первичного контура… Замыкание реле… Давай, милая, откройся… и… Есть!

Внутри металлической конструкции ворот что-то гулко ухнуло. Раздался скрежет массивных ржавых шестеренок, пытающихся провернуться после долгих лет простоя. Створки ворот мелко дрогнули. Органика, намертво сковавшая металл, натянулась до предела.

Затем последовал звук, от которого к горлу подкатила тошнота. Мясистое, влажное чавканье разрываемой плоти. Грибковые наросты лопались, брызгая во все стороны густой слизью. Ворота медленно поползли в стороны, открывая проход на территорию завода. Механизм громко выл, перемалывая биологическую массу своими стальными челюстями. Куски разорванной грибницы падали на бетон с смачным звуком.

— Проход открыт, — доложила Векс, поспешно отключая кабели и прячась за надежную спину Брута.

— Внутрь, быстро, — скомандовал я, указывая направление стволом лазгана. — Направления контролировать жёстко.

Отряд скользнул в образовавшуюся щель, двигаясь короткими, выверенными перебежками. Бойцы рассредоточились по внутреннему двору, беря под прицел темные провалы окон и дверных проемов главного цеха. Под нашими ногами хрустел странный шлак, напоминающий раскрошенные кости.

Мой взгляд скользнул по периметру. Охранные башни по углам комплекса обвалились внутрь себя, их каркасы торчали как сломанные ребра. На одной из вышек болтался кусок выцветшей ткани — остатки имперского знамени, давно потерявшего свои цвета под воздействием едкой атмосферы. Но сейчас… тут была абсолютная, безусловная власть Хаоса над мертвым камнем и сталью.

М'рра двигалась впереди, низко припадая к земле, сканируя пространство стволом лазгана.

— Чисто, — коротко бросила она по воксу. — Но здесь слишком подозрительно тихо.

Брут переступал через обломки бетона, водя стволом пулемета. Ломать тут было нечего, и это явно нервировало гиганта.

— Комиссар, помехи даже тут сплошные, — доложила Векс, раздраженно стукнув по корпусу портативного ауспекса. — Эта дрянь фонит так, что электроника сходит с ума. Мы как были слепыми, так и остались.

— Переживём, — ответил я, продвигаясь к главному входу в цех. — Внимательно следим за верхними ярусами!

Стальные двери главного здания зияли черной пустотой. Оттуда веяло холодом и чем-то еще, таким, неуловимо мерзким. Завод ждал нас, разинув свою бетонную пасть…

Я зашел последним, держа оружие наготове. Обернувшись, я посмотрел на оставленный позади путь. Желто-зеленый туман клубился за воротами, прощаясь с нами. Он медленно смыкался за нашими спинами, отрезая дорогу к отступлению. Фронтовая линия осталась там… в ядовитой дымке. А впереди нас ждало сердце заразы…

—

Главный сборочный цех оказался… нет, не цехом, скорее колоссальной пещерой. Промышленная архитектура помещения была безвозвратно изуродована скверной, превратившей огромное пространство в подобие гигантского улья. Своды терялись во мраке на высоте пятидесяти метров, где толстые стальные балки наглухо переплетались с вздрагивающей органикой.

Света хватало для ориентации и без ауспекса. Источником служили сами переборки. Биолюминесцентное свечение, болезненно-зеленое и мерцающее, исходило от толстых наростов, покрывавших феррокрит. Отсветы ложились на лица бойцов, превращая их в оживших мертвецов.

В центре зала возвышалась реакторная башня. Огромный цилиндр, некогда служивший сердцем химического производства, мутировал во что-то совершенно иное. От него во все стороны расходились магистральные трубы толщиной в человеческий рост. Металл покрылся буграми, растрескался, уступив место полупрозрачной мембране. Сквозь эту плоть толчками прогонялась густая зеленоватая жидкость. Каждая пульсация сопровождалась низким, утробным звуком.

Наша обувь вязла в мягком, податливом покрытии пола. Под слоем слизи хрустели мелкие кости или то, что раньше было керамитовой плиткой.

Векс шла правее центральной группы, опустив ствол лазпистолета. Ее расширенный взгляд был прикован к ближайшему терминалу управления. Когитатор оброс мясистыми складками, клавиатура утонула в шевелящейся массе, а разбитый экран сочился желтоватой сукровицей. Для нее, выросшей среди почитаемых механизмов, подобное искажение священной технологии было хуже физической пытки. Она читала литанию очищения одними губами, отворачиваясь от оскверненного духа машины.

Сделав шаг к ближайшей несущей колонне, я внимательно осмотрел поверхность. Густая сеть капилляров покрывала бетон. Стена ритмично расширялась и опадала, имитируя глубокий вдох гигантских легких.

Внутри моего черепа развернулся вновь спор, холодная логика столкнулась с инстинктивным отвращением…

«Машина обрела жизнь. Интересно выглядит, как же они этого достигли? Это какой-то запредельный уровень биотехнологий… даже наши инженеры не достигли такого, за кучу лет исследований…», — констатировал Леонид, анализируя структуру волокон, проросших сквозь арматуру.

«Абсолютная мерзость, которую необходимо выжечь дотла!», — рявкнул Корвус, и мои пальцы до хруста сжали рукоять лазгана…

Фелиниды, обычно независимые и дерзкие хищники, начали сбиваться в кучу. Они инстинктивно жались друг к другу, образуя плотное кольцо обороны. Хвосты нервно хлестали по ногам. Стволы лазганов плясали. Природа наделила их острыми чувствами, и сейчас эти чувства кричали об одном: они находятся внутри желудка колоссального хищника. Даже я это чувствовал, что тут говорить о них…

Брут топтался на месте, медленно поводя стволом пулемета влево-вправо. Фелинид не знал таких сложных слов, но отлично считывал настроение стаи.

— Брут не нравится, — пробасил гигант, дёрнув плечом. — Брут хочет стрелять. Где враг?!

— Жди приказа, — бросил я по воксу, контролируя верхние ярусы.

Воздух здесь ощущался густым, маслянистым. Ребризеры справлялись с токсичными испарениями, но не могли отфильтровать само ощущение неправильности происходящего. Тем более их скоро надо будет менять уже…

Влага оседала на линзах визоров, заставляя постоянно моргать. Температура росла по мере приближения к центральному реактору. От стен исходил жар, похожий на лихорадочный озноб больного тела.

Мы продвигались вглубь зала, обходя массивные резервуары. Раньше внутри хранились химикаты для производства растворителей. Но сейчас… тут были лишь темные, бесформенные сгустки, которые плавали за старым стеклом. Они лениво шевелились, реагируя на вибрацию наших шагов.

Справа громко что-то хрустнуло. Один из бойцов-фелинидов оступился, провалившись ботинком в мягкую язву на полу. Из раны брызнула едкая кислотная слюна, прожегшая ткань штанов. Солдат зашипел от боли, но М'рра мгновенно оказалась рядом, дернув подчиненного за плечо и вытаскивая на твердый участок феррокрита.

— Смотреть под ноги, — передал я по узконаправленному каналу. — Не касаться стен. Не трогать оборудование. Вообще никак не взаимодействовать!

Где-то в вышине с чавканьем открывались и закрывались вентиляционные шахты, напоминающие дыхательные горла. По трубам-венам струилась зараза, питая этот колоссальный улей.

Зеленоватое свечение где-то на центральной башне резало глаза. Жидкость в магистралях текла быстрее, пульс ускорялся. Реактор работал на полную мощность, синтезируя нечто, не поддающееся описанию в терминах имперской науки.

Векс подошла ближе.

— Командир, — ее голос в воксе звучал на октаву выше обычного. — Энергосеть замкнута сама на себя. Тут нету внешних источников питания. Эта штука кормит сама себя.

— Биологический цикл, — ответил я, проверяя заряд батареи лазпистолета. — Мы находимся внутри гигантского инкубатора.

Фелиниды за спиной глухо заворчали. Термин им явно не понравился. М'рра стиснула лазган, её глаза лихорадочно блестели в зеленом полумраке.

— Командир, нужно уходить, — прошептала она умоляющим тоном. — Стены смотрят. Я кожей чувствую их взгляд. Либо уже что-то делать…

Давление чужого присутствия действительно нарастало с каждой секундой. Пространство вокруг нас сжималось, становилось плотнее. Завод знал о незваных гостях. Он изучал нас, как иммунная система изучает инородные тела, попавшие в кровоток.

Оставалось пройти около ста метров до основания реактора. Там находился главный пульт управления охлаждением. Если удастся заложить заряды и нарушить циркуляцию зеленой дряни, цепная реакция уничтожит весь комплекс.

— Держать строй, — жестко скомандовал я, отсекая подступающую панику. — Двигаемся к основанию башни. Брут, прикрываешь тыл. Векс, готовь заряды.

Мы сделали еще десять шагов. Мертвая тишина, нарушаемая лишь утробным биением труб, выматывала сильнее открытого боя.

Биолюминесцентный свет вокруг тревожно мигнул. Ритм в магистралях сбился и резко ускорилась, превратившись в сплошной вибрирующий гул. Стена по правую руку судорожно сжалась, издав глухой, хлюпающий выдох.

Звук ударил из темноты реакторного зала, пробиваясь сквозь монотонный гул вздувшихся труб. Тяжелый, булькающий смех. Он зарождался в самом центре биолюминесцентного свечения, скатываясь по металлическим перекрытиям густым, физически ощутимым потоком. Низкий рокот вибрировал в подошвах ботинок, отдаваясь дрожью в коленях. Смесь работающего на износ промышленного двигателя и клокотания густой жидкости в разорванном горле.

Отряд замер. Двадцать четыре бойца превратились в неподвижные изваяния. Оружие застыло на уровне глаз.

Смех повторился. Теперь громче. Ближе. Акустика огромного помещения искажала источник, размазывая клокочущее веселье по заросшим органикой стенам. Зеленоватый свет мигнул в такт этому утробному звуку. Трубы над нашими головами вздулись, перекачивая заразу с удвоенной скоростью.

Затем мы услышали звуки шагов.

Металл палубы под ногами протяжно застонал. Удар. Пауза. Удар. Словно кто-то методично вбивал сваи в фундамент улья. Каждое движение неизвестной твари сопровождалось влажным хрустом и скрежетом деформируемой стали. Что-то колоссальное двигалось сквозь лабиринт реакторных контуров, сминая препятствия своим весом. Проводка рвалась с сухим треском, осыпая нижние уровни снопами искр.

Я поднял левую руку, сжав пальцы в кулак, затем резко опустил ладонь вниз и развел в стороны. Уставный жест. К бою! Развернуться в цепь!

В такие секунды разум работает предельно четко, мгновенно отсекая все лишние эмоции. Многолетняя привычка командовать превращает любой адреналиновый скачок в строгий тактический алгоритм.

Фелиниды подчинились рефлекторно. Мышечная память сработала быстрее инстинкта самосохранения. Отряд рассыпался веером, формируя идеальный полукруг на широкой металлической платформе перед входом в главный зал. Подмётки заскрежетали по влажной решётке, бойцы занимали позиции за ржавыми остовами генераторов и бетонными блоками. Лазганы уперлись в плечи. Большие пальцы синхронно щелкнули предохранителями. Сухой треск статических разрядов наполнил пространство: батареи перешли в боевой режим. В воздухе повисло электрическое напряжение, предвещающее массированный залп.

Сержант М'рра заняла позицию справа от меня, укрывшись за толстой несущей колонной.

— С-слышу, Командир… — М'рра запнулась, ее голос в воксе сорвался на глухое рычание. — Они пахнут гнилью. Я чую их за километр. Р-разреши открыть огонь?

— Сектор обстрела по фронту, — ровным тоном произнес я, отсекая ее панику холодным приказом.

— Ждать моей команды! Дистанция двадцать метров. Бить в центр массы.

Слева раздался громкий металлический лязг. Брут рухнул на одно колено, впечатав сошки ленточного стаббера в стальную решётку. Фелинид надсадно дышал, из его пасти вырывались глухие, рокочущие звуки. Огромные пальцы легли на гашетку пулемета. Лента с патронами калибра двенадцати и семи миллиметров змеилась из короба, поблескивая латунью в зеленом полумраке. Протез-клешня лязгнул, намертво фиксируя ствол на упоре. Он с силой дернул затвор на себя, досылая первый патрон в патронник. Звук получился веским, успокаивающим.

— Брут стрелять, — пробасил гигант.

— Держи сектор, здоровяк, — ответил я, не отрывая взгляда от темного провала между двумя охлаждающими башнями. — Будешь стрелять, когда тварь выйдет на свет. Короткими очередями. Не сожги ствол раньше времени.

Векс присела за покорёженным распределительным щитом и попыталась подключить кабель данных к разъему, надеясь активировать аварийное освещение.

— Железо сбоит, — забормотала она, лихорадочно стуча по клавишам портативного терминала. — Сигнатура огромная. Масса превышает допустимые пределы перекрытий. Оно продавит пол!

Искры брызнули из разъема, заставив Векс с шипением отдернуть руку. Машинный дух терминала был мертв, полностью поглощен органической заразой.

За все это время нашей подготовки, Тихий не произнес ни слова протеста или страха. Он только крепче перехватил цевье своего лазгана, уперев приклад во впалую грудь. Ствол его винтовки смотрел точно в центр надвигающейся тьмы.

—

Удар. Скрежет. Удар.

—

Шаги ускорялись. Тварь набирала ход. Вибрация пола передавалась через ботинки, отдаваясь тупой болью в суставах. Статика от десятков заряженных лазганов смешивалась с токсичными испарениями завода. Смех зазвучал снова. Теперь он лился отовсюду, отражаясь от сводчатого потолка, резонируя в пустых резервуарах и вентиляционных шахтах. Утробное, захлёбывающееся веселье существа, которое искренне наслаждалось нашим присутствием. От этой звуковой волны заложило уши, челюсти свело от низкочастотного резонанса.

Стены завода отвечали на этот звук. Биолюминесцентные прожилки вспыхнули ярче, заливая пространство тошнотворным изумрудным светом. Слизь на трубах запузырилась, лопаясь с мерзким чавканьем. Завод приветствовал своего хозяина. С потолка начали срываться капли густой едкой жидкости, с шипением испаряясь при контакте с горячими стволами оружия.

Я проверил индикатор батареи. Девяносто восемь процентов. Служебный нож лежал в ножнах на бедре. Холодный кусок стали, абсолютно бесполезный против массы, способной сотрясать армированные бетонные перекрытия. Логика подсказывала немедленное отступление.

Но позади нас были километры ядовитого тумана. Нужно принять бой здесь и сейчас.

— Готовьтесь, — скомандовал я по вокс-сети. Голос прозвучал сухо, без лишних эмоций. Работа есть работа.

Все стволы уставились в одну точку, а ладони стиснули цевья. Давление нарастало, грозя раздавить нас еще до начала зрительного контакта.

Из темноты реакторного зала вырвался клуб густого зеленоватого пара, сопровождаемый ревом стравливаемого давления. Металлические опоры впереди со скрежетом выгнулись наружу, не выдержав чудовищного напора. Толстые заклепки со звоном отлетели от стальных балок, рикошетя от стен как шрапнель. Тень отделилась от абсолютного мрака. Громадная, бесформенная, полностью перекрывающая собой свет подрагивающих на заднем плане труб.

Шаги стали громоподобными. Тварь выходила на линию огня.